ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 7268
Скачиваний: 7
Экспериментальное исследование рассматриваемого параметра личности, проведенное психологами, в определенной мере подтверждает результаты криминологических наблюдений. Авторы убедительно показывают, что у лиц с отклоняющимся поведением снижена критичность и связывают это с отсутствием у них четкой иерархии положительных ценностей. "Полученные результаты, - пишут они, - подтверждают выдвинутое теоретическое положение о том, что всестороннее, полное раскрытие совокупности общественно выработанных значений в системе личностных смыслов, их четкое иерархическое соподчинение и структурирование определяют достаточную устойчивость смысловой системы в состоянии эмоционального напряжения и являются тем внутренним условием, которое обеспечивает критичность и адаптивность поведения социально зрелой личности" [176, с. 137].
Эти данные проливают свет на истоки "короткой" мотивации многих преступлений, на порочность их прогностических выводов и ошибочность принятых решений о преступном поведении. Последние прямо связаны с недостаточным уровнем развития личности, для которой мотивы отдаленного морального будущего оказываются, как правило, слабее актуальных сиюминутных побуждений, даже если значимость "далекой" мотивации для субъекта огромна. Следование по пословице "лучше синица в руках, чем журавль в небе" представляется правонарушителю более предпочтительным не только из-за неуемной жажды скорых результатов, но из-за отсутствия у него более или менее надежных представлений о возможном развитии событий, необходимых прогностических способностей и навыков, элементарной дальновидности. Отдаленное будущее в данном случае принимается в расчет лишь тогда, когда оно согласуется с дотирующей мотивацией. Следовательно, характерные
117
особенности, свойственные мотивации преступления, которые рассматривались в § 2, имеют связь и с данным параметром мотивационной сферы правонарушителей.
Общая структура мотивационной сферы и социальное содержание доминирующих в ней побуждений являются основным параметром, по которому более определенно отличаются преступники от правопослушных граждан. Этот параметр можно назвать интегрирующим, ибо он включает в себя в обобщенном виде характеристики первых двух измерений. В самом деле, если мы говорим об определенной системе потребностей с указанием соответствующих доминант, то мы можем судить и о ее широте, и иерархии. В то же время сама по себе узость мотивационной сферы и ее слабая иерархичность, характеризуя определенным образом личность преступника, еще не свидетельствуют о ее антисоциальной направленности и ничего не говорят о содержании ее ценностных ориентации. Для этого необходимо знать, какие побуждения в мотивационной сфере являются доминирующими, главными, определяющими; как соотносятся в ней личное и общественное, объективное и субъективное, материальное и духовное, ситуативное и устойчивое и т.п.
Структурными показателями мотивационной сферы личности с позиции социологии и криминологии являются, условно говоря, удельные веса (доли) различных потребностей, их соотношение между собой и более или менее устоявшееся место каждой из них. Доминирование одной или нескольких потребностей, а то и целых групп придает мотивационной сфере относительно устойчивый вид одно- или многовершинной пирамиды и раскрывает содержание социальной направленности личности (корыстное, насильственно-эгоистическое, гедонистическое и т.д.). Такая определенность мотивационной сферы
118
свойственна личности рецидивистов и других преступников с устойчивой антисоциальной направленностью.
Профиль мотивационной сферы молодых первичных правонарушителей чаще всего "складывается как уплощенный, лишенный настоящих вершин", когда "малое в жизни человек принимает за великое, а великого не видит совсем" [198, с. 75]. В этом случае устойчивая антиобщественная направленность еще не сформировалась. Но в мотивационной сфере не доминируют и социально полезные устремления. Направленность личности таких правонарушителей сравнима с флюгером. Доминирование той и пи иной криминальной мотивации у таких субъектов временно, преходяще, ситуативно.
Наиболее рельефно особенности мотивационной сферы правонарушителей проявляются в ее содержании, а именно в том, как соотносится в иерархии основных побуждений 1) общественное и личное, 2)социальное и биологическое, 3) социальное и индивидуальное, 4) объективное и -субъективное, 5) естественное (витальное) и культурное, 6) материальное и духовное, 7) внешнее и внутреннее, 8) должное и потребностное, 9) ситуативное и устойчивое, 10) сиюминутное и перспективное, 11) эмоциональное и рациональное, 12) сознательное и бессознательное, 13) реальное и мнимое, 14) главное и второстепенное и т.д. Каждое из соотношений, отражая свой специфический срез мотивационной сферы, может частично совпадать, пересекаться или соподчиняться по объему с другими соотношениями.
Изучение мотивационной сферы личности правонарушителей по этим срезам позволяет выявить взаимосвязанную совокупность отклонений, которыми они отлича-
я от законопослушных граждан. Под отклонениями в тнном случае имеется в виду превалирование одних, и
'
119
вполне определенных, сторон отношений над другими например, личного над общественным, субъективного над объективным, эмоционального над рациональным и т.д. Эти отклонения, естественно, не абсолютны, т.е. не свойственны только преступникам. Но у последних они более взаимосвязаны и системны, чем у непреступников Основанием для такого вывода служат пока статистические наблюдения, т.е. результаты, полученные при массовом изучении личности преступников по уголовным делам, перфокартам на осужденных военнослужащих и статистическим карточкам первичного учета органов внутренних дел. Автор критически оценивает возможности данной методики, так как ввиду отсутствия прямых сведений о названных параметрах в исследуемых документах они выводились оценочным путем. Поэтому анализируемые соотношения надо рассматривать лишь как первое приближение к их обсуждению.
Попытаемся проанализировать некоторые из перечисленных соотношений.
Общественное-личное. Социальная сущность личности человека как совокупности общественных отношений в основном проявляется через соотношение общественного и личного в структуре его побуждений, ценностных ориентации, отношений и связей. В литературе проводится различие между такими понятиями, как "интерес общности" и "общественный интерес", "интерес личности" и "личный интерес" [305, с. 218]. Их диалектика сложна и неоднозначна. Для решения криминологических задач нет особой необходимости в подобной дифференциации. Все то, что связано с потребностями личности, обычно включается в понятие личного, а то, что связано с общенародными, коллективными и личными интересами дру гих членов общества, - в понятие общественного. Это соотношение является ключевым в понимании становле-
120
«я формирования, развития и проявления личности человека.
Норма этого соотношения декларируется давно. Мы говорим, что наша мораль несовместима с эгоизмом, себялюбием и своекорыстием, она гармонично сочетает общенародные, коллективные и личные интересы. Причем, когда личные интересы вступают в противоречие с общественными, следует ставить общественные интересы выше личных. Социальная ценность личных интересов обусловлена степенью их соответствия интересам общества.
Эта привычная трактовка до последнего времени не вызывала каких-либо сомнений. В принципе она верна и сегодня, но с существенным уточнением объема личного и общественного. В структуре личных интересов (о чем уже говорилось при анализе особенностей мотивов преступного поведения) следует выделять общечеловеческие интересы личности, которые на юридическом языке именуются ее правами, охраняемыми Конституцией СССР, другими законами, в том числе и уголовными. Нельзя сказать, что этого не было в далеком и недалеком прошлом. Даже в 30-е годы, например в УК РСФСР 1926 г., предусматривалась уголовная ответственность за ложный донос (ст. 95), за незаконное задержание или незаконный привод (ст. 115) и т.д. Но эти и другие нормы о правах человека были парализованы общей универсальной установкой: государственные, ведомственные, учрежденческие и даже начальственные интересы практически расценивались как формы общественных интересов и ставились выше любых интересов отдельного человека ("лес рубят, щепки летят").
Аналогичные противопоставления, хотя и в меньшей мере, наблюдались в 60-80-е годы. При наличии в УК РСФСР I960 г., например, целой главы о преступлениях
121