ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.10.2020
Просмотров: 1527
Скачиваний: 5
Судебная коллегия Белгородского областного суда приговор оставила без изменения.
Президиум Белгородского областного суда протест первого заместителя Председателя Верховного Суда РФ об изменении приговора оставил без удовлетворения.
Первый заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене постановления президиума и об изменении приговора и определения: переквалификации действий осужденного с п. "б" ч. 3 ст. 160 на ч. 2 ст. 201 УК РФ.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 6 декабря 2001 г. удовлетворила протест, указав следующее.
Суд, правильно установив обстоятельства совершенных Т. действий, ошибочно квалифицировал их как хищение. В соответствии с законом ответственность за хищение наступает в случае безвозмездного изъятия и (или) обращения чужого имущества в пользу виновных или других лиц. По делу такие обстоятельства не установлены.
Т., соглашаясь с фактом использования возглавляемым им ОАО принятой на хранение пшеницы, отрицал наличие у него умысла на безвозмездное изъятие этого зерна из государственного резерва, утверждал, что надеялся и намеревался вернуть пшеницу, для чего составил график ее возврата до 1 марта 2000 г., который одобрил начальник Центрально-Черноземного территориального управления Госкомрезерва России. Но в отношении него возбудили уголовное дело, он был арестован, находился под стражей, и это все препятствовало осуществлению мер, направленных на возврат зерна.
Показания Т. доказательствами не опровергнуты, вывод о наличии у него умысла на безвозмездное изъятие принятого на хранение зерна суд не мотивировал в приговоре. Положенные в основу приговора доказательства подтверждают лишь факт использования Т. 12192 т пшеницы государственного резерва путем злоупотребления своими полномочиями, а также то, что Т. никогда не отказывался от восполнения государственного резерва и, как установлено судом в приговоре, принимал меры к возмещению ущерба.
Однако, сделав вывод о принятии Т. мер к возмещению ущерба, суд не дал должной оценки данному обстоятельству. Момент же принятия этих мер (до или после возбуждения уголовного дела) имеет большое значение для вывода о направленности умысла Т. и квалификации его действий, поэтому суду следовало обратить внимание на то, что территориальное управление Госкомрезерва 27 октября 1999 г. дало согласие на возвращение зерна по графику. Через несколько дней, 1 ноября 1999 г., Госкомрезерв России, не ставя вопроса о какой-либо ответственности Т. за самовольное расходование зерна, поручил Центрально-Черноземному территориальному управлению контроль за возвратом зерна по графику, но Т. к этому времени уже содержался под стражей.
Согласно постановлению о возбуждении уголовного дела оно возбуждено начальником следственной части следственного управления при УВД Белгородской области 26 октября 1999 г. Однако правильность указанной даты вызывает сомнение, поскольку материалы, на основании которых возбуждено дело, зарегистрированы в следственном управлении и переданы начальнику следственной части лишь 27 октября 1999 г. Из чего следует, что раньше 27 октября 1999 г. дело не могло быть возбуждено.
Поэтому нельзя прийти к бесспорному выводу о том, что до возбуждения уголовного дела Т. не принимал меры, направленные на восстановление государственного резерва зерна. Принятие же Т. таких мер до возбуждения уголовного дела либо в день его возбуждения, о чем он не был осведомлен, подтверждает его показания об отсутствии у него умысла на безвозмездное изъятие чужого имущества.
Об этом же свидетельствует и установленный в судебном заседании факт частичного возмещения в период с августа по 7 октября 1999 г. возглавляемым Т. ОАО территориальному управлению Госкомрезерва пени и штрафа за необеспечение количественной сохранности пшеницы государственного резерва, т.е. факт частичного возмещения понесенных территориальным управлением убытков задолго до возбуждения уголовного дела.
Следовательно, действия Т. ошибочно квалифицированы как хищение путем растраты. Они содержат состав преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 201 УК РФ, т.е. злоупотребление полномочиями лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации вопреки законным интересам этой организации и в целях извлечения выгод и преимуществ для себя или других лиц, повлекшее тяжкие последствия.
Президиум областного суда, оставляя без удовлетворения протест первого заместителя Председателя Верховного Суда РФ об изменении судебных решений, в постановлении указал, что доводы протеста об отсутствии у Т. корыстного мотива противоречат материалам дела, анализ которых показывает, что он, совершая растрату зерна государственного резерва в интересах комбината, 44% акций которого принадлежали ему и его родственникам, действовал в корыстных интересах.
Кроме того, в обоснование своего вывода о правильной квалификации действий Т. по п. "б" ч. 3 ст. 160 УК РФ президиум указал, что объектом преступления, предусмотренного ст. 201 УК РФ, является имущество коммерческой организации. Т. же растратил зерно Госкомрезерва России, вверенное ему на ответственное хранение, и его действия полностью охватываются диспозицией п. "б" ч. 3 ст. 160 УК РФ.
Таким образом, из постановления президиума областного суда следует, что квалификация преступления как хищения либо как злоупотребления полномочиями зависит от формы собственности растраченного имущества. Согласно этому постановлению государственная форма собственности объекта преступления является основанием для квалификации преступления как хищения.
Однако выводы президиума не основаны на законе.
В соответствии с ч. 2 ст. 8 Конституции РФ в Российской Федерации разные формы собственности (частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности) признаются и защищаются равным образом.
На основании этого конституционного принципа защита всех форм собственности от преступных посягательств предусмотрена одной (двадцать первой) главой УК РФ "Преступления против собственности", и каждая из ее статей предусматривает ответственность за преступное посягательство на любую форму собственности.
Согласно УК РФ квалификация преступления как хищения либо как злоупотребления полномочиями зависит не от форм собственности, а от характера совершенных в отношении нее действий, направленности умысла и цели виновного.
Ссылаясь на наличие у Т. корыстных интересов как на одно из оснований для квалификации его действий по п. "б" ч. 3 ст. 160 УК РФ, суды первой, кассационной и надзорной инстанций не учли, что само по себе наличие корыстной цели, предполагающей извлечение выгоды имущественного характера, не является достаточным основанием для квалификации содеянного как хищения.
Диспозиция ст. 201 УК РФ в качестве обязательного элемента субъективной стороны этого преступления также предусматривает цель извлечения различной выгоды, которая может носить как имущественный, так и неимущественный характер, либо цель нанесения вреда другим лицам.
Помимо этого президиум областного суда подверг сомнению факт существования графика возврата зерна и согласования его с Госкомрезервом России и на основании отсутствия у Т. реальной возможности возместить зерно государственного резерва пришел к выводу о совершении им хищения.
Но график возврата зерна и его согласование с Госкомрезервом России судом исследовались, в результате установлено, что Т. принимал меры к возмещению ущерба.
Следовательно, усомнившись в доказательствах, президиум вышел за пределы прав, предоставленных ему ч. 7 ст. 380 УПК РСФСР.
Ошибочен и вывод президиума о том, что о совершении Т. хищения, а не иного преступления свидетельствует время частичного возмещения ущерба (после окончания преступления) и источник возмещения ущерба (не из его личных средств, а за счет ОАО).
Как установлено судом в приговоре, все зерно государственного резерва, в хищении которого Т. признан виновным, было переработано ОАО в продукцию, которая употреблена исключительно на нужды акционерного общества, в личных целях Т. зерно не использовалось.
Период возмещения ущерба, а также ссылки президиума на отсутствие у Т. реальной возможности возместить зерно государственного резерва сами по себе также не свидетельствуют о хищении.
С учетом изложенного постановление президиума Белгородской области признано необоснованным.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ постановление президиума Белгородской области отменила, приговор и кассационное определение изменила: переквалифицировала действия Т. с п. "б" ч. 3 ст. 160 на ч. 2 ст. 201 УК РФ.
* * *
В данном случае злоупотребление полномочиями ошибочно было квалифицировано как хищение чужого имущества в форме растраты. Во-первых, материалами уголовного дела не были опровергнуты доводы Т. о том, что у него отсутствовал умысел на безвозмездное изъятие зерна из государственного резерва и его показания о намерении вернуть пшеницу. В приговоре не был мотивирован вывод о направленности умысла именно на хищение чужого имущества. Наличие корыстного мотива не свидетельствует однозначно о том, что совершено хищение чужого имущества. Немаловажно отметить, что одним из признаков хищения является корыстная цель, а не мотив. Однако, несмотря на это, следует подчеркнуть, что хотя в ч. 1 ст. 201 УК РФ корыстная цель не указана, законодатель говорит о цели извлечения выгод. Таким образом, стремление получить выгоду имущественного характера может иметь место и при злоупотреблении полномочиями. В данном случае важно учитывать, каким образом была получена такая выгода. В пункте 8 комментария к ст. 201 УК уже отмечалось, что получение выгоды имущественного характера без незаконного безвозмездного изъятия чужого имущества в свою пользу или пользу других лиц не может рассматриваться как хищение чужого имущества. Таким образом, в данном случае имело место временное незаконное заимствование чужого имущества, совершенное с корыстной целью. Это не может быть квалифицировано как хищение, поскольку не предполагает обращения имущества в собственность безвозвратно. Во-вторых, суд установил, что действительно был утвержден график возврата зерна и частично возмещены понесенные территориальным управлением Госкомрезерва убытки. Эти факты, в свою очередь, подтверждают показания Т. об отсутствии умысла на хищение чужого имущества. Кроме того, однозначно не было установлено, что до момента возбуждения уголовного дела Т. не предпринимал мер, направленных на возврат незаконного использованного зерна. В-третьих, по справедливому замечанию Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ, нельзя согласиться с доводом о том, что квалификация преступления как хищения либо как злоупотребления полномочиями зависит от формы собственности растраченного имущества. Интересно отметить и то, что президиум областного суда признал объектом злоупотребления полномочиями - имущество коммерческой организации. Точнее, имущество - это предмет, а не объект преступления. В-четвертых, суд надзорной инстанции вышел за пределы предоставленных ему прав, усомнившись в доказательствах. В части 7 ст. 410 УПК РФ, так же, как и ранее в ч. 7 ст. 380 УПК РСФСР, закреплено, что суд не вправе этого делать.
В действиях директора муниципального коммерческого предприятия, использовавшего неоприходованные средства, полученные за сдачу в аренду магазинов и земель, суд обоснованно признал состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 201 УК РФ <1>.
--------------------------------
<1> Определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ от 13 мая 1999 г. по делу Вахрушевой // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 2. С. 12.
Борисоглебским городским судом Воронежской области 9 октября 1998 г. В. осуждена по ч. 1 ст. 201 УК РФ. Она признана виновной в том, что, работая с октября 1996 г. исполняющим обязанности директора, а затем - директором муниципального торгового коммерческого предприятия N 2 "Юпитер", расположенного на территории колхозного рынка в г. Борисоглебске, и, являясь лицом, выполняющим организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции на этом предприятии, злоупотребляла своими полномочиями в корыстных целях, т.е. для получения незаконных доходов для себя сдавала в аренду помещения магазина N 61 "Стройматериалы", входящего в состав предприятия N 2 "Юпитер", и прилегающую к нему землю, входящую в состав городских земель, но выделенную предприятию в бессрочное пользование, без надлежащего оформления этих договоров; полученные от арендаторов деньги она в кассу не сдавала, а присваивала, причинив тем самым существенный вред интересам предприятия и города.
Так, весной 1997 г. В. по устной договоренности с частным предпринимателем С. предоставила ему в аренду часть помещения магазина и до января 1998 г. получила от него 4500 деноминированных рублей и присвоила их. В мае 1997 г. В., договорившись с частным предпринимателем М., выделила ему земельный участок возле магазина для установки гаража-склада; в течение мая - ноября 1997 г. она получила от М. в качестве арендной платы 2300 деноминированных рублей.
В мае 1997 г. В. передала частному предпринимателю К. прилегающий к магазину N 61 земельный участок для установки металлического гаража-склада; за период с мая 1997 г. по январь 1998 г. она получила от К. в качестве арендной платы 2250 деноминированных рублей. В январе 1998 г. В. отдала в аренду частному предпринимателю Л. земельный участок, на котором стоял гараж-склад К., прекратившей к тому времени торговлю; за аренду с января по март 1998 г. Л. заплатила В. 750 руб. Таким образом, В. за период с мая 1997 г. по апрель 1998 г. присвоила 9800 деноминированных рублей.
Президиум Воронежского областного суда приговор отменил и дело направил на новое судебное рассмотрение. Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене постановления президиума Воронежского областного суда.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 13 мая 1999 г. протест удовлетворила, указав следующее. Отменяя приговор, президиум областного суда сослался в постановлении на то, что вывод суда первой инстанции о наличии в действиях В. состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 201 УК РФ, не обоснован и не мотивирован.
Однако с этим утверждением согласиться нельзя. Как видно из приговора, суд, исследовав и оценив доказательства, признал ошибочной квалификацию органами следствия действий осужденной как присвоение чужого имущества. Так, суд указал, что, хотя одним из источников формирования имущества муниципального коммерческого предприятия является аренда основных фондов, а получаемая предприятием прибыль расходуется на выплату налогов, других обязательных платежей и на создание фондов предприятия, В., наделенная правом заключения договоров аренды, официально их не оформляла и деньги за аренду в кассу предприятия не вносила, а получала лично.
Учитывая, что по смыслу закона присвоение как форма хищения представляет собой действия виновного по изъятию вверенных ему товарно-материальных ценностей и обращению их в свою пользу, суд пришел к правильному выводу об отсутствии в содеянном В. состава данного преступления, поскольку она присваивала не деньги, вверенные ей учредителями муниципального коммерческого предприятия, а денежные суммы, полученные от арендаторов (не являющихся работниками данного предприятия) и не поступавшие в кассу предприятия, т.е. не находившиеся в его собственности.
Следовательно, действия В. охватываются составом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 201 УК РФ (злоупотребление полномочиями).
Президиум сослался также на нарушение судом требований ст. 20 УПК РСФСР, но не указал, в чем конкретно выразились неполнота и односторонность исследования обстоятельств и что конкретно необходимо выяснить. В соответствии со ст. ст. 381, 351 УПК РСФСР постановление суда надзорной инстанции должно содержать помимо прочих обстоятельств также указание на существо протеста, выводы суда надзорной инстанции с анализом доказательств законности либо незаконности опротестованного приговора.
Данные требования процессуального закона, предъявляемые к постановлению суда надзорной инстанции, президиум не выполнил. С учетом изложенного постановление президиума Воронежского областного суда отменено, а приговор Борисоглебского городского суда оставлен в силе.
* * *
Квалификация действий В., данная в приговоре суда первой инстанции, является верной, что и подтвердила Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ. Действия осужденной не могут рассматриваться как хищение чужого имущества в форме присвоения. "Под хищением понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездные изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества" (примечание 1 к ст. 158 УК РФ). Отсюда следует, что отсутствие хотя бы одного из обязательных признаков хищения не позволяет квалифицировать содеянное подобным образом. В рассматриваемом случае действия виновной не содержали признака изъятия чужого имущества, поскольку таковое может иметь место только тогда, когда имущество находится в фондах собственника. Деньги, полученные В. от аренды не принадлежащих ей помещений и земельных участков, еще не находились в собственности муниципального торгового коммерческого предприятия, в котором она исполняла обязанности директора, они ей еще не были вверены. Безусловно, что целью осужденной было извлечение корыстной выгоды, однако последнее не было связано с изъятием чужого имущества. Кроме того, Президиум областного суда допустил и нарушение требований уголовно-процессуального законодательства (ст. ст. 381, 351 УПК РСФСР). Аналогичные нормы содержатся и в УПК РФ. Так, в ч. 3 ст. 408 УПК РФ указывается, что постановление суда надзорной инстанции должно соответствовать требованиям ст. 388 УПК РФ.