Файл: Serov_D_O_Sudebnaya_reforma_Petra_I_Istoriko-p.pdf

Глава 2. Судебная система России в предреформенный

 81 

период (1696-1716 гг.)  

(при весьма значительном количестве специализированных 

судов) и, третье, отсутствие единства в устройстве судебной 
системы. Что же касается особенностей судопроизводства 

России XVII в., то здесь необходимо отметить: во-первых, 

отсутствие строго регламентированного порядка прохожде­

ния дел по инстанциям; во-вторых, доминирование част­
ного обвинения на начальной стадии уголовного процесса; 
в-третьих, недостаточную систематизированность норм про­
цессуального права. 

Явно выраженная в конце XVII в. нечеткость поряд­

ка прохождения дел по инстанциям обуславливалась, как 

видится, двумя факторами: непреодоленной инерцией ста­

ринного права челобитья и стародавней же традицией, по 

которой любой судебный орган (за исключением Боярской 

думы) мог — по соответствующему кругу дел — выступать в 

качестве суда первой инстанции как для жителей того горо­

да, где он располагался, так и для приезжих. В связи с этим 

имеет смысл несколько подробнее коснуться вопроса о праве 

челобитья — издревле сложившемся праве каждого поддан­

ного обращаться к государю напрямую, минуя нижестоящие 

административно-судебные органы. 

Реализация данного права образовывала — до поры до 

времени — вполне эффективный в своей гибкости меха­

низм обратной связи между широкими слоями населения и 

верховной властью. В самом деле, любое нарушение закона 

или установленного порядка, сколько-нибудь чувствительно 

ущемлявшее интересы подданных, могло отозваться подачей 

челобитной, побуждавшей монарха (пусть не всегда и не сра­

зу) выправлять ситуацию'. Показательно, что для рассмотре­
ния поступавших к царю челобитных в нашей стране дважды 

учреждался особый Челобитный приказ, функционировав­

ший в 1550-е гг., а затем в 1616-1685 гг. 

Первое законодательное ограничение права челобитья 

последовало лишь в середине XVII в. в связи с внесением 

1

 Подробнее об этом см. в подзабытой ныне статье И. И. Дитятина 

«Роль челобитий и земских соборов в управлении Московского госу­

дарства»

 (Дитятин И. И.

 Статьи по истории русского права. М., 1895. 

С. 272-289). См. также раздел «Царь и челобитчики» весьма содержа­
тельной работы С. Б. Веселовского 1912 г.

 {Веселовский С. Б.

 Приказ­

ной строй управления Московского государства  / / Русская история в 

очерках и статьях. Киев, 1912. Т. 3. С. 169-170). 

82 

СУДЕБНАЯ РЕФОРМА ПЕТРА I 

в ст. 20 гл. 10-й Уложения 1649 г. нормы о запрете част­
ным лицам обращаться к царю, минуя центральные органы 

(«в

 приказе не бив челом»)*.

 При этом в последующем законо­

дательстве XVII в. данный запрет более не воспроизводился, 

порождая для тяжущихся хронический соблазн вовлекать в 
поиск судебной истины монарха. Неудивительно, что в пре­

амбуле закона, изданного уже 2 февраля 1700 г., удрученно 

констатировалось:

 «А ныне бьют челом великому государю са­

мому... не бив челом в приказех судьям...»

2 

Вторая вышеотмеченная традиция — право жителя стра­

ны обращаться напрямую в любой судебный орган — вовсе 

не пресекалась в законодательстве XVII в. Иными словами, 
введя запрет на обращение к царю, минуя приказ, тогдашний 

законодатель никак не ограничил право подданных обращать­

ся в приказ (или приказную палату разрядного города), ми­

нуя местного воеводу или губного старосту. По этой причине 
центральные органы власти, являвшиеся судами либо второго, 

либо даже третьего звена (для территорий с разрядным деле­

нием), нередко выступали на практике в качестве суда первой 
инстанции — причем не только для жителей Москвы, но и 

для всех тех, кто имел финансовую или служебную возмож­

ность находиться в столице для ведения судебных дел. 

В предпетровское время сохраняла безусловную акту­

альность и идущая с глубокой древности тенденция домини-

1

 Российское законодательство  Х - Х Х вв. Т. 3. С. 104-105. Характер­

но, что М. А. Чельцов-Бебутов интерпретировал запретительную норму 
названной статьи как относившуюся исключительно к судебным делам 

(Чельцов-Бебутов М.А.

 Указ. соч. С. 675). Между тем, уже в начальной 

фразе ст. 20 гл. 10-й говорится о

 «людях, которым... доведется о судных 

своих и о иных каких dejiax бити челом государю...».

 Из этого со всей оче­

видностью следует, что в ст. 20 гл. 10-й Уложения 1649 г. ограничива­

лось право челобитья как такового, вне зависимости от его содержания. 
Для полноты картины нельзя не добавить, впрочем, что в ст. 22 гл. 2-й 

Уложения содержится косвенное — хотя и недвусмысленное — под­

тверждение права

 «служилых и иных чинов людей»

 на подачу коллектив­

ной челобитной с жалобой на воевод и других представителей государ­

ственного аппарата. Должностным лицам, известившим царя о попытке 

передачи такой челобитной как о бунте, законодатель грозил

 «жестоким 

наказанием»

 (Российское законодательство  Х - Х Х вв. Т. 3. С. 89). В лите­

ратуре на сохранение в Уложении «права народного челобитья на прово­
ровавшегося... администратора» в общем виде указал Н. Н. Покровский 

(Покровский Н. Н.

 Законодательные источники... С. 415). 

Полное собрание законов. Т. 4. № 1748. С. 3. 

Глава

 2. Судебная система России

 в

 предреформенный

 83 

период (1696-1716 гг.)  

рования частного иска — как основания для начала не только 

гражданского, но и уголовного процесса. Здесь, прежде все­
го, нельзя не вспомнить авторитетное суждение И. Я. Фой-
ницкого о том, что в древний период «дело могло быть нача­

то только по жалобе или челобитью потерпевшего, его семьи 

или рода»'. В самом деле, еще в ст. 19 Пространной редакции 

Русской Правды нашла закрепление весьма характерная нор­

ма, согласно которой дело об убийстве не начиналось, если 

труп не был опознан (поскольку в этом случае заведомо ис­

ключалось обращение в суд родственников потерпевшего)

2

. 

Не менее показательны и ст. 57, 65 и 67 Псковской суд­

ной грамоты, в которых впервые в истории отечественного 
права регламентировался порядок проведения — исключи­

тельно по инициативе истца (хотя и с непременным уча­

стием официальных лиц и понятых) — обыска в доме подо­
зреваемого

3

. Если же обратиться к процессуальным нормам, 

внесенным в Уставную книгу Разбойного приказа редакций 

1616-1617 и 1635-1648 гг.

4

, Уложения 1649 г., Новоуказных 

статей 1669 г.

5

, то в них также невозможно выявить ни малей­

шего упоминания об активно-инициирующей роли какого-

1

 Фойницкий И. Я.

 Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1996. 

Т. 1. С. 32. 

2

 Российское законодательство X—XX

 вв.

 Т. 1. С. 65. Как ни 

удивительно, норма о неопознанном трупе осталась вне поля зре­

ния П. В. Максимова, специально исследовавшего складывание и раз­
витие стадии возбуждения уголовного преследования в отечественном 
законодательстве (см.:

 Максимов П. В.

 Концепция возбуждения уго­

ловного преследования по российскому уголовно-процессуальному за­

конодательству  X I - X X I вв.: историко-правовое исследование: Дис. ... 
канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 2005. С.  7 1 - 1 1 3 [М.: РГБ, 2005. Элек­

тронный ресурс из фондов Российской государственной библиотеки]; 

Он же.

 Досудебное производство в уголовном процессе России по Рус­

ской Правде  / / Юристь-Правоведъ. 2005. № 1. С.  7 8 - 8 1 ) . Для полно­
ты историографической картины остается добавить, что о характери­

зуемой норме (равно как и о частно-исковом порядке инициирования 

уголовного дела в 1X-XIV вв.) ни словом не упомянул и В. В. Момотов, 

подробно осветивший развитие отечественного судопроизводства на­

званного периода (см.:

 Момотов В. В.

 Формирование русского средне­

векового права в  I X - X I V вв.: Моногр. М., 2002. С. 340-380). 

3

 Российское законодательство X—XX вв. Т. 1. С. 337—338. 

4

С м . : Памятники русского права / Под ред. Л. В. Черепнина. М., 

1959. Вып. 5. С. 188-202, 220-239. 

5

С м . : Памятники русского права / Под ред. Л. В. Черепнина. М., 

1963. Вып. 7. С. 396-434. 

84 

СУДЕБНАЯ РЕФОРМА ПЕТРА I 

либо органа власти или должностного лица в той исходной 

точке уголовного судопроизводства, которая сегодня именует­
ся стадией возбуждения уголовного дела

1

. В этом отношении 

весьма примечательна, например, посвященная процедуре 

обыска ст. 87 гл. 21-й Уложения 1649 г., в которой оказались, 

по существу, воспроизведены основные положения вышеот-
меченных статей Псковской судной грамоты

2

. Из контекста 

процессуальных разделов Уставной книги Разбойного при­

каза названных редакций, Уложения 1649 г. и Новоуказных 
статей 1669 г. совершенно очевидно, что инициирование 

уголовного преследования со стороны местных и централь­

ных административно-судебных органов должно было проис­

ходить в двух случаях — когда в рамках уже находившегося в 

производстве дела содержавшиеся под стражей обвиняемые 

давали показания о соучастниках преступления, или же когда 

происходили массовые антиправительственные выступления. 

