ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.10.2020
Просмотров: 3245
Скачиваний: 10
Поведение и мотивация вменяемых лиц с психическими расстройствами обусловлены прежде всего психологическими, а не психопатологическими закономерностями. Поэтому в рассматриваемых случаях надо исследовать наличие и влияние последних на обычные механизмы осознанно-волевого поведения.
6. Медицинский (психиатрический) критерий, взятый изолированно, как правило, не предопределяет выводов о вменяемости-невменяемости (см. комментарий к ст. 21). Точно так же медицинская (психиатрическая) характеристика психического расстройства субъекта, признанного вменяемым, не предрешает вывод о том, что это расстройство существенно сказалось на конкретном поведенческом акте. Медицинский диагноз - сигнал о такой возможности. Проявилась ли она и насколько существенно в механизме конкретного преступного поведения - это самостоятельный вопрос.
7. Факт вменяемости должен рассматриваться как установленный на предшествующем этапе исследования, хотя в принципе не исключается возможность в результате детализированного изучения влияния психического расстройства на конкретное деяние поставить вопрос о необходимости повторной экспертизы вменяемости.
8. Введение в УК 1996 г. самостоятельной нормы об уголовной ответственности лиц с психическими расстройствами в рамках вменяемости означает, что одно из обстоятельств, существенных для индивидуализации ответственности и наказания (как и для реабилитации личности не только в социальном, но и в медицинском плане), выделено в силу специфичности из общих перечней. На этих лиц распространяется общий подход к индивидуализации ответственности и наказания: учитываются все значимые факторы, относящиеся к деянию, его мотивации и последствиям, личности. Но здесь вводится и дополнительный фактор: влияние психического расстройства на принятие и реализацию решений вменяемым лицом.
Такой подход известен как отечественному, так и зарубежному законодательству. Например, § 21 УК ФРГ хотя и не предписывает обязательного смягчения наказания в рассматриваемых случаях, но разрешает такое смягчение. Статья 392 УПК РСФСР специально выделяла из общего перечня обстоятельств, подлежащих доказыванию (в материальном законе, к сожалению, не было до 1996 г. адекватной нормы), невозможность несовершеннолетнего полностью сознавать значение своих действий в силу умственной отсталости. Наконец, укажем, что ст. ст. 104 и 110 УК 1960 г. выделяли состояние сильного душевного волнения как основание для существенного смягчения наказания, хотя это же обстоятельство было предусмотрено п. 5 ст. 38.
Очевидно, что такой подход законодателя позволяет привлечь внимание правоприменителей к соответствующим обстоятельствам, требующим исследования и оценки именно с позиций психологии. Создается и возможность детальнее описать основные признаки соответствующего обстоятельства и предусмотреть его учет при назначении не только наказания, но и мер медицинского характера. Конечно, возникает и опасность того, что данное обстоятельство будет рассматриваться изолированно от других обстоятельств, индивидуализирующих ответственность и наказание по упрощенной схеме: "меньше вменяемости - меньше наказания". Но эта опасность может быть нейтрализована, если подчеркнуть, что суд не должен предустановленно рассматривать факт аномалии как безальтернативное доказательство ее влияния на механизм поведения, а обязан исследовать этот вопрос, используя не только психиатрические, но и психологические профессиональные познания. Если же не выяснено место психического расстройства (в рамках вменяемости) в формировании и реализации конкретного преступного поведения, уголовно-правовая оценка судьей и следователем факта ее наличия как смягчающего обстоятельства будет недостоверной. Кроме того, и здесь вновь нужны профессиональные познания специалистов - необходимо установить не только факт влияния аномалии на поведение (качественная характеристика), но и степень этого влияния в ряду других мотивообразующих факторов.
9. Правовое урегулирование ситуаций, связанных с возможностью влияния на преступление психических расстройств вменяемого субъекта, в виде отдельной нормы определяется спецификой рассматриваемых ситуаций:
а) надо устанавливать не только наличие психического расстройства, но и проявлялось ли оно в конкретном поведении;
б) соответственно, в отличие от других обстоятельств, перечисленных в законе в качестве смягчающих, рассматриваемое обстоятельство может быть либо смягчающим, либо нейтральным.
10. С введением в уголовный закон этой нормы возникает необходимость в изучении, систематизации и анализе конкретных психических расстройств, значимых в рассматриваемых случаях. С учетом психологического механизма влияния на конкретное поведение к их числу можно было бы отнести ярко выраженные акцентуации характера, длящиеся депрессивные состояния (естественно, в рамках вменяемости), зависимость от наркотиков, алкоголя, азартных игр, т.е. необходимо исходить из реально существующих аномалий интеллекта, воли, эмоций, проявляющихся в момент деяния.
11. Психическое расстройство может быть несущественным для детерминации конкретного преступления. Например, симптомокомплекс возбудимых психопатов характеризуется эмоционально-аффективными расстройствами, которые могут иметь важное значение для ситуативного насильственного преступления, но не сказаться на механизме должностного, хозяйственного и т.п. преступлений.
12. Влияние психических аномалий на поведение в типичных или предвидимых ситуациях в большинстве случаев заранее известно субъекту или должно быть известно. Поэтому целенаправленный самоконтроль может во многих случаях предотвратить попадание в определенные опасные ситуации; игнорирование же субъектом значимости для него такого самоконтроля может нейтрализовать смягчающее значение влияния психического расстройства на конкретное преступное поведение.
13. Часто наблюдается негативное развитие линии поведения от менее тяжкого к более тяжкому поступку, от единичного поведенческого акта к их системе, если такое поведение представляется для личности приемлемым, удовлетворяющим, т.е. не имеющим отрицательных для нее последствий. И наоборот, социальная, правовая и медицинская профилактика, основанная на адаптации к системе общественных отношений и выработке навыков ответственного поведения, нередко оказывается удачной: лица с психическими аномалиями не совершают правонарушений.
14. В целом удельный вес лиц с аномалиями психики среди убийц почти на треть ниже, чем в контрольной группе. Причины рецидива в их среде в большинстве случаев также обусловлены социальным отчуждением или влиянием негативной среды, а не решающим значением психического расстройства как такового.
15. В конкретном преступлении вменяемого субъекта с психическим расстройством в предмет доказывания с обязательным участием экспертов (психолога и психиатра) должно включаться выяснение того, повлияло ли это расстройство (аномалия) на принятие и реализацию решения о преступных действиях, явилось ли оно причиной существенных затруднений в произвольно-волевом поведении субъекта. Вывод о наличии или отсутствии существенной связи в данном случае - результат использования специальных знаний. Наличие психического расстройства в рамках вменяемости является своего рода сигналом для проведения соответствующей экспертизы.
16. Опираясь на выводы комплексной психолого-психиатрической экспертизы, следователь, суд, сопоставляя эти материалы со всеми сведениями о личности и поведении обвиняемого, могут исследовать важный для индивидуализации ответственности субъекта с психическим расстройством в рамках вменяемости вопрос: стремился ли он уменьшить осознаваемый риск преступного поведения, сопротивлялся ли попаданию в провоцирующие ситуации, где высока вероятность проявлений аномалий в поведении; стремился ли уйти от развивающегося конфликта или решать его в приемлемых формах, воздерживался ли от алкоголя и пр.
17. Часть 1 комментируемой статьи требует учета влияния психического расстройства на механизм конкретного преступного поведения. При этом необходимо не только оценивать наличие и степень затруднений в осознанно-волевом поведении в связи с психическим расстройством, но и значимость данного обстоятельства во всей совокупности обстоятельств, влияющих на характер и степень ответственности.
18. Определенным пробелом представляется формулировка ч. 2 о необходимости учета наличия психического расстройства при назначении наказания и мер медицинского характера.
19. Практическое использование психологических знаний при дифференциации и индивидуализации ответственности лиц с психическими аномалиями в рамках вменяемости во многом зависит от позиции надзорных судебных инстанций. Они могут последовательно ориентировать практику на необходимость устанавливать наличие этих аномалий не вообще, а в момент совершения инкриминируемого деяния, на недопустимость автоматического вывода об ограниченных возможностях осознанно-волевого поведения без исследования механизма конкретного поведения. Наконец, с помощью специалистов-психологов и психиатров надзорные судебные инстанции могли бы в своих постановлениях и определениях ориентировать следователей и судей относительно специфики влияния психических аномалий на типичные ситуации совершения преступлений различных видов.
20. Принципиальное значение имеет в этой связи позиция Верховного Суда РФ по делу Т. В приговоре суда первой инстанции утверждалось, что преступление совершено "вне какого-либо расстройства душевной деятельности", и в подтверждение этого была сделана ссылка на акт экспертизы по другому делу 15-летней давности. Верховный Суд отменил приговор, указав, что оценка психического состояния субъекта должна производиться относительно конкретного времени и конкретного деяния, а не "вообще" или "раз навсегда" (см.: Обзор практики Верховного Суда РФ по рассмотрению дел в кассационном и надзорном порядке в 1992 году // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. N 6. С. 12).
Статья 23. Уголовная ответственность лиц, совершивших преступление в состоянии опьянения
Комментарий к статье 23
1. УК 1996 г. снял предустановленную трактовку состояния опьянения (одурманивания) как обстоятельства, по общему правилу отягчающего наказание. Теперь правоприменитель может оценивать значение опьянения (одурманивания) в сочетании с данными о содеянном и личности, что представляется психологически адекватным. Состояние опьянения может действительно отягчать вину. Например, если человек знает о присущих ему агрессивных стереотипах поведения в нетрезвом виде, но продолжает в больших количествах употреблять алкогольные напитки. Вместе с тем в некоторых случаях (например, когда лицо принимает алкоголь впервые и не вполне осведомлено о последствиях или же в алкогольное опьянение лицо приведено путем обмана, принуждения) речь может пойти о смягчении ответственности или даже об освобождении от нее (ст. 40; п. "е" ч. 1 ст. 61 УК).
2. Психологические исследования показали, что состояние опьянения, начиная с легкой его степени, реально влияет на психическую деятельность субъекта, отмечается снижение способности критического отношения к своему поведению, качества интеллектуальных операций. Физиологическая основа здесь - отравление организма, в том числе интоксикация центральной нервной системы. По мере возрастания дозы алкоголя все более расстраиваются функции, связанные с переработкой информации, ориентацией во внешней среде и ее осмыслением. Затем нарушаются сенсорные процессы, как и эмоциональная оценка своих действий. Наконец, в случае сильного опьянения возможна утрата способности к целенаправленным двигательным актам, осмысленной речи и пр.
Действие алкоголя очень индивидуально в зависимости от состояния здоровья, возраста, частоты и дозы употребления, временных функциональных состояний организма, ситуации, в которой происходит употребление алкоголя. Поэтому нельзя исключить, что дальнейшее развитие уголовного законодательства приведет к более дифференцированной оценке вариантов возможного влияния алкоголя (одурманивания) на принятие и реализацию решения о преступном поведении.
3. Оценка патологического опьянения (исключительного состояния - кратковременного психотического расстройства) является частным случаем, значимым при решении вопроса о невменяемости (см. комментарий к ст. 21). В качестве признаков этого состояния, позволяющего сделать вывод о неспособности субъекта осознавать свои действия и руководить ими, рекомендуется оценивать (в комплексе) наличие психомоторного возбуждения, нецеленаправленности действий, их внешней безмотивности, неадекватности окружающей действительности, последующего глубокого сна, запамятования и ряда других, включая перенесенные накануне астенизирующие патогенные факторы.
4. Перспективным представляется и участие психолога в выяснении мотива принятия алкоголя субъектом, совершившим общественно опасное деяние. Мы видим здесь четыре типичные ситуации, влияющие на степень ответственности:
а) принятие алкоголя для облегчения совершения предумышленного преступления;
б) принятие алкоголя для получения удовольствия, причем субъект, зная особенности своего характера и специфического действия на него алкоголя, представляет себе возможные последствия, но игнорирует их;
в) ситуация аналогична предыдущей, но связана не с осознанно-равнодушным отношением к возможным последствиям, а с легкомысленным отношением к ним или нежеланием задуматься о них;
г) принятие алкоголя случайно, по ошибке или впервые, в результате принуждения и пр.
Представляется, что в первом случае можно говорить о прямом умысле, во втором - о косвенном, третья ситуация может свидетельствовать о преступной неосторожности в отношении последствий своих действий и, наконец, четвертая - об отсутствии вины.
Глава 5. ВИНА
Статья 24. Формы вины
Статья 25. Преступление, совершенное умышленно
Статья 26. Преступление, совершенное по неосторожности
Статья 27. Ответственность за преступление, совершенное с двумя формами вины
Статья 28. Невиновное причинение вреда
Комментарий к статьям 24, 25, 26, 27, 28
1. Комментируемая глава посвящена механизму реализации принципов вины и справедливости (ст. ст. 5 и 6 УК). Лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Объективное вменение, т.е. уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается. Таким образом, основания уголовной ответственности неразрывно связаны с субъективной стороной преступления и в первую очередь с виной в совершении общественно опасных уголовно наказуемых действий.
2. Статьи 24 - 28 последовательно обеспечивают субъективное вменение в меру реализации виновным осознанно-волевого поведения в уголовно значимых ситуациях, включая понимание вредоносности своих действий и предвидение их последствий. С учетом многолетнего опыта законодатель уделил особое внимание дефинициям форм вины. По данным различных исследований, не менее 20 - 30% из общего числа ошибочных итоговых решений следователей и судебных приговоров было связано в период действия УК 1960 г. с неумением отграничить виновное от невиновного причинения вреда или установить форму вины. Детализированное определение в законе общего понятия виновного преступного поведения и форм вины, появившиеся в нем критерии разграничения этих форм, а также их от невиновного причинения вреда в целом не противоречат положениям психологии. "При оценке поступка правомерно исходить только из того, что из объективно воспоследовавшего может быть предусмотрено" (С.Л. Рубинштейн).
Отмечая значительный шаг вперед уголовного законодательства в регулировании вопросов виновной ответственности, введение ряда содержательных новелл закона, начиная с впервые сформулированной ст. 24 (формы вины), надо вместе с тем предупредить о необходимости внимательного отношения к некоторым достаточно тонким аспектам терминологии УК. В частности, законодатель не отождествляет, как это иногда делают комментаторы, виновную ответственность только с умыслом или неосторожностью. Ведь при таком подходе установление вины сводилось бы к наличию или отсутствию осознания значения и особенностей деяния. Между тем виновное поведение - это вид деятельности, включающей и волевой аспект.