ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 7248
Скачиваний: 7
криминологической обстановки в стране. Так что стереотип постоянного роста преступности - это не социально-психологическая предвзятость, а отражение и усиление реалий общественной психологией.
Реальную основу имеют и другие стереотипы обыденного сознания, в том числе и в существующей (а точнее: растущей) безнаказанности за совершение преступлений. Напомним, что в 1988 г. из трех вероятных преступников (по регистрируемым преступлениям) только один понес судебную ответственность, а в 1989 г. - один из четырех. А сколько преступлений не выявлено? Только одного этого, видимо, достаточно для формирования устойчивого стереотипа безнаказанности. Этот стереотип подкрепляется и динамикой мер наказания. В 70-е годы лишение свободы в структуре мер наказания составило около 60%, а в 1988 г. оно сократилось до 34% от числа осужденных и до 18% от общего числа выявленных преступников. Следовательно, более чем 4/5 лиц, изобличенных в совершении преступления, остались на свободе. Это не могло пройти незаметно для обыденного сознания.
С правовой и криминологической точек зрения некоторые статистические тенденции, особенно последняя, справедливо рассматриваются как позитивные. Общественное же мнение все это, к сожалению, оценивает как существенное послабление преступникам. Стереотип "все большего ужесточения наказания", несмотря на многовековую историю, подтверждающую его неэффективность, крепко держится в обыденном сознании. В связи с этим можно говорить о социально зрелом или незрелом общественном мнении в отношении существования последнего стереотипа, но у нас нет никаких оснований считать, что большинство криминологических значимых стереотипов существует только в силу социально-психологических взаимодействий, а поэтому их криминоген-
167
ность является относительно высокой. Данный вывод подтверждается интенсивным ростом открытых, демонстративных "уличных" преступлений. Они являются симптоматичными. Их резкое увеличение - свидетель-1 ство укрепления в сознании преступников расчета на | безнаказанность. В 1988 г. темп прироста преступных по-| сягательств, совершенных прилюдно, по разным преступ-1 пениям был в 5-15 раз выше темпов прироста всей пре-1 ступности. И если в 1988 г. на улицах, площадях, парках совершалось каждое двенадцатое деяние, то в 1989 г. -каждое восьмое. Все это подтверждает усиливающуюся тенденцию самодетерминации преступности, в том числе и на социально-психологическом уровне ее причинной обусловленности.
В сложной криминологической обстановке 1987-1988 гг. сформировался новый криминогенный стереотип, который был метко назван И.И. Карпецом "комплексом 1937 г." [139]. Многочисленные сенсационно поданные факты о сегодняшних нарушениях законности, публикуемые параллельно с новой волной разоблачений сталинских репрессий, привели к падению общественного доверия к органам уголовной юстиции; к массовым (обоснованным и необоснованным) отказам от своих "признательных" показаний обвиняемых, подсудимых и осужденных, объясняющих свое отречение незаконностью методов ведения следствия; и, как итог, к кризису в деятельности уголовной юстиции. Осознав справедливость многих упреков и не имея объективных возможностей успешно работать в условиях гласности^ и демократии, работники милиции, прокуратуры и даже суда бросились —в "бегство" ^мфудных дел, от принятия ответственных решений, а то и из юстиции вообще.
В это время средствами массовой информации был подхвачен внешне гуманный афоризм "лучше оправдать
168
(отпустить) десять виновных, чем осудить (посадить) одного невиновного" (см., например: "Лит. газ. 1989. 18 но-яб.; "Известия". 1989. 23 авг.). Это изречение в гиперболической форме выражает одно: осуждение невиновного недопустимо. Из него не вытекает, что оправдание виновных - благо. Его скрытая червоточина при буквальном прочтении заключена в том, что соблюдение первого условия не предопределяет достижение второго. Отпустив десять виновных, нельзя застраховаться от осуждения одиннадцатого невиновного. Этого можно достичь, если отпускать всех, вина которых неочевидна и отрицается. Руководствуясь пресловутой "царицей доказательств" (признанием обвиняемого), только навыворот и дословным пониманием этого афоризма, некоторые следователи, прокуроры и суды так и стали поступать. Куда легче, да еще оказывается и "лучше", сразу же истолковать все сомнения в пользу обвиняемого или подсудимого, чем заниматься изнурительным и ответственным трудом по установлению истины.
Уход от трудных дел и от принятия ответственных решений подтверждается комплексом фактов: снижением уровня регистрации трудно выявляемых и раскрываемый преступлений (прежде всего экономических) и ростом числа отказов в возбуждении уголовных дел по заявлениям и сообщениям граждан; дел, прекращенных по нереабилитирующим основаниям (боязнь суда); нераскрытых преступлений; уголовных дел, возвращенных на дополнительное расследование и т.д. В 1988 г., например, суды необоснованно (судебные решения отменены вышестоящими судами) возвратили на дополнительное расследование уголовные дела более чем на 11 тыс. лиц (уход от принятия решений по существу).
Все это привело к заметному ослаблению борьбы с преступностью, а следовательно, и к укреплению веры в без-
169
наказанность и росту опасных преступлений. Верховному Совету СССР пришлось исправлять эти деформации поспешным постановлением "О решительном усилении борьбы с преступностью" от 4 августа 1989 г. После этого печать, радио и телевидение сосредоточили свое внимание на героических буднях правоохранительных органов. Спрашивается: неужели за это короткое время в милиции, прокуратуре и суде искоренены случаи нарушения законности? Нет, конечно. За 1988 г. только в органах внутренних дел было выявлено 10 532 нарушения, а в 1989 г. - 9 300. Но об этом стало писать не так модно. Наоборот, в печати все чаще и чаще появляются сообщения об умелом использовании оружия против преступников при их задержании. В ситуации накала общественных страстей и чрезвычайных мер борьбы с преступностью нетрудно прогнозировать появление новых криминологически значимых стереотипов.
Общественное мнение, формируемое увлечениями журналистов, сказывается не только на правосознании граждан, лиц с отклоняющимся поведением, но и на людях, которые своей практикой формируют уголовную политику в стране. Обратимся к двум уголовным процессам, прошедшим в Верховном суде СССР по делу Чурба-нова и других, рассмотренного в конце 1988 г., и по делу Худайбердиева, рассмотренного в августе-сентябре 1989 г./Оба приговора остались в силе и нет никаких оснований подвергать сомнению их законность. Но эти процессы, проведенные с разрывом в 9 месяцев, существенно различаются по своей направленности в установлении истины. Первый, прошедший на волне массированной критики уголовной юстиции, председательствующим М. Маровым велся по облегченному пути с оправдательным уклоном; второй, проведенный в процессе переориентации средств массовой информации и общественного
170
мнения, потребовал от председательствующего С. Савки-на критической оценки исследованных в суде доказательств, так как подсудимый и свидетели отказались от своих прежних показаний. Обвинительный уклон на процессе превалировал над оправдательным.
Говоря о криминологически значимых стереотипах в обыденном сознании и групповой психологии, в формировании которых принимают участие средства массовой информации, недопустим огульный подход к последним. Нельзя, например, отрицать, что публичное обличение нарушений законности в правоохранительных органах способствует их преодолению, а разговор о слабостях борьбы с преступностью помогает всему обществу осознать проблемы ресурсного, кадрового, технического и правового обеспечения деятельности органов внутренних дел. Однако при анализе социально-психологических причин преступного поведения нельзя не учитывать динамику криминологических аспектов общественного мнения и пути воздействия на него средств массовой информации. Их взвешенный и прогностически выверенный подход к изложению криминальных проблем особенно важен сейчас, когда они получили широкую свободу в своей деятельности в ситуации, когда у многих читателей, приученных верить печатному слову, не выработалось критического отношения к публикуемым материалам.
Криминальная проблематика всегда и везде читаема. Интерес' к ней объяснил американский писатель Дж. Стейнбек в "Путешествии с Чарли в поисках Америки". Он пишет: "Мы ценим добродетель, но в обсуждение ее вдаваться не любим. Честный бухгалтер, верная жена, серьезный ученый интересуют нас несравненно меньше, чем растратчик, бродяжка, шарлатан". Я бы добавил еще: и преступник. Поэтому криминальный материал должен
171