Файл: Skachat_Sitkovskaya_O_D___Novye_napravlenia_sudebno-psikhologicheskoy_expertizy.doc

Постановку вопроса о механизме взаимодействия мы находим в ра­ботах по юридической психологии. Но суждения их авторов не пред­ставляются бесспорными. Так, высказывается точка зрения о необходи­мости интеграции положений психологии и права в рамках некоей тео­рии, имеющей «двойную природу» (Новик Ю.И.); или о том, что юриди­ческая психология является одновременно и правовой и психологиче­ской наукой, имеет «двуединую природу» (Костицкий М.В.). Мысль о «двойной» (двуединой) природе юридической психологии представляет­ся не соответствующей положениям науковедения.

Психология и отрасли психологического знания, с одной стороны, тео­рия права и ее отрасли (в том числе, уголовно-правовая теория) - с другой, исследуют качественно различные группы процессов и явлений и использу­ют для этого различные методы. Задача каждой отрасли научного знания -описание, объяснение, прогнозирование именно тех явлений и процессов, которые входят в ее предмет, доступны для познания ее методами, Утвер­ждение о том, что юридическая психология представляет собой некий «гиб-

8

рид», входящий одновременно в систему правового и психологического знания, противоречит логике определения предмета отрасли (подотрасли) научного знания. Предмет соответствующей отрасли науки или ее отрас­ли - соответствующая группа процессов и явлений, вычлененная из мно­гообразного мира объектов в процессе познания и деятельности. Ска­занное, конечно, не означает отрицания тесной связи теории уголовного права и юридической психологии (в том числе ее важной отрасли - су-дебно-пстеологической экспертизы) применительно к системе проблем уголовно-правового регулирования, находящихся на их стыке. Но эта связь должна характеризоваться как взаимодействие, а не как слияние качественно различных предметов, методов, задач.

Включение психологического знания в правоприменение, необходи­мость психологического анализа содержания достаточно обширного круга фактов, явлений, процессов, имеющих уголовно-правовое значе­ние, отнюдь не равнозначны отождествлению подхода к ним с позиций психологии и с позиций юриспруденции.

Судебно-психологическая экспертиза как отрасль юридической пси­хологии базируется на понятиях и категориях общей психологии, которые имеют «двухступенчатую» структуру. Первую ступень занимают такие базовые понятия как «личность», «психика», «деятельность». Вто­рую - понятия, производные от первых. Так, категория «личность» мо­жет использоваться как целостность, а может раскрываться через такие категории второго ряда как свойства, состояния, мотив, цель и др,; кате­гория «психика» - через психические процессы и закономерности; кате­гория «деятельность» - через поведение, действие.

Таким образом, конструирование и развитие системы необходимых понятий судебно-психологическая экспертиза осуществляет, опираясь в основном именно на общепсихологические категории. При этом их адаптация на уровень судебно-психологической экспертизы как отрасли юридической психологии осуществляется путем введения «понятия-ограничителя», устанавливающего более узкий круг случаев использо­вания понятия, чем тот, на который оно распространяется. Например, говорится «личности потерпевшего, личности обвиняемого» пр.

---

Во-вторых, возможны ситуации, когда из всего класса случаев, охва­тываемых соответствующими категориями общей психологии, выделя­ется гораздо более узкий круг, значимый именно для уголовно-правового регулирования. Например, из всего многообразия видов (мо­дальностей) аффектов интересуют аффект гнева и стреха.

В третьих, нередко меняется характеристика значения и места того или иного психического явления в ряду других явлений, по сравнению с анало-

9

 

гичными параметрами в обшей психологии. Например, аффект изучается в общей психологии (и это подразумевается его понятием) как один из видов эмоциональных процессов, отличающихся от других особой интенсивно­стью. Понятие аффекта в обшей психологии рядоположено с другими поня­тиями, обозначающими чувства, переживания и пр. В теории же и практике судебно-психологической экспертизы понятию аффекта придается ????? значение по сравнению с другими видами эмоций.

В четвертых, в ряде случаев имеет место и обратный процесс, когда смысл понятий углубляетвя, поскольку значимыми оказываются те сто­роны предмета исследования, которые для обшей психологии безраз­личны. Например, общепсихологические понятия «осознанно-волевое поведение», «аффект» и пр. имеют ввиду актуальные состояния; для су­дебно-психологической же экспертизы специфичным является ретро­спективная оценка психических состояний.

