Файл: Skachat_Sitkovskaya_O_D___Psikhologia_svidetelskikh_pokazaniy.doc

К числу «плохих» свидетелей в отношении способности к концентрации внимания некоторые авторы (А. Гейльбергс) относят юристов и представителей гуманитарной науки. Юристы – потому, что у них каждое показание включает в себя не только «впечатление», но часто и суждения правового характера; ученые же «вследствие односторонности и отвлеченности своего внимания, неправильно воспринимают детали. Чем более человек приспособлен к отвлеченной умственной работе, чем более он привык погружаться в свой внутренний мир, в свои собственные мысли, тем поверхностнее скользит его взор по окружающей действительности. Замечено, что натуралисты наблюдательнее, чем философы.

… по мнению Гейльберта, большинство даже образованных людей отличается плохой восприимчивостью к окружающей их действительности. Особенно недостаток этот проявляется относительно времени и пространства. Как долго длятся две минуты? Отстоит ли данный пункт от другого на 100 шагов? Больше или меньше, насколько? Состоит ли толпа из 200 или 500 человек? Особенно слаба восприимчивость относительно малых промежутков времени и пространства… Насколько во многих случаях для точности восприятия нужны специальные познания, настолько подчас специализация может быть вредна, ибо наблюдатель смотрит на все односторонне»¹.

Известно, что к числу «трудных свидетелей» относятся учителя и вообще люди, профессионально занимающиеся преподаванием, поскольку они привыкли взаимодействовать с теми, кто стоит ниже них по знаниям и развитию. В силу профессиональной деформации соответствующий стиль общения переносится и на всех остальных людей. При даче показаний они обычно с утомительными подробностями охотно сообщают именно то, что представляется важным лично для них, не понимая того, что эти детали не заслуживают занесения в протокол. Выступая в качестве свидетеля, нередко проявляют упрямство и более склонны поучать, чем выслушивать других. При этом они не готовы признаваться в плохой наблюдательности или неважной памяти и т.д.

Существенное значение для точности и правильности восприятия имеет наличие особого интереса свидетеля к тем или иным явлениям, предметам. Например, любовь к живописи, коллекционирование, любовь к животным и пр. Не являясь профессионалом, он может обладать обширными познаниями в соответствующей области.

Необразованный человек затрудняется в выражении своих мыслей, однако его показания более непосредственны, чем у высокообразованного, который нередко сообщает менее объективные факты, выдавая свои суждения и умозаключения за полученные на месте происшествия впечатления.

Для того чтобы иметь возможность дать свидетельские показания, соответствующие тому, что было воспринято, необходимо удержать в памяти значимые для дела обстоятельства и в дальнейшем воспроизвести их. Разные люди могут обладать различной способностью к запоминанию, то есть срок удержания в памяти тех или иных событий и обстоятельств не у каждого человека одинаковый. Поэтому возможны ситуации, когда свидетель, хотя и присутствовал на месте происшествия, но не запомнил детали происходившего, а в дальнейшем не может достаточно точно и правильно их воспроизвести. Если следователь своевременно не допросил свидетеля, знающего важные обстоятельства по делу, то, будучи вызван в суд, свидетель может уже забыть многие детали обстоятельств, интересующих правосудие.

Запоминание может быть преднамеренным (когда человек сознает, что он оказался возможным свидетелем уголовного преступления и прилагает определенные усилия, чтобы запомнить происходящее) и непреднамеренным (процесс запоминания произошел не в результате специальных усилий человека, а механически). В случае преднамеренного запоминания воспроизведение будет более полным и точным.

Обычно свидетели случайно оказываются на месте происшествия и соответственно не ставят перед собой задачи запомнить увиденное с целью последующей дачи показаний. Большой точностью показания таких свидетелей не отличаются.

Память зависит от интересов и склонностей человека. «Особенно ярко это выражается в тех случаях, когда память по тем или иным причинам, в частности, например, под влиянием преклонного возраста, начинает слабеть. В этом случае все, что связано с профессиональными интересами человека, нередко удерживается в памяти по-прежнему с большой легкостью и безошибочно, хотя все остальное уже сравнительно легко забывается им».¹ Эти особенности памяти лиц преклонного возраста необходимо учитывать при проведении допроса и при оценке показаний этих лиц.

Интенсивность забывания у разных людей также различна и определяется: а) временем, которое прошло с момента происшедшего события; б) яркостью впечатлений от него; в) отношением к происшедшему; г) желанием запомнить; д) состоянием здоровья; е) возрастом; ж) индивидуальными особенностями памяти и др.

