ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 2434
Скачиваний: 6
Надо сказать, что психические нарушения (личностные в том числе), накладывают свой характерный отпечаток на все другие мотивообразующие факторы. Характер и степень выраженности любого потенциально криминогенного фактора среды на конкретную личность зависит не только от его непосредственного содержания, но и от личностной и социальной сути субъекта и накопленной им суммы про- и антисоциальных влияний. Любой такой фактор специфически преломляется через конкретное личностное содержание. В.В. Гульдан, рассуждая с патопсихологических позиций и ссылаясь на опыт школы Б.В. Зейгарник, утверждает, что в основе психопатий лежат нарушения структуры мотивов и их иерархии, выражающиеся в нарушениях опосредования и опредмечивания потребностей.
К нарушениям опосредования потребностей у психопатических личностей (по В.В. Гульдану)относятся аффектогенные мотивы, ведущие к преступлениям, совершаемым под влиянием эмоционального возбуждения, связанные с особенностями эмоционального реагирования психопатов и их склонностью к агрессивным и жестоким действиям вследствии повышенной эмоциональной возбудимости и ригидности аффекта. Актуализация этих мотивов происходит в условиях аффектогенных ситуаций, которые подразделяются на три типа, соответственно трем уровням регуляции психической деятельности. Это ситуации, предъявляющие повышенные требования к возможностям нервной организации; ситуации, ущемляющие основную личностную позицию психопата, его эгоцентрические и эгоистические притязания, разрушающие его самооценку; ситуации, предъявляющие повышенные требования к сознательной регуляции поведения.
К этой же группе нарушений относятся ситуационно-импульсивные мотивы, которые ведут к непосредственному удовлетворению актуальной потребности с помощью "ближайшего" объекта без учета существующих социальных норм, прошлого опыта, внешней обстановки, возможных последствий своих действий. Ситуация здесь не является сама по себе пусковым механизмом и причиной поведения, но лишь включает в себя объект, актуализирующий те или иные значимые потребности. У психопатических личностей алкогольное опьянение является фактором, провоцирующим противоправные действия по ситуационно-импульсивным мотивам, поскольку оно усугубляет нарушение способностей прогнозирования и социального контроля. Действия, вызываемые этими мотивами, отличаются отсутствием предварительного планирования.
Третий представитель этой группы - анэтические мотивы, отражающие нарушения самого высшего уровня регуляции поведения: морально-этические и правовые нормы.
В группе мотивов, связанных с нарушением опредмечивания потребностей, различают мотивы-"суррогаты", связанные с реализацией потребностей в объектах, биологически неадекватных и запрещаемых существующими социальными нормами. Эти мотивы детерминируют обычно кражи, поджоги, бродяжничество, но главным образом, сексуальные преступления.
Здесь же рассматриваются мотивы психопатической самоактуализации, ведущие к действиям, при которых побудительную силу приобретает та или иная черта личности и стремление к ее реализации. Эти черты, разные при разных типах психопатии, являются основой "стереотипных и ригидных "сценариев личности", осуществляемых в значительной мере независимо от оценки внешних обстоятельств и реальных потребностей субъекта.
Суггестивные мотивы основаны главным образом на внушаемости субъекта и имеют значение в совершении групповых противоправных действий у "ведомых" личностей.
Криминогенными, согласно этому автору, являются не сами психопатические личности, а характерные особенности формирования мотивов и способы их реализации. Это находит свое отражение и в агрессивном поведении психопатов, т. е. в реакции личности на фрустрацию потребностей и конфликт, выражающейся в субъективной тенденции к враждебному поведению, направленному к частичному или полному подавлению другого человека или других людей, их ограничению, управлению ими, на причинение им ущерба или страданий, с той оговоркой, что причинение ущерба, страданий и мучений не является самоцелью, поскольку последнее является признаком не агрессивности, а жестокости и садистических тенденций, категории близкой, но несколько иной по содержанию.
Последние десятилетия агрессия является предметом психиатрических исследований. В основном сходясь во мнении о том, что агрессия вытекает из определенных личностных особенностей, субъективно обусловлена и может принимать как целесообразные, так и правонарушающие формы проявления, современные исследователи-психиатры рассматривают агрессию, как одну из основных биологических функций, определяющих способность индивида к целеустремленным действиям в межиндивидуальной сфере (Б.Г. Бутома,1992; В.Н. Двойнин, 1991; А.Г. Земская, А.С. Иова, К.М. Сокарэ, В.К. Иваненко, 1983; А.П. Корнилов, 1994; О.П. Плотникова, 1994; А.Н. Стаценко, 1988; М.В. Усюкина, С.В. Кожемякин, 1990).
Чешский исследователь V. Student (1983, 1984) рассматривает агрессию как "самостоятельный инстинкт" . Особенно интересным является вводимое этим автором понятие "психопатической агрессии", варьирующей от типа личности. Правда, используемая им классификация патохарактерологических типов производит довольно эклектичное и громоздкое впечатление (напр. "врожденный сексуальный агрессор" и т. п.) из-за явного смешения клинико-психиатрических, социальных, психоаналитических понятий и формулировок.
В современной западной психиатрии агрессия разделяется на инструментальную (соответствующее привычному стереотипу поведения средство достижения желаемого) и реактивную (ответ на провокацию). D. G. Cornell et al. (1996). Сравнивая пациентов с расстройствами личности, разделенных по этим агрессиологическим критериям, находят у "инструментальных" агрессоров высокодостоверные отличия по более выраженным личностным изменениям и криминальности поведения независимо от возраста, этнической и расовой принадлежности и числа совершенных в прошлом правонарушений.
В особенности следует отметить феномен антисоциальной личности, аномалию, наиболее тесно связанную с агрессивным поведением и характеризующуюся (R. Cadoret, 1983, 1985, 1991) стойкими нарушениями интерперсональных и социальных связей, агрессивностью деструктивного и аутодеструктивного характера, криминальной активностью и пренебрежением социальной ответственностью. Склонность к насилию, по большей части в отношении близких, автор описывает здесь как практически облигатную черту. Наиболее общей чертой социопата во взрослой жизни является противоправное поведение. Они, по преимуществу, импульсивны и безрассудны, т. е. не имеют четких планов на ближайшее и отдаленное будущее. В местах лишения свободы это наиболее частый психиатрический диагноз. Исследование семей осужденных за тяжкие преступления установило, что дети родителей с антисоциальным поведением со значительно большей сравнительно с общей популяцией частотой обнаруживают признаки антисоциальной личности даже при воспитании в отсутствие родителей и при разлучении с рождения. Автор приводит суждения ряда исследователей о неясности распространенности этого состояния в общей популяции: по разным источникам от 0.1 до 10 процентов.
D.M. Svrakic, K. McCallum (1991) возражают против выделения антисоциальной личности в отдельную категорию, убедительно обосновывая свою позицию клиническими наблюдениями, показывающими, что асоциальное поведение может быть компонентом самых разных личностных расстройств. С точки зрения наших наблюдений в рамках данного исследования, перечисленные патопсихологические критерии антисоциальной личности также встречаются при разных типах психопатий.
Немецкий психиатр Г. Аммон (1990) разработал представление о трех формах реализации агрессии, которые в рамках его концепции тесно связаны с различными личностными чертами и внутриличностными факторами.
Конструктивная форма реализации агрессии подразумевает социальную приемлемость проявления агрессии, способность индивида противостоять вредным для него воздействиям.
При деструктивной форме имеет место прямое, связанное с нарушением морально-этических норм ее проявление, разрушение и деформация отношений с окружающими. Здесь присутствуют делинквентные и криминальные компоненты поведения. Существенную роль играют различные личностные расстройства (социопатические, садистические и др.).
Дефицитарная форма проявления агрессии характеризуется низким уровнем социальной активности, недостаточным развитием поведенческих навыков, способствующих реализации агрессивных побуждений, она также сопровождается формированием астенических, психастенических и депрессивных состояний, обсессивно-компульсивных расстройств, аутоагрессивных феноменов. Приведенное выше хорошо связуется с теоретическими построениями Э. Фромма, который отмечал, что под словом "агрессия" обычно подразумеваются как целесообразные, так и "вредные", разрушительные тенденции, "действия, направленные на разрушение, действия, предназначенные для защиты и действия, осуществляемые с конструктивной целью". Все три формы реализации агрессии понимаются Г. Аммоном в динамическом единстве: каждому человеческому существу присущи элементы всех этих форм, но преобладающей в общей картине поведения является непременно какая-либо одна из них. К слову сказать, представления о единстве самых разных (в том числе и полярных) проявлений агрессивности можно найти у американского исследователя-психиатра R. Plutchik. В своей работе, которая примечательно называется "Outward and inward directed aggressiveness: The interaction between violence and suicidality" (1995), он утверждает, иллюстрируя свои положения на 60-факторной вероятностной модели, что в основе насилия и суицидальных тенденций лежит один и тот же агрессивный импульс.
Применительно к общей и судебной психиатрии представления Г. Аммона отражены в психодиагностической методике ISTA, опыт использования которой в плане исследования и профилактики агрессивного поведения лиц с психическими и поведенческими расстройствами описывают Н.Г. Незнанов и С.Л. Соловьева (1993, 1996).
Концепция Г. Аммона отличается широтой охвата самых разных явлений, терминологической лаконичностью и ясностью, несомненным удобством использования, но с теоретической и методологической точки зрения имеет, на наш взгляд, одну слабую сторону, что выражается в ее линеарности, т. е. использовании в одном ряду понятий разной смысловой иерархии.
В самом деле, если конструктивная форма реализации агрессии соответствует социальным правилам и клинической норме (в том числе, по нашим наблюдениям, и "психопатической норме" - термин Т.Б. Дмитриевой), то две остальных представляют собой аномалии реагирования, которые всегда сопряжены с теми или иными психическими нарушениями. Соотношение этих понятий и категорий с динамической точки зрения, по нашему мнению, следует представить таким образом (схема А).
Насколько позволяет судить анализ литературных данных и наши собственные клинические наблюдения, различные формы проявлений агрессии по разному коррелируют с отдельными разновидностями личностных аномалий. Так, забегая несколько вперед, можно сказать, что дефицитарные формы характерны главным образом для гипостенических психопатов, деструктивные - для гиперстенических; устойчивая компенсация состояния, как правило, сопровождается конструктивным (или близким к нему) поведением.
Психотравмирующие факторы, экзогенные вредности (злоупотребление алкоголем, наркотиками) способствуют деструктивизации проявлений. При рассмотрении этих явлений с точки зрения эволюционно-генетических аналогов, можно сказать, что дефицитарная форма является довольно сложным поведенческим отражением так называемой "реакции замирания", деструктивная таким же образом отражает "реакцию избегания" или "двигательную бурю".
Схема A
Соотношение различных форм агрессивного поведения
Пунктирными линиями отображены динамические аспекты, в затененном виде представлена отсутствующая у Г. Аммона форма поведения (пояснения см. в тексте).
Стойкие во времени деструктивные проявления встречаются у гиперстенических психопатов с антисоциальными тенденциями. Кроме того, заметим здесь, что наличие садистических тенденций в поведении (свидетельствующее о расстройстве влечений и перерождении агрессивности в ее биологически неадекватную форму, эволюционно-генетические аналоги которой отсутствуют) заслуживает выделения еще одной, третьей, патологической формы реализации агрессии. Но эта тема выходит довольно далеко за рамки нашего исследования.
Такая разница в формах и способах реагирования, очевидно, отражает различную биологическую основу (и нейрохимическую конституцию) личностных девиаций с разным стеническим радикалом: гиперреактивности стресс-реализующих систем и гипореактивности стресс-лимитирующих, способствующих реализации агрессивных побуждений и их деструктивизации за пределами адаптационного барьера организма, что, вероятно, является одной из сторон патологической адаптации при гиперстенических психопатиях.
Обратная этому картина наблюдается при психопатиях гипостенических. Повышенная активность стресс-лимитирующих систем и пониженная стресс-реализующих наоборот препятствуют реализации агрессивных побуждений, в чем и состоит смысл "дефицитарности", являющейся, по нашему мнению, одной из сторон патологической компенсации в этой группе личностных девиаций. Это препятствие на пути агрессивных проявлений, наблюдаемое у гипостенических личностей, в условиях разрушения компенсаторного барьера ( при выраженном накоплении отрицательных переживаний и эмоциональном напряжении, проявлениях динамического сдвига) нередко прорывается "по коллатерали", что выражается в "реакциях мимо". Для таких реакций, описанных А.Г. Наку, М.Г. Ревенко, Н.А. Опря (1976), характерна направленность агрессии на лиц, не являющихся прямыми участниками конфликта, или вовсе посторонних.
Стойкие деструктивные тенденции у психопатов с антисоциальным поведением также, по-видимому, отражают их конституциональные особенности; вспомним здесь приведенные выше данные о наследственной природе этого состояния, характерные для них нейроанатомические, нейромедиаторные и электрофизиологические аномалии. Также здесь немаловажно то обстоятельство, что эти так называемые социопаты большую часть своей жизни проводят по ту сторону адаптационного барьера.
Исследование патобиологических сторон агрессивного поведения представляет перспективу наших дальнейших исследований в этой области.
Приведенная выше агрессиологическая картина является основной клинико-социальной концепцией настоящей работы. Она охватывает с единых психолого-психиатрических позиций как нормальные, так и патологические (или сопряженные с патологическими факторами личностной природы) проявления агрессии. Представления о разных формах агрессивного поведения хорошо соотносятся с такими клинико-психиатрическими понятиями как алло- и аутоагрессивность, конверсионное и социопатическое в психической патологии, очевидно занимая по смыслу более высокое иерархическое положение. Преобладающая форма агрессивного поведения является, по-видимому, одним из конституциональных психофизических признаков, имеет глубокий биологический и патобиологический смысл и выступает в качестве обобщенной (включающей как нормальные, так и патологические элементы) характеристики, определяющей конституциональную норму поведенческой реакции.