от названных трех фундаментальных проблем и опре­деляемые ими. В то же время эти последние теснейшим образом переплетаются друг с другом и не существуют изолированно. Если жизнь и смерть не просто антипо­ды, но и разные стороны одного целого, то отношения полов находятся между ними, давая начало жизни. Любовь часто становится смыслом жизни и причиной смерти: в убийствах на почве ревности это проявляется очень ярко.

Понятно, что вопросы жизни, смерти и отношений между мужчиной и женщиной нуждаются в особо строгом регулировании и относятся поэтому к числу важнейших в праве. С появлением криминологии как самостоятель­ной науки эти вопросы стали рассматриваться с активным использованием достижений других наук, в первую очередь психологии и психиатрии, в последние годы — сексологии и сексопатологии, а в будущем, как можно полагать, будут обращаться к достижениям биологии.

Криминология — единственная наука, пытающаяся понять, почему убивают людей, в чем здесь загадка, что хотели сказать природа и общество, делая одного челове­ка орудием уничтожения другого, в чем смысл подобных поступков. Криминология же предпринимает усилия, чтобы объяснить, почему контакт или связь с женщиной либо признание с ее стороны настолько значительны для мужчины, что он применяет насилие, в том числе для овладения ею, а нередко и убивает ее, иногда с особой жестокостью, причиняя неимоверные страдания и муче­ния. Другая не менее сложная тайна: почему жертвами мужского насилия становятся дети — девочки и мальчики, пожилые, даже очень старые, женщины, почему женщины, особенно молодые, принимают активное участие в совершении изнасилований представительниц того же пола? Причем, совершая такие действия, человек обычно теряет свое человеческое обличье, с облегчением сбрасывает с себя покровы цивилизации, рвет ее узы в себе самом, с упоением или яростью отдаваясь инстинк­там и влечениям, преступая все мыслимые запреты.

Все эти проблемы имеют бытийный характер, отража­ют наиболее актуальные потребности людей, их глубин­ные и интимные основы жизни, причём в таком качестве названные проблемы обычно не осознаются, а еще реже рефлексируются в сознании причины подобных посту­пков. Но от этого они, вызывая самую острую обще­ственную реакцию, становятся еще больше запутанными.

26

---

Понять сексуальных преступников и их поступки можно только в том случае, если проникнуть во внут­ренний мир этих людей, в то, что составляет основу их бытия и мироощущения. Такое проникновение позво­лит отбросить распространенное в отечественной на­уке мнение, что многие преступления, в том числе сексуальные, совершаются случайно и случайными лю­дьми. Конкретные же исследования живых преступ­ников, а не «мертвых» уголовных дел или данных статистики убеждают в том, что нет случайных преступ­лений и случайных преступников, а преступное поведе­ние внутренне закономерно и даже целесообразно для данного лица. Образно говоря, преступление — это не­обходимый выбор. Более того, реализуя такое поведе­ние, преступник всегда выигрывает в психологическом плане, что особенно заметно при анализе половых преступлений, поскольку при их совершении имеет ме­сто попытка компенсации индивидуальных психологи­ческих дефектов личности. Именно эти дефекты опре­деляют, обусловливают применение насилия, а не ино­го способа разрешения субъективно воспринимаемой и оцениваемой собственной жизненной ситуации.

Поэтому можно сказать, что внутренние причины преступных сексуальных посягательств связаны с особен­ностями представления преступника о самом себе, с «Я»-концепщгёй, самоприятием, а также с потребностью получения максимума удовлетворения и тем самым подтверждения (и утверждения) своей личности. Дело в том, что сексуальное насилие и совращение детей наряду с умышленным убийством и умышленным нане­сением тяжких телесных повреждений составляют груп­пу таких поступков, которые посягают на сами основы человеческого существования и сосуществования. Поэто­му эти посягательства вызывают наибольшее осуждение общества и для их оправдания и самооправдания труднее всего, а в некоторых случаях и невозможно, найти аргументы. Вот почему достаточно обоснованно предпо­ложение, что виновному во что бы то ни стало нужно было их совершить, и только в этом случае он получал тот огромный психологический выигрыш, о котором мы упомянули выше. Выигрыш действительно должен быть огромен, иметь поистине бытийное значение, чтобы человек мог решиться на соответствующее действие.

Многие насильники, как можно заметить по их рассказам и конкретным преступным действиям,

27

---

в момент сексуального насилия ощущают себя под­линными хозяевами жизни, и не только жертвы, но и своей собственной. Глумление над женщиной, ее садистское унижение, характерные для многих «серийных» убийц и насильников, а также для пре­ступных подростковых групп, свидетельствуют именно о стремлении возвысить себя, растоптав другого. Смысл такого, да и любого другого преступления никогда не лежит на поверхности, он всегда спрятан в глубины психики, куда сам человек не умеет, а если бы умел, то далеко не всегда захочет заглянуть. Поиски смысла самых кровавых преступлений никогда не представляют собой попытки оправдать преступ­ника — только понять, только объяснить. Это крайне необходимо, чтобы эффективнее предупреждать по­добные деяния, чтобы действительно исправлять преступников.

При этом столь острая нужда в подавлении другого человека, как ни парадоксально, может и не осознавать­ся, впрочем, чаще всего так и бывает. Более того, мы полагаем, что эта нужда принципиально неосознаваема личностью, так же, как, например, собственная психо­логическая структура. Нужно особенно подчеркнуть, что нужда, потребность, тем более острая, всегда отра­жает существенную зависимость от чего-то, что имеет жизненно важное значение, и чем жестче эта зависи­мость, тем выше вероятность, неотвратимость совер­шения определенных действий, в нашем случае — пре­ступных. Но осознавать подобную зависимость, тем более лежащую в плоскости глубоко интимных пережи­ваний, сексуальных влечений, почти всегда очень трав­матично для субъекта, и в этом он редко признается даже самому себе. По этой причине она им вытесняется.

Человек совершает сексуальные преступления в том случае, если не принимает себя таким, каким себе представляется. Неприятие прежде всего проявля­ется в определенном, негативном эмоциональном от­ношении к самому себе, к собственному поведению, своему биологическому и социальному статусу. Но иногда (это характерно для совершивших изнасилова­ние) человек, как ему кажется, примет себя при некото­рых специфических условиях, являющихся порождени­ем его «Я»-концепции. Например, самоприятие может быть достигнуто, если повышен или сохранен его ста­тус в неформальной группе, преодолено, в психологи-

28

---

ческом аспекте прежде всего, доминирование проти­воположного пола, либо осуществилось самоутверж­дение в мужской роли, которое, естественно, трактует­ся крайне субъективно и иначе просто не может быть. Утверждение и самоутверждение в мужской роли как раз и имеет бытийное значение для личности. Если она не сможет это сделать, будут подвергнуты сомнению основы ее существования, ее самоприятие.

В иных случаях в основе преступного сексуального поведения лежат не стремление к изменению собствен­ного представления о себе и тем самым повышение самоприятия, а чисто защитные задачи. Изнасилова­ние в этом случае является формой защиты имеющего­ся представления о себе и самоприятия от угрозы, связанной с определенным субъективно унижающим преступника поведением женщины, которое наносит удар по его самоприятию и оценке себя в мужской роли. При этом важно отметить, что поведение жен­щины объективно внешне может и не быть таковым. Более того, она может и не подозревать об этом. Представление насильственного преступника о себе строится на том, каким он представляет себя в глазах женщины.

Насильник, например внезапно налетающий на свою жертву, почти всегда выглядит грозным, внуша­ющим панический страх и именно это обстоятельство заставляет цепенеть жертву, полностью лишая ее воз­можности к сопротивлению. Но потом, добившись своего, многие из таких преступников выглядят жалки­ми, мелкими, ничтожными людьми. Они что-то бес­связно лопочут в целях оправдания, начинают даже обвинять несчастную женщину, иногда просят проще­ния, а некоторые вдруг начинают объясняться в любви и предлагают встретиться еще раз. Поэтому есть все основания думать, что эта ничтожность и есть подлин­ная натура насильника. Конечно, подобные преступ­ники от этого отнюдь не становятся менее опасными, но мы должны знать, что к насилию, как правило, прибегают те, которые слабы. Это проявляется в ши­рочайшем диапазоне человеческой деятельности — от спорта до половых преступлений: футбольный защит­ник, у которого не хватает мастерства, чтобы обыг­рать нападающего, бьет его по ногам, мужчина, кото­рый не может установить с женщиной нормальный сексуальный контакт, насилует ее.

29

---

Еще одно важное замечание, относящееся к боль­шинству насильственных сексуальных преступлений: межполовые отношения лишь в силу определенных личностных дефектов, особенно связанных с прожитой жизнью и приобретенным опытом, становятся субъек­тивно наиболее значимыми, т.е. приобретают бытий­ный характер. Поэтому такие отношения переживают­ся наиболее остро, что и определяет фиксацию на сексуальной сфере и повышенную сенситивность, т. е. чувствительность, восприимчивость к любым элемен­там в сфере контактов между мужчиной и женщиной. Предпринимая сексуальное насилие, виновный решает самую главную для себя задачу: подтверждает право на свое существование, бытие в собственных глазах в первую очередь, ибо его бытие зиждется на роли и поведении в сексуальной сфере, на признании себя в этой сфере.

Именно в этом можно найти объяснение, хотя бы и частичное, причин «серии» тяжких сексуальных пре­ступлений, многие из которых заканчиваются убийства­ми потерпевших, а также многоэпизодных развратных действий в отношении несовершеннолетних. Первое, что обращает на себя внимание при анализе: их совер­шение почти всегда носит компульсивный характер, т. е. характер вынужденного влечения. Преступника как бы непреодолимо влечет к названным поступкам, его что-то «тащит» за собой, и в общем-то он мало управляет своим поведением. Причем все это делается в условиях очень большого риска, более чем вероятной кары, и, как показали многочисленные беседы с такими лицами, они вполне понимают исключительно безнравственный ха­рактер своего поступка, даже осуждают его и не ищут ему оправдания в поведении потерпевших, но ничего не могут с собой поделать. Как легко можно заметить, их действия очень сильно напоминают действия алкоголи­ков и наркоманов. Но сходство здесь отнюдь не только внешнее, поскольку и те, и другие неудержимо влекомы и не могут обойтись без того, что вызывает осуждение у всех других. Напрашивается вывод, что и причины у них должны быть схожи, особенно если иметь в виду психологический уровень.

И и в коем случае нельзя снимать ответственность и с общества, которое не оказывает действенную по­мощь людям с навязчивыми расстройствами сексу­альных влечений. Некоторые половые преступники

30

---

Смотрите также файлы

• Skachat_Sitkovskaya_O_D___Novye_napravlenia_sudebno-psikhologicheskoy_expertizy.doc

• Skachat_Sitkovskaya_O_D___Psikhologia_svidetelskikh_pokazaniy.doc

• Stelmakh_V_Yu_Problemy_protsessualnoy_reglament.pdf

• Taktika_ugolovnogo_presledovania_i_professionalnoy_zaschity_ot_nego.doc

• Ugolovny_protsess_A_V_Grinenko_Bakalavr.pdf