ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 7283
Скачиваний: 7
Конечно, криминальный опыт детства и отрочества не фатален для дальнейшей биографии человека. Это не рок типа эдиповой судьбы (трагедия Софокла "Царь Эдип") от которой человеку никуда не деться. Но криминальные "следы" юности существенны для последующей жизни. Они прочно удерживаются в ядре личности, хотя и пре-терцевают существенные изменения под влиянием последующих социальных наслоений.
A.M. Яковлев в одной из своих работ [358, с. 94-109] подверг серьезной критике объяснение преступного поведения внутренними субъективными причинами (мотивацией, потребностями, установками, личностными свойствами субъектов), поскольку, по его мнению, они оценочны, субъективны и не поддаются объективному научному познанию и анализу. Исходя из детерминистического постулата о том, что причина поступка человека лежит вне его, он предлагает изучать объективные причины и их следствие - реальное поведение преступника. Он пишет: "...то, что является внешним по отношению к организму и воздействует на него извне, это и есть та наблюдаемая социальная реальность, изучив которую, мы можем объяснить причины поведения, а следовательно, будем в состоянии предсказывать и регулировать его" [358, с. 103-104].
Конечно, было бы хорошо, если бы такой бихевиористский подход давал возможность глубоко и полно изучить причинность преступного поведения. Однако это невозможно. Поэтому, согласиться с предлагаемым подходом трудно. Дело в том, что в таком социально значимом поведении, как преступное, на правонарушителя действует огромное множество причин, каждая из которых и их взаимодействующие совокупности имеют различные "потенции" не только объективно, но и потому, как воспринимает их субъект. Их "отбор" осуществляется не орга-
102
низмом, а личностью, которая сформировалась под влиянием предшествующих внешних воздействий. Можно ли выявить и изучить все внешние причины без изучения социального содержания взаимодействующего с ними субъекта? Видимо, нет. Более того, не изучая личность и ее мотивацию, практически невозможно решать ни уголовно-правовые (квалификация, индивидуализация наказания, ресоциализация), ни криминологические (индивидуальная и социальная профилактика) задачи. Поэтому я больше склоняюсь к ранним работам A.M. Яковлева, где бн обоснованно предлагал искать причины преступлений во взаимодействии личности со средой [360].
Социальную детерминацию преступного поведения нельзя рассматривать как единовременное, пусть комплексное воздействие, непосредственно связанное с ситуацией совершения преступления. Будучи растянутой во времени и пространстве онтогенеза личности, социальная среда определяет преступное поведение не непосредственно, а через взаимодействие с личностью преступника, в котором личность играет активную роль. Поэтому она закономерно В.Н. Кудрявцевым рассматривается как центральное звено в причинной связи преступного поведения [166, с. 10]. Выступая активно взаимодействующим элементом, обеспечивающим избирательное усвоение информации и выбор варианта поведения, она формируется общественными отношениями в процессе жизни и деятельности индивида и сущностью ее является "ее социальное качество".
Все эти суждения относятся как к личности преступника, так и к личности правопослушного гражданина. Поня-
е личности преступника специфично, оно значительно
; понятия личности человека. Криминологическое
ение не идентично уголовно-правовому. Оно не фор-
Ільно, а сущностно. Причем криминологию интересует
103
не содержание личности человека вообще, а лишь те ее свойства, которые: 1) в той или иной мере связаны с преступным поведением (обусловили или облегчили его совершение); 2) позволяют обнаружить сдвиги и деформации, отличающие личность преступника от личности граждан с правомерным поведением; 3) служат основой для криминологической классификации (типологии) преступников; 4) обеспечивают индивидуальное прогнозирование возможного преступного поведения; 5) более обоснованно помогают решить вопросы об освобождении от уголовной ответственности, индивидуализировать уголовные наказания и наметить пути перевоспитания
правонарушителя.
Разработка понятия личности в плане указанных задач связана с двумя трудностями. Первая из них обусловлена "временными пределами" личности преступника, вторая - содержанием тех личностных криминальных свойств и особенностей, которые дают возможность как-то дифференцировать преступника от непреступника.
Преступником в уголовно-правовом плане можно назвать лишь человека, виновно совершившего общественно опасное деяние, запрещенное уголовным законом. "Временные пределы" его относительно четко обозначены: фактические - с момента совершения лицом преступления до констатации его исправления и перевоспитания, а юридические - с момента признания лица судом виновным в преступном поведении до снятия или погашения судимости. Однако в реальной жизни личность преступника формируется задолго до совершения преступления и далеко не всегда перестает быть таковой после юридической констатации его исправления и перевоспитания, о чем свидетельствуют рецидивные преступления, совершенные после снятия и погашения судимости. В криминологических целях прогнозирования и раннего
104
предупреждения возможных первичных и рецидивных преступлений большое значение имеет изучение личности субъекта в допреступный и постпреступный периоды его жизни и деятельности. В этих случаях криминология вынуждена обращаться к более широкому социологическому понятию личности с отклоняющимся поведением, которая исследуется в плане ее приближения к характеристике личности преступника.
Исходя из сказанного, следует прийти к выводу о том, что, с одной стороны, криминологическое учение о личности преступника должно строиться на строгой уголовно-правовой основе, ибо какими бы антисоциальными качествами ни обладал тот или иной человек, он до совершения преступления не может быть отнесен к преступникам, с другой стороны, совокупность специфических свойств личности преступника может служить научно-практическим ориентиром при изучении лиц с отклоняющимся поведением, прогнозирования и предупреждения возможных преступлений этих девиантов, ориентиром для решения других криминологических вопросов, где научные данные о личности преступника используются в ретроспективе и перспективе, выходя за рамки вышеуказанных временных пределов. Без этого учение о личности преступника теряет и научный, и практический смысл.
Вторая трудность связана с содержательной стороной личности преступника. Обращение к ней ставит перед криминологией целый ряд вопросов. Есть ли какие-либо непреходящие личностные отличия преступников от непреступников? Существуют ли исторически конкретные различия между ними? В чем основная сущность предполагаемых различий и как они улавливаются современной наукой?
На первый вопрос ответить просто. Историчность уго-
105
ловкого законодательства предопределяет преходящий характер составов преступлений, а следовательно, и преступников. Поэтому никаких извечных признаков у последних не обнаружено. В то же время практически все школы и течения в криминологии "бьются" над выявлением специфических свойств, качеств, черт, особенностей, симптомов и синдромов у преступников по сравнению с остальными гражданами. Однако все выявленные признаки и механизмы не являются абсолютными, т.е. свойственными только субъектам преступлений. В той или иной мере они наблюдаются и у правопослушных людей. Более того, содержание и набор этих особенностей могут существенно отличаться у преступников разных групп и типов. Например, корыстные преступники имеют одни отклонения, насильственные - другие, первичные преступники - третьи, рецидивисты - четвертые и т.д. Эти различия могут быть еще более глубокими при анализе конкретных субъектов. Выход из этого ищется в плане соотношения различных признаков у преступников и непреступников. Однако большой разброс криминологически значимых характеристик у преступников различных типов и видов существенно затрудняет решение и этой задачи.
На современном уровне развития криминологии основанием для такого выделения личности преступника вообще и ее разновидностей служат статистически закономерные распределения удельных весов (коэффициентов или других относительных величин) криминологически значимых отклонений и их различных сочетаний. На статистическом уровне анализа улавливаются устойчивые отличия преступников от непреступников, преступников одних видов и типов от других. Указанные особенности могут иметь социальный, социально-психологический и даже психофизиологический характер.
106