Несколько иной аспект проблемы иллюстрирует еще один пример углубления понятий по сравнению с общепсихологическими. В рамках исследований личности в общей психологии в принципе возможны ис­следования таких особенностей, как жестокость, садизм и пр. Однако, понятийная характеристика мотивации «особой жестокости» в отноше­нии потерпевшего, как и осознания субъектом этого обстоятельства, для общей психологии безразлично и разрабатывается именно в рамках юридической психологии (в том числе СПЭ). При этом и здесь имеет место учет ретроспективного аспекта.

В пятых, в теории и практике судебно-психологической экспертизы возникает необходимость ????? ????? ситуация, когда понятие, выражающее последнюю является производ­ным, но и в то же время противоположным по знаку более общему по­нятию. Например, способность к осознанно-волевому поведению в уго­ловно-релевантной ситуации и неспособность к нему; понимание потер­певшей характера и значения действий, совершаемых в отношении нее, и непонимание этого.

Таким образом, в рамках судебно-психологической экспертизы фор­мулирование и реализация локальных исследовательских задач с ис­пользованием специализированной понятийной лексики ориентировано на раскрытие места и роли исследуемых психических явлений по отно­шению к общепсихологическим закономерностям. Понятийный аппарат СПЭ связан с комплексом ее исследовательских задач. Поэтому здесь ориентиром являются общепсихологические категории, перечисленные выше. В то же время речь идет о поведении (в уголовно-релевантной ситуации) личности, в отношении которой решаются вопросы уголовной

---

10

ответственности и наказания. Поэтому на первый плай выдвигается по­нятие осознанно-волевого поведения по отношениям к этим ситуациям, как целенаправленного и мотивированного. Соответственно системооб­разующее значение приобретают понятия способности к такому (изби­рательному) поведению, наличие или отсутствие этой способности в конкретном случае, а также свойств и состояний личности, влияющих на избирательность в определенной ситуации.

С помощью этих понятий потребуется комплекс профессиональных психологических знаний, необходимых правоприменителю для исполь­зования института предпосылок уголовной ответственности (вменяе­мость, достаточное возрастное развитие), и института общих начал ин­дивидуализации и дифференциации наказания (личностные свойства и состояния, влияющие на степень ответственности за деяние). В свою очередь здесь используется и система детализирующих понятий, таких как цель, мотив, особые психические состояния.

Применительно к предмету нашего исследования, проведем сопоста­вительный анализ понятийного аппарата юридической психологии (зна­чимого для теории и практики судебно-психологической экспертизы) и теории уголовного права.

Наличие объективной потребности использовать профессиональные психологические знаний в уголовно-правовом регулировании иницииру­ет взаимодействие права и психологии в рассматриваемой сфере. При этом возникают следующие основные варианты взаимосвязи:

• теория уголовного права и законодатель используют понятия психологии в «готовом» виде. Включаясь непосредственно в закон и приобретая таким образом нормативную форму, они не теряют своей психологической основы и должны использоваться в точном смысле, какой они имеют в психологии. Например, понятия аффекта, мотива, риска, личности, уровня психического развития, осознания и др. Право здесь ориентирует психологов на учет специфики психологической ха­рактеристики соответствующих свойств, состояний, процессов приме­нительно к конкретным уголовно-релевантным ситуациям. При этом могут возникать задачи, связанные с раскрытием содержания конкрет­ных мотивов преступления, влиянием особенностей личности, психиче­ского состояния на конкретное поведение в момент совершения проти­воправных действий и др.;

• некоторые понятия, имеющие психологическую основу («осо­бая жестокость», «садизм» и др.) и значимые для правовой оценки от­ветственности, предполагают разработку психологами адекватной содержательной характеристики и способов их диагностики в рамках су-дебно-психологической экспертизы;

• решается во многом аналогичная задача, но объем соответст­вующих понятий предполагает сложную работу психолога по разработ­ке комплексной их характеристики, представляющей многоступенчатую конструкцию. Например, необходимое уголовному праву понятие «вме­няемость» имеет в качестве психологической основы систему дефини­ций, включающую «способность», «осознание», «управление поведени­ем», «предвидение» и др.

• теория уголовного права и законодатель использует юридиче­ские понятия, имеющие элементарное психологическое содержание. Здесь применение специальных психологических познаний представля­ется избыточным.

---

Предложенная схема взаимосвязи на уровне понятийного аппарата уголовного права и психологии носит, конечно, условный характер. Но она позволяет представить сам принцип функционирования механизма взаимодействия в этой сфере. Необходимо иметь ввиду при этом и воз­можность более сложных форм взаимодействия.

Во-первых, типичными являются ситуации, когда проблему, тре­бующую использования специальных психологических познаний, обна­руживает не теория уголовного права и не законодатель, а следственная и судебная практика. Это имело место, например, с проблемой значи­тельного отставания некоторых несовершеннолетних - участников об­щественно опасных действий - в психическом развитии, что делало их фактически недееспособными. В этом варианте взаимодействие разви­вается через обобщение представителями юридической психологии «сигналов» практики о наличии проблемной ситуации; результаты обобщен ия в форме научных разработок или предложений представля­ются законодателю и теории уголовного права. В рассматриваемом на­ми примере результатом такого взаимодействия стало включение специ­альной нормы в УК 1996г. - часть 3 ст.20, в которой предусматривается новое основание освобождения от уголовной ответственности. (К сожа­лению, правильно восприняв наличие самой проблемной ситуации, за­конодатель допустил при формулировке этой статьи ряд неточностей, что создает определенные сложности для экспертной практики. См. об этом подробнее ниже).

Во-вторых, возможен и вариант, когда разработка значимых для уго­ловно-правового регулирования проблем инициируется непосредствен­но юридической психологией. Он отчетливо проявился в последние го­ды когда, исходя из фундаментальных положений общей психологии,

12

 

обоснована необходимость учета в уголовном праве таких явлений, как ограничение или утрата избирательности поведения в экстремальной ситуации, наличие ситуаций «аккумуляции аффекта» и др., развивающих личностный подход в уголовном праве.

Наконец, нельзя недооценивать проблему методов судебно-психологической экспертизы. Наряду с традиционными для психологии методами исследования личности, психических состояний, здесь необ­ходимо использование специфических методов. Эта специфика вытекает из того, что исследованию подвергаются процессы, состояния, свойства, имеющие уголовно-правовое значение и потому соответственно доку­ментированные. Отсюда - необходимость использования специального экспертного метода ретроспективной диагностики, так как приходится рассматривать действия, которые принадлежат прошлому и не могут быть воспроизведены в эксперименте. Проблеме методов СПЭ посвя­щен специальный раздел данной работы (см. ниже).

Комплексные психолого-психиатрические экспертизы.

---

С принятием нового Уголовного Кодекса значительно расширилась и сфера возможного применения специальных психологических знаний по конкретным уголовным делам в рамках комплексной психолого-психиатрической экспертизы. Речь идет о ситуациях, когда возникает задача интегрирования научных знаний в области психиатрии и психо­логии для достижения процессуального требования полноты, всесто­ронности и объективности доказывания, в том числе с помощью экспер­тизы. Это ситуации, когда установление того или иного обстоятельства требует использования познаний, относящихся к нескольким отраслям знаний, то есть специалистов разных специальностей (взаимодействующими между собой), но с од­ной единой целью. Выводы такой экспертизы синтезируют данные, по­лученные этими специалистами с помощью комплекса методик, отно­сящихся к соответствующим отраслям специального знания.

Несмотря на достаточную распространенность на практике назначе­ния комплексных экспертиз, в литературе встречается точка зрения о том, что процессуальный закон вообще не регулирует вопросы их на­значения, производства и оценки. С этим нельзя согласиться. На произ­водство и назначение этого вида экспертиз распространяются общие нормы процессуального закона о доказывании в целом и о производстве экспертизы, в частности.

Правовое регулирование комплексных экспертиз основывается пре­жде всего на ст.68 УПК, устанавливающей круг обстоятельств, подле­жащих доказыванию (закон не устанавливает ограничений для исполь-

13

 

зования в этих случаях любых экспертиз). Важно содержание ст.78 УПК «Экспертиза» и ст. 80 «Заключение эксперта» и др. Процессуальное за­конодательство не содержит положений, запрещающих производство комплексных экспертиз, хотя и не детализирует регламентацию назна­чения, производства и оценки ее результатов. При этом важно соблюде­ние всего комплекса требований и условий, относящихся к экспертизе как институту доказательственного права.

Необходимо отметить, что эксперты - участники комплексных экс­пертиз, помимо собственной основной экспертной специальности, должны обладать дополнительной профессиональной характеристикой -наличием профессиональных знаний, необходимых и достаточных для того, чтобы хорошо ориентироваться в методике и выводах других ее участников и их значении для общего вывода. Они должны владеть ме­тодикой совместной работы, комплексного исследования. Иными сло­вами, только совместная деятельность, взаимодействие образует инте­грацию специальных знаний, необходимую и достаточную для ком­плексного исследования и общего вывода. Для формулирования и обос­нования такого вывода, знаний одного или нескольких членов эксперт­ной комиссии здесь заведомо недостаточно (в отличие от обычной ко­миссионной экспертизы).

---