Файл: Akhmedshin_R_L_Kriminalisticheskaya_kharakteristika.pdf

«тяготит» допрашиваемого, так  как каждый  человек  негативно воспри­

нимает  идею  недозволенного  ролевого  господства  над  ним.  Подобное 
негативное  отношение  проистекает  из  наличия  в  шкале  ценностей 
(первый  структурный  элемент  криминалистической  характеристики 
личности  преступника)  установки  на  самоуважение  допрашиваемого, 

проявлением  которой  выступает  осознание  себя  как  независимого,  са­

мостоятельного субъекта.

Как уже было сказано, смысловая нагрузка анкетной стадии допро­

са  выражается  в  уравнивании  потенциалов  участников  допроса  вслед­

ствие  формирования  у  допрашиваемого  нетипичной  ролевой  позиции, 

что  приводит к усилению у  него стресса  и,  как  следствие,  понижению 
волевого  порога.  Понижение  волевого  порога  ведёт  к  уменьшению 
своеобразного  «коэффициента  полезного  действия»  интеллектуальной 

и  эмоциональной сферы,  что является  позитивным  при допросе  недобро­

совестного допрашиваемого,  но  одновременно  может выступать  негатив­

ным  моментом  при допросе добросовестного лица, так  как  подавляет эф­

фективность таких сфер, как память и ассоциативное мышление.

При  воздействии  на  уровень  ценностей  недобросовестного  лица 

следователь  акцентирует  внимание  на  анкетной  стадии  допроса,  пони­
жая  волевой  порог допрашиваемого  позицией,  в  которой  допрашивае­
мый  чувствует  себя  носителем  несамостоятельной  роли  (ситуативно 
регрессируя  до  детской  установки  на  необходимость  в  отчете  перед 
более  автономным  лицом).  Именно  приведение  недобросовестного 
допрашиваемого  к описываемой  роли  является  содержанием  ситуатив­

но-ролевой задачи анкетной части допроса. При допросе же добросове­

стного  лица  анкетную  стадию  необходимо  провести,  как  это  ни  пара­
доксально,  не  в  начале  допроса,  а в  конце,  в  противном  случае  эффект 

восприятия  ролевой  позиции  следователя,  пусть  и  неосознанно,  нега­

тивно  скажется  на  мыслительных  процессах  допрашиваемого  лица. 

Соответственно демонстрация  со  стороны  следователя  уважения  к той 
составной  уровня  ценностей  допрашиваемого,  которая  отвечает  за  са­
моуважение,  позитивно  скажется  на  психических  процессах  допраши­
ваемого,  Сказанное  относится  и  к  несовершеннолетним  допрашивае­

мым,  так  как  в  период  полового  созревания  самоуважение,  как  лично­
стная  ценность,  является  крайне  актуальным.  Независимо  от добросо­

вестности  несовершеннолетнего  допрашиваемого  необходимо  исклю­
чить  негативное  воздействие  на  рассматриваемую  ценность,  учитывая 
нестабильность  психики  несовершеннолетнего лица,  о  чем  говорилось 
выше.  Как  же  реализовать  подобную  мобильность  в  рамках  анкетной 
стадии допроса?

Естественно,  мы  не  можем  перенести  анкетную  стадию  в  полном 

объеме  на  финальную  часть  допроса,  так  как  законодатель  обязывает 
следователя  проинформировать  допрашиваемого  о  его  правах  и  обя­
занностях  (ст.  164  ч.  5  УПК  РФ).  Но законодатель  не  обязывает  выяс­

нять данные о допрашиваемом в начале процедуры допроса, что позво­

ляет отложить  подобное  выяснение,  конечно,  если  следователь  уверен 

в  правильности оценки личности допрашиваемого, что  возможно толь­
ко при наличии должной подготовки к допросу.

Следующей  стадией  допроса,  которую  мы  рассмотрим,  выступает 

стадия  свободного  рассказа допрашиваемого.  Данная  стадия  представ­

ляет собой  повествование допрашиваемого о  преступном собыгии.  По­

нятно,  что  следователь  является  относительно  пассивной  фигурой  в 

данной  стадии  и  в  тактическом  аспекте  ориентируется  на  те  тактиче­

ские  приемы,  которые  сводятся  прежде  всегр  к  оценке  и  анализу  ска­
занного  допрашиваемым.  Содержательной  стороной  подобных  такти­
ческих  приемов  выступают смысловой  анализ  речи  допрашиваемого  и 

его  поведенческая  реакция  при  сообщении  информации,  имеющей  от­
ношение к расследуемому преступлению.

«Слово  не  столько  обозначает,  сколько  обладает  ценностью»'.  Из 

данного  утверждения  следует,  что  знаковая  форма  речи  есть  функция 

не  первостепенная,  в  слово  человек  вкладывает  смысл,  определяемый 

его жизненным опытом,  который,  в свою очередь,  как уже  говорилось, 

является  отражением  личностного  уровня  отношений  (второй  струк­
турный  элемент  криминалистической  характеристики  личности  пре­

ступника).  Именно поэтому уровень отношений личности  преступника 
становится  объектом  анализа  следователя  в  процессе  свободного  рас­
сказа допрашиваемого.  Положение  же  о том,  что  сенсорное  возбужде­

ние  получает  свою  эмоциональную  окраску,  наблюдаемую  извне^,  де­
монстрирует  практическую  возможность  фиксации  следователем  в 
процессе  наблюдения за допрашиваемым лицом  утверждений,  не соот­
ветствующих  уровню  отношений  допрашиваемого.  В  прил.  2  нами 
продемонстрирован  частный  случай  вышеописанной  фиксации,  поло­
женный в основу действия полиграфа.

'  Психоанализ  и  науки  о  человеке;  Сб.  статей  /  Под  ред.  Н.С.  Автономовой, 

B.C.  Степина  М.,  1996.  С.  56.  См.  также; 

Леонтьев  А А.,  Шахнарович  А.М.,  Ба­

тов В.И.

  Речь  в  криминалистике  и  правовой  психологии.  М.,  1977.  С.  6; 

Выгот-

скийЛ.С.

  Избранные  психологические  исследования  М.,  1956.  С.  379; 

Allpori G.W.

Letters  from Jenny. New York,  1965. P.  14-27.

^  Cm.; 

Волков  В. Т.,  Стрелис А.К.,  Караваева  Е.В.,  Тетенев  Ф.Ф.

  Личность  па­

циента и болезнь. Томск,  1995.  С. 67-68.

В  отечественной  криминалистической  литературе  относительно  не 

часто  встречаются  описания  содержания  тактических  приемов,  ориен­

тированных на их использование во время свободного рассказа. Редким 

исключением  из  этого  правила  является  работа  «Криминалистическая 
психология», вышедшая  в  2002  г.  В  ней,  в  частности,  авторы  указыва- 

куг,  что  отношение  допрашиваемого  лица  к  сообщаемой  информации 

(исходящее из осознания ее истинности или ложности) характеризуется 

определенной сбалансированностью объема повествования. Речь идет о 

сбалансированности вводной (информация о том, что было до преступ­
ления), основной (информация о том, что бьшо во время преступления) 

и  заключительной  (информация  о  том,  что  бьшо  после  преступления) 
части  повествования  допрашиваемого,  выраженной  в  равном  соотно­
шении этих частей 33  :  33  :  33%'. Учитывая, что авторы провели анализ 
зарубежных  источников  и  указывают  на необходимость  адаптации  ре­
зультатов подобных исследований для  наших условий,  мы  провели  ис­
следование  проявления  уровня  отношений  личности  допрашиваемого 

применительно к российской выборке.

Объектом исследования являлись протоколы первого допроса 75 обви­

няемых,  признавших свою  вину  и  признанных судом  виновными,  и  75  об­
виняемых, не признавших свою вину и признанных судом виновными^.

Понятно,  что  на  примере  первой  группы  мы  изучали  отношение  к 

сообщаемой адекватной  реалиям  преступного  события  информации  со 
стороны  добросовестного  допрашиваемого,  на  примере  втором -   не­
добросовестного.

Одновременно  с  этим  предположение  о  сбалансированности  речи 

как  признаке лица,  обучавшегося  в  вузе,  обусловило  разделение  ранее 

выделенных групп  на две  подгруппы  в  каждой (лица с  высшим,  вклю­

чая лиц с  неполным  высшим,  и лица без высшего  образования).  Иссле­
дования показали, что в группе обвиняемых, дававших искренние пока­

зания  на  допросе,  лица  с  высшим  образованием  при  даче  показаний 
имеют тенденцию к сбалансированности показаний  в соотношении 29  : 

45  :26%^ (рис.  14)

'  См.: 

Образцов  В.А.,  Богомолова  С.Н.

  Криминалистическая  психология.  М., 

2002.  С.  188-190; см.  также: 

Образцов В.А.,  Богомолова С.Н.

  Допрос  потерпевшего 

и свидетеля  на предварительном следствии. М., 2003.

^  Исследуемые  находились  в  возрастной  группе от 20 до 4S  лет  и  принадлежа­

ли к различным  слоям общества.

Здесь  и далее  первая  цифра определяет объем  повествования  допрашиваемо­

го  о  том,  что  было  до  преступления,  вторая -  во  время  совершения  преступления, 
третья -  после его совершения.

26

%

29%

45%

доля утверждений о 

событиях до 

преступления

I 

доля утверждений о 

событиях  во время 

преступления

□  доля утверждений о 

событиях  после 

преступления

Рис.  14. Типовая сбалансированность сообