ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 7202
Скачиваний: 7
регистрируемого хулиганства является легко "регулируемым" показателем, колеблющимся вслед за частными изменениями уголовного законодательства и судебной практики, то это заметно отразилось на динамике и хулиганства, и всей группы преступлений насильственно-эгоистической мотивации. Их уровень был самым высоким после Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. "Об усилении уголовной ответственности за хулиганство". Он снизился при амнистии 1972 г. в связи с 50-летнем образования СССР, затем после некоторого подъема вновь уменьшился в связи с законодательными новеллами 1977 г., возрос в 1983 г., когда были приняты меры к более полной регистрации преступлений, и опять пошел на снижение после известных решений по борьбе с пьянством и алкоголизмом 1985 г. Это регулирование частично происходило за счет простого хулиганства. Но именно частично. Ибо изменение уровня злостного хулиганства, хотя и больше "подчинялось" общим закономерностям развития преступности в стране (см. график), но лишь с 1978 по 1986 г. он превышал показатели базового года на 10-28%.
Динамика умышленного убийства за весь анализируемый период была практически неблагоприятной, хотя и более "инертной" по сравнению с другими преступлениями против личности. В 1978 г. уровень умышленных убийств впервые "пересек" 20-тысячную, а в 1980 г. 21-тысячную отметку, в связи с чем уровень базового года был превышен в 1,5 раза. После некоторого снижения числа умышленных убийств в 1985-1987 гг. их уровень вновь стал расти в 1988 г. В 1990 г. число умышленных убийств приблизилось к 25-тысячной отметке.
Динамика умышленных тяжких телесных повреждений и изнасилований (с покушениями) была особенно не-
231
благоприятной и "подвижной", С 1966 г. первые увеличились в 2,8, а вторые в 2,5 раза. После некоторого снижения в 1985-1987 гг. их уровень вновь стал расти.
Преступления насильственно-эгоистической мотивации более тесно, чем корыстные деяния, связаны с пьянством. В начале 80-х годов удельный вес лиц, совершивших преступления в состоянии опьянения, составлял около 35%, а насильственные деяния - 60% и более. В 1988 г. доля лиц, совершивших все преступления, составила 29,5%, а насильственные преступления - около 60%, в том числе 56,2% - умышленные убийства и 50,2% -умышленные тяжкие телесные повреждения. В 1989 и 1990 гг. рост "пьяных" преступлений продолжался. Динамика преступлений насильственно-эгоистической мотивации прямо коррелирует с динамикой потребления спиртных напитков, с динамикой алкоголизма и алкогольных психозов.
Пики рассматриваемой группы преступлений за последние 25 лет падают на 1978-1985 гг., когда у нас (не считая алкогольных напитков домашней выработки) потреблялось максимальное количество (1980 г. -8,7 л) абсолютного алкоголя на душу населения. Снижение потребления спиртных напитков, обусловленное объявленной в 1985 г. борьбой с пьянством, положительно сказалось на динамике преступности вообще и на динамике преступлений насильственно-эгоистической мотивации в частности, особенно на динамике умышленных тяжких телесных повреждений, изнасилований, умышленного убийства и злостного хулиганства.
За 1985-1988 гг. потребление алкогольных напитков промышленной выработки (в пересчете на абсолютный алкоголь) сократилось в 2,3 раза, а умышленные убийства - на 28,5%, умышленные тяжкие телесные повреждения - на 36,4, изнасилования - на 22,4, а злостное хули-
232
ганство - на 47,5%. Сокращение производства спиртных напитков наряду с позитивными сдвигами в насильственной преступности сопровождалось ростом побочных негативных явлений (наркомании, токсикомании, самогоноварения и др.), а также большими экономическими потерями. В связи с этим в борьбу с пьянством стали вноситься некоторые коррективы. Увеличение производства алкоголя в 1988 г. на 10% и в 1989 г. - на 37%, идущее с одновременным ослаблением борьбы с пьянством, отрицательно сказывается на динамике рассматриваемых преступлений.
По данным Э.Ф. Побегайло, с 1966 г. у нас наблюдается качественное ухудшение насильственной преступности: повышается степень общественной опасности рассматриваемых деяний и их тяжесть, растет удельный вес тяжких преступлений против личности в маргинальной среде (тунеядцев, бродяг, алкоголиков, наркоманов и т.д.), насильственных преступлений, совершенных с особой жестокостью и корыстной мотивацией, доля злостных, особо опасных, "первичных" и рецидивных субъектов, насильственных преступников с патологическими отклонениями в психике. Неблагоприятны тенденции молодежной и женской насильственной преступности.
Насильственно-эгоистическая мотивация преступного поведения включает в себя хулиганские побуждения, недовольство, месть, неприязненные отношения, ревность, сексуальные побуждения и др. Все эти мотивы формируются в процессе межличностного, как правило, конфликтного взаимодействия, и не только в позиции "преступник- потерпевший" и в ситуации непосредственного совершения преступления. В мотивах насильственных преступлений преломляются предшествующие взаимодействия субъекта как с потерпевшим, так и с други-
233
ми людьми, отношения с которыми могут быть перенесены на потерпевшего.
Хулиганские побуждения, удельный вес которых составляет около 60% (в 60-е годы - более 80%) в структуре данной мотивации, реализуются в нарушениях общественного порядка, посягательствах на личность и других преступных деяниях. В 1988 г., например, по этим мотивам было совершено примерно 3% умышленных убийств и около 10% умышленных тяжких телесных повреждений. Хулиганские побуждения в своем конкретном проявлении распадаются на озорство, стремление самоутвердиться, открыто показать пренебрежение к окружающим, противопоставить свое поведение правилам человеческого общежития, интересам окружающих; стремление проявить бесчинство, бахвальство, пьяную удаль, жестокость; показать свою "натуру", "силу", "смелость", "превосходство" над другими и т.д. [41; 103]. Все они выражаются в уродливом стремлении к самоутверждению и проявлению собственного "я", как результат внутренних конфликтов личности, перенесенных на ближайшее окружение, истоки которых уходят в ограниченные для социально полезной самореализации объективные и субъективные возможности субъекта.
Эта позиция в литературе подвергнута сомнению [280, с. 34-45]. А.Р. Ратинов и Н.Ш. Рчеулешвили, пытаясь раскрыть психологическую природу хулиганского мотива, считают, что потребность в самоутверждении вряд ли можно рассматривать в качестве мотива, ибо, по их мнению, последний должен объяснить, почему эти стремления реализуются именно таким преступным путем и почему данная преступная цель избирается в качестве средства удовлетворения указанных потребностей и стремлений.
В первой главе монографии говорилось, что в цепи
234
"потребность-мотив-цель-выбор средств и путей ее достижения" нет жестких однозначных связей. В зависимости от объективных и субъективных условий мотивации каждая потребность может быть реализована через множество актуальных желаний, всякий мотив может быть опредмечен разными целями, а последние могут быть достигнуты многими путями, в том числе преступными и правомерными. Если эти суждения верны, то не следует "требовать" от мотива того, что он дать не может. Конкретизация мотива в соответствующих целях и средствах их достижения обусловлена не столько его сутью, сколько содержанием личности в целом, взаимодействующей с конкретной социальной средой. Не случайно авторы рассматривают хулиганский мотив как проекцию ядра личности. Исходя из первоначалы- т посылки о том, что мотив должен "объяснять" цели субъекта и пути их достижения, авторы считают мотивы преступного поведения антисоциальными по своему исходному содержанию, а не по их включенности (через цели и способы) в систему реальных общественных отношений. Поэтому они приходят к выводу, что общим хулиганским мотивом является неуважение субъекта к обществу, которое "обусловливает способ удовлетворения иных стремлений субъекта, таких, как утвердить свое превосходство над другими, показать свою силу, смелость, власть, независимость от всяких нормативных ограничений" [280, с. 45].
В реальной жизни, видимо, все происходит наоборот. Именно желание утвердить себя в социально порицаемых формах, определяемых мотивационным взаимодействием субъекта с соответствующей средой, и реализуется путем неуважительного отношения к обществу.
Признать хулиганским мотивом неуважительное отношение к обществу - значит вступить в противоречие с
235