ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 7212
Скачиваний: 7
і
>
не
ТЫ
человека от передовой идеологии [43, с. 191]. Такие утверждения - привычный идеологический штамп. Они никак не согласуются с закономерностями психического отражения. В данном случае "отслоилась" не психология от идеологии, а идеология - от реальной жизни. Поэтому глубинные причины такого рассогласования надо искать не в психологии именитых преступников (они "продук-
:" своего времени), а в многолетних извращениях действительности, в догматичности идеологических трафаретов, в оторванности идеологии от объективных закономерностей и диалектики жизни. В этих условиях идеология стала не выразителем дум передовых людей, а ширмой эгоизма, корыстолюбия и карьеризма. Она стала своеобразной религией.
Таким образом, в конечном итоге все источники субъективности отражения лежат в предшествующих влияниях социальной среды. А если субъективность отражения не выпадает из сферы социальной обусловленности, то она может изучаться хотя бы на статистическом уровне, и главная трудность состоит лишь в разработке удовлетворительных методик. Изучение субъективности помогло бы уяснить одно из важных условий многозначности и вероятности причинных связей в криминологии и выявить некоторые закономерности субъективного формирования мотивации, ибо когда мы анализируем индивидуальный преступный акт, совершенный конкретным лицом, субъективная характеристика мотивации является для нас объективным фактом, с которым нельзя не считаться. Вопрос изучения закономерностей субъективного отражения объективных причин осложняется еще и тем, что некоторые элементы мотивации преступного поведения, особенно ее исходные побуждения, как мы об этом уже говорили, далеко не всегда осознаются преступником. Неосознаваемое (подсознательное, бес-
157
сознательное) и осознаваемое, по мысли Б.Ф. Ломова, являются разными уровнями субъективного, психического отражения и они как таковые подчиняются объективным законам. Задача состоит в том, считает он, чтобы вскрыть эти законы, т.е. выявить, когда, как и при каких условиях возникает осознаваемое и неосознаваемое отражение реальной действительности [204, с. 119]. Таким образом, и в этом случае не должно быть места для мистицизма и агностицизма. Есть достаточные основания полагать, что самые глубинные моменты криминальной мотивации возникают и формируются на основе объективных закономерностей, которые могут быть познаны и изучены криминологами в содружестве с психологами, психофизиологами и представителями других наук.
Какие же социальные явления и процессы находят отражение в мотивации преступного поведения? Наличие у человека разносторонних форм отражения действительности позволяет ему отражать объективную реальность как непосредственно, так и опосредуясь через общение и другие средства информации. И в этом отношении правонарушители в своей потенции не имеют никаких отличий от неправонарушителей. Хотя мы и не исключаем случаи "неразвитой субъективности" или "примитивного интеллекта" как результат природных и социальных условий.
В мотивации преступного поведения могут отражаться базисные и надстроечные явления и процессы нашего общества, ближайшее окружение и личность самого правонарушителя, их прошлое, настоящее и будущее, но не абсолютно, а только в той мере, в какой они прямо или косвенно включены в отношения субъекта. К. Маркс и Ф. Энгельс писали: "Сознание (das Bewuptsein) никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием (das bewuftte Sein) a бытие людей есть реальный процесс их жизни" [18, с. 25].
158
3. Главными факторами в структуре объективных причин формирования мотивации преступного поведения всегда были негативные стороны социально-экономических явлений. М.М. Бабаев и А.С. Шляпочников определяют их, как "исторически изменчивый комплекс отрицательных явлений, связанных с процессами производства, обмена, распределения и потребления материальных продуктов, а также противоречия в различных сферах жизнедеятельности людей (труд, быт, досуг, общественная деятельность), порождаемые взаимодействия указанных отрицательных явлений с материальными потребностями общества, отдельных социальных групп индивидов" [59, с. 62]. Во всяком обществе эти факторы играют ведущую роль по отношению к другим общественным явлениям.
В годы перестройки, особенно в 1988-1990 гг., ощутимо обнажились социально-экономические детерминанты преступности: жестокий экономический кризис, выразившийся в стагнации производства, растущей фактической безработице, инфляции, дефиците товаров и общей массы неотоваренных денег у населения; экономическое расслоение народа, ведущее к появлению миллионеров и углублению бедности низкооплачиваемых групп населения; удержание незаслуженных привилегий бюрократией, которая путем отчаянного сопротивления и прямого саботажа стремится ухудшить социально-экономическое положение страны, чтобы доказать необходимость своего существования, заметно коррелируют с беспрецедентным ростом опасных антиобщественных посягательств корыстной, насильственно-эгоистической, анархической, националистической направленности.
Эти корреляции опосредуются через политику, идеологию, мораль, традиции, взгляды, привычки, мнения, оценки людей, непосредственные условия их существо-
159
вания и деятельности. На каждом уровне социального отражения, идеологического, политического, морального, социально-психологического и индивидуально-психологического плана есть не только элементы опосредования, но и непосредственности. Названные пласты социального отражения за последние годы пришли в движение, рас-согласовались, подвергаются спешному критическому переосмыслению и даже отвержению. Неустойчивость механизма социального отражения вносит дополнительные криминологически значимые искажения в субъективное восприятие деформированного бытия.
Указанные искажения могут не только существенно усиливать криминогенную суть объективных причин социально-экономического характера, но и извращать их позитивное содержание, выливаясь в мотивацию преступного поведения. Социально-экономические явления открываются субъекту преступления через противоречия свойств его мотивационной сферы с требованиями окружающей действительности, его потребностей и возможностей, его целей и средств их достижения. И в этих противоречиях в субъективной форме отражаются объективные противоречия общественного развития, с которыми связано человеческое поведение любой социальной направленности. С противоречиями, существующими в обществе, советские криминологи [121, с. 57; 134, с. 61; 166, с. 74; 180, с. 33-117; 310, с. 103 и др.] связывают существование преступности как социального явления.
К объективным причинам культурного характера, которые отражаются в мотивации преступного поведения, относят недостаточную общую и правовую культуру, культуру быта, досуга и человеческих отношений, социальную и правовую незрелость, невысокую сознательность отдельных слоев населения, пороки и недостатки
160
воспитания и обучения. Эти негативные стороны общественного сознания представляют собой следующий уровень причин преступного поведения. Они в основе своей определяются явлениями социально-экономического характера. Но отражая их, они обладают относительной самостоятельностью и развиваются по своим собственным законам. Идеология, политика, право, нравственность, взаимно дополняя друг друга, имеют свои углы отражения реальной действительности, свои критерии, свои нормы, законы собственного развития и отражения бытия. Не углубляясь в эти проблемы, скажем лишь, что в криминологическом плане особое значение приобретает степень соответствия идеологических, политических, правовых, нравственных норм, оценок, взглядов, официально принятых в обществе и реально существующих в определенной групповой среде.
Раздвоенность официальных и житейских представлений, обусловленная насильственно насаждаемой догматической теорией "чистого" социализма, на протяжении последних 60 лет существенно подорвала нравственно-правовые устои общества [340]. К сожалению, даже на шестом году перестройки разрыв между словом и делом руководителей не уменьшается. По опросам социологов 46% респондентов считают, что этот разрыв не только не сократился, но и возрастает.
В
структуру здорового критического
анализа нашей
истории
нередко вплетается циничное отвержение
всего
социалистического
прошлого, зачеркивающее жизнь
и
деятельность (в том числе и
продуктивную) нескольких
поколений.
В принципе все это уже было. Только
сейчас
мы
начинаем осознавать культурные и
нравственные по
тери
от всеобщего разрушения царского
прошлого, в том
числе
и великой самобытной и многонациональной
куль
туры. Ныне снова складывается
недифференцированный
П.
Зак. 1723 161