Между тем, и в Уставной книге Разбойного приказа ре­

дакций 1616-1617 и 1635-1648 гг., и в Уложении 1649 г., и 

в Новоуказных статьях 1669 г. содержится немало казусов, 

подразумевающих или прямо упоминающих о приводе та­

тей и разбойников в губную избу частными лицами (прежде 

всего, конечно, истцами). В этой связи нельзя не отметить и 
важной нормы, закрепленной в ст. 42 Уставной книги Раз­

бойного приказа редакции 1616—1617 гг. и воспроизведенной 
затем в ст. 31 гл. 21-й Уложения 1649 г. согласно которой 

истцу — под угрозой уголовной санкции — воспрещалось за­

ключать мировое соглашение с находившимися под стражей 
обвиняемыми в разбое (с нравоучительной резюмирующей 

сентенцией:

 «...не мирися с разбойники»)

1

. 

Вместе с тем, отечественный законодатель XVII в. осо­

бо предусмотрел защиту истцов и прочих лиц, которые до­
ставляли подозреваемого властям. В ст. 8 гл. 21-й Уложения 

(«перетекшей» затем с некоторыми дополнениями в ст. 7 

Новоуказных статей 1669 г.) предписывалось не принимать 

во внимание показания задержанного, содержавшие об-

' Применительно к XVII-XVIII вв., как представляется, вместо тер­

мина «возбуждение [уголовного дела]» более точным будет использо­
вать термин

 «инициирование». 

2

 Российское законодательство  Х - Х Х вв. Т. 3. С. 244. 

3

 Памятники русского права. Вып. 5. С. 197; Российское законода­

тельство  Х - Х Х вв. Т. 3. С. 234. 

Глава 2. Судебная система России в предреформенный

 85 

период (1696-1716 гг.)  

винения против тех, кто осуществил привод его в губную 

избу'. Остается добавить, что даже судебные дела по го­

сударственным преступлениям, процессы по знаменитому 

«слову и делу», и те почти неизменно начинялись с «из­

вета» — письменного или устного сообщения опять-таки 

частного лица

2

. В общем, как емко выразился С. А. Петров­

ский, до XVIII в. в отечественном судопроизводстве «все 
основывалось на жалобах»

3

. 

Резюмируя вышесказанное, следует констатировать, 

что Российское государство и в XVII в. продолжало в значи­

тельной мере самоустраняться от инициирования уголовного 

преследования и, тем самым, от выявления преступлений. 

В целом же, рассмотренную особенность дореформенного 

уголовного процесса можно наиболее кратко выразить фор­

мулой: «Нет челобитчика, нет и подсудимого»

 [«Нет заявите­

ля, нет и уголовного дела»]

4

. 

'Российское законодательство  Х - Х Х вв. Т. 3. С. 231; Памятники 

русского права. Вып. 7. С. 397-398. 

2

Д а н н ы й сюжет — применительно к XVI-XVII вв. — развернуто 

освешен в статье А. М. Клеймолы «Обязанность доносить в Москов­
ской России»

 (Kleimola А. М.

 The Duty to Denounce in Muscovite Rus­

sia  / / Slavic Review. 1972. Vol. 31. № 4. P. 759-779). 

3

 Петровский С. А.

 Указ. соч. С. 100 Невозможно согласиться с 

П. В. Максимовым, который — без приведения каких-либо доводов, без 

ссылок на законодательство и материалы судебной практики — отме­

тил, что в XVI-XVII вв. Российское государство «в лице своих агентов 

возбуждает уголовное преследование, производит и завершает сыск, не­
зависимо от жалобы или желания потерпевшего от преступления»

 (Мак­

симов П. В.

 Концепция возбуждения уголовного преследования... Дис. ... 

С. 83). Ошибочным представляется и суждение А. С. Смыкалина о том, 

что с конца XV в. в нашей стране «инициатором возбуждения уголовно­

го дела» начало выступать государство

 (Смыкалин А. С.

 Судебная система 

Российского государства... С. 53). Сходным образом и Н. Н. Ефремова 

указала — безо всяких обоснований — в статье 2000 г., что, начиная с 

Судебника 1497 г., «инквизиционный процесс» «возбуждался и при от­

сутствии иска, по инициативе органов судебной, следственной (?) вла­
сти»

 (Ефремова И. И.

 Судоустройство и судопроизводство по Судебнику 

1497 г.  / / Судебник 1497 г. в контексте истории российского и зарубеж­

ного права  X I - X I X вв.: Сб. статей. М., 2000. С. 190). 

4

В отмеченной статье 2005 г. П. В. Максимов сформулировал дан­

ную особенность средневекового уголовного процесса России более 

узко и менее определенно: «...Если же истца не было, как правило, 
не искали и ответчика»

 (Максимов П. В.

 Досудебное производство... 

С 79).