В силу своей избирательности, восприятие не всегда отражает правильную картину действительности. Прежде всего мы видим и запоминаем то, что нас интересует. «При восприятии незнакомого человека обычно фиксируются черты его внешности и физического облика или детали одежды, субъективно оцененные свидетелем как необычные. Этим объясняется то, что особые приметы обычно запоминаются лучше, чем другие детали… Сказанное относится и к действиям, воспринимаемым как поведение, отличное от общепринятого или оцененное свидетелем как отклоняющееся от нормы».²

Способность к запоминанию тесно связана также с мыслительной деятельностью, кругозором, знаниями. Так у некоторых выдающихся шахматистов столь сильно развита зрительная память, что они, закрыв глаза или отвернувшись в сторону, способны вести игру или даже играть одновременно несколько партий.

Тесно взаимосвязаны память и внимание. Чем внимательнее человек, воспринимающий событие, тем лучше и точнее он его запомнит. Если же он был чем-то отвлечен, погружен в свои мысли, то он может не заметить событие, не обратить на него внимание.

Процесс воспроизведения сохранившейся в памяти информации в вербальной форме нередко представляет определенные трудности для допрашиваемого. Воспроизведение, как и память в целом – это динамический активный процесс, основывающийся на гибких подвижных связях и поддающийся сознательному контролю.

Связь воспроизведения с процессами мышления известна давно. Еще Аристотель считал, что «воспоминания бывают у тех, кто способен обдумывать»; «воспоминанию нужен ум, чтобы сравнивать и различать»»; «деятельность разума предохраняет память от искажений».

Действительно, в осуществлении припоминания процессы мышления играют очень важную роль. Очевидно, что решение сложной репродуктивной задачи требует участия не только познавательных, но и других психических процессов, однако ведущая роль принадлежит именно познавательным мыслительным процессам. Содержанием воспроизведения является восстановление того, что было воспринято, запечатлено в прошлом; мыслительные же операции выступают здесь как средства, помогающие адекватному правильному отражению прошедших событий.

Динамика процесса припоминания находит свое выражение в изменении соотношения ассоциативных и смысловых связей в процессе припоминания: то, что припоминалось ассоциативно, дает повод для размышлений, рассуждений о соответствии припомнившегося реальным событиям; с другой стороны припоминание может начинаться с этих мыслительных процессов, помогающих восстановить основное, существенное, остальное же припоминается ассоциативно. Соотношение смысловых и ассоциативных связей изменяется в ходе припоминания. На одних его этапах решающую роль играют ассоциации, с помощью которых воспроизводятся определенные факты, на других – мыслительные процессы, дающие возможность найти существенное в этих фактах, восстановить те или иные связи между ними.

Взаимодействие смысловых и ассоциативных связей происходит не стихийно, оно может сознательно контролироваться: возникающие связи подвергаются анализу, сопоставлению. Одни из них отвергаются, другие намеренно вызываются.

В случае, когда необходимо воспроизвести факты и обстоятельства, наблюдаемые давно, возникает еще большая необходимость в использовании мыслительных операций, помогающих восстановить события. Эффективность использования процессов мышления в припоминании в большей мере зависит от характера мыслительной работы, имевшей место при запоминании. Если запоминание осуществлялось при активном участии мыслительной деятельности, с установлением многих смысловых связей, то даже при значительно отсроченном воспроизведении, мышление, включаясь в репродукцию, помогает восстановить нужную информацию.

Припоминание протекает различно в зависимости от того, насколько человек в этом заинтересован, насколько он чувствует ответственность за его полноту и точность. Там, где припоминание субъективно значимо, роль мышления в активном характере воспроизведения очевидна. Он проявляется в поисках путей к осуществлению припоминания, в привлечении знаний, могущих помочь лучшему осмыслению воспроизводимого. Ответственное отношение к воспроизведению, к его полноте и точности активизирует, усиливает самоконтроль в припоминании, осуществляемый с помощью мышления. Контроль за ходом припоминания осуществляется с помощью ряда мыслительных операций: анализа, синтеза, сопоставления и других процессов.

Во время воспроизведения мыслительный процесс направлен на осмысление того, что при запоминании было недостаточно ясным, того, что было воспринято поверхностно, что не представляло в момент запоминания особого интереса.

В тех случаях, когда воспроизводимый материал связан с сильными переживаниями, переживания эти воскрешаются при припоминании и придают ему своеобразный эмоциональный характер. То, что связано с сильными чувствами, обычно дольше помнится. Однако, как отмечает С.Л. Рубинштейн, большое значение здесь имеют индивидуальные особенности характера … «при прочих равных условиях одни люди будут более склонны к запечатлению приятного, другие – неприятного (в зависимости от бодрого, оптимистического, жизнерадостного или от пессимистического склада их личности). Одним – самолюбивым людям – особенно может запомниться то, что в положительном или отрицательном отношении затрагивает их самолюбие, другим – то, что также положительно или отрицательно затрагивает какую-либо характерную для них черту».¹

Припоминание лицом событий, свидетелем которых он был в прошлом, требует и участия воли. Чтобы добиться адекватного и детального воспроизведения, необходимы упорство, настойчивость, критичность и пр., то есть важные волевые качества. Благодаря действию этих качеств, то, что казалось даже забытым, может припоминаться. И, наоборот, там, где нет волевого усилия или оно недостаточно, там не реализуются имеющиеся возможности воспроизведения.

Таким образом, в припоминании имеет место взаимодействие и взаимопроникновение познавательных, эмоциональных и волевых процессов. Припоминание представляет собой активную умственную деятельность, в которой проявляются не только мышление, воля и чувства, а личность в целом с ее активным отношением к действительности.

Большое значение для правильной оценки свидетельских показаний несомненно имеет возраст свидетеля. Закон не устанавливает для свидетеля каких-либо возрастных ограничений и допускает допрос, как несовершеннолетних, так и малолетних лиц, принимая во внимание только возможность правильно воспринимать события и явления и воспроизводить их.

Малолетние до 5 лет способны узнавать предметы, но не всегда способны их описать. К 6-7 годам ребенок может уже достаточно точно оценить расстояние, сравнивать объекты по форме, величине, цвету и по совокупности этих признаков. Только к 7-8 годам дети начинают овладевать понятиями прошлого, настоящего и будущего. В восприятии пространственных отношений дети склонны к преувеличению. К 7-летнему возрасту дети не только различают основные цвета, но способны уловить и незначительные цветовые различия, не всегда зная их названия.

Процесс формирования показаний несовершеннолетних весьма своеобразен. Прежде всего, он характеризуется отсутствием жизненного опыта, знаний, которые в значительной мере влияют на правильность восприятия и оценку поступков людей, фактов, событий. Именно поэтому дети нередко воспринимают лишь внешнюю сторону явлений, не проникая в их сущность, не всегда достаточно разбираясь в том, что хорошо и что плохо; правдивые показания детей (особенно малолетних) могут выходить за рамки осведомленности и превосходить их способность к вымыслу.

Ребенок может совершенно не отдавать себе отчета в истинных намерениях преступника. Он описывает события, которые сам объяснить не может, но которые могут быть объяснены другой информацией по делу. Это имеет особое значение при расследовании преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности.

Следует иметь в виду, что несовершеннолетние склонны к фантазированию, преувеличению, внушаемости, перемешиванию образов фантазии с объективной действительностью и могут дополнить ими то, что имело место на самом деле. Сделав это раз, они иногда настойчиво повторяют данные показания. Пробелы памяти при воспроизведении могут заполняться фантазиями по поводу того, при каких обстоятельствах могло протекать событие; при этом может быть невольно мобилизован жизненный опыт, подсказывающий, как могло событие произойти, как мог выглядеть тот или иной предмет и пр. Лица, склонные к фантазированию, самовнушению легко поддаются самообману и верят в собственную правдивость.

«В этой связи обращают на себя внимание показания, даваемые под влиянием самовнушения. Таковы очень часто показания детей. Крайняя впечатлительность и живость воображения при отсутствии надлежащей критики по отношению к себе и окружающей обстановке делают многих из них, под влиянием наплыва новых ощущений и идей, жертвами самовнушения. Приняв свою фантазию за действительность, незаметно переходя от «так может быть» к «так должно было быть» и затем к «так было», они упорно настаивают на том, что кажется им совершившимся в присутствии их фактом. Возможность самовнушения детей является чрезвычайной опасностью для правосудия – здесь была бы уместна психологическая экспертиза, подкрепляющая самый тщательный и необходимый анализ показания со стороны судей».¹

Более того, нередко следователь или судья, желая добиться от свидетеля (тем более несовершеннолетнего) нужного ответа, невольно вызывают в нем внутреннюю уверенность, что он знает то, что от него хотят услышать. Он легко соглашается с внушаемыми ему при допросе деталями обстоятельств, несмотря на то, что в момент восприятия он не придал им особого значения и точно не запомнил их.

Если о преступлении сообщают родители пострадавшего ребенка, необходимо учитывать возможность того, что они стали жертвой неправильной информации. Иногда это происходит оттого, что выдуманная ребенком (например, для маскировки собственной мнимой вины) история о неизвестном преступнике под влиянием пристрастных вопросов постепенно конкретизируется.

В пубертатном возрасте девочки-подростки, склонны к преувеличению, особенно в «половых вопросах». «У подростков сильно выражена реакция самоутверждения, поэтому некоторые из них постоянно приукрашивают рассказы о своих похождениях, чтобы получилось поинтереснее и посмешнее. Многие стремятся произвести на собеседника хорошее впечатление, выглядеть в их глазах исключительной личностью, «крутым парнем», «бывалым человеком», «неотразимой красавицей», «большой умницей» и т.д. Инфантильные, со слабой критичностью дети нередко заражены «хлестаковщиной». Они лгут потому, что им нравится сам процесс вранья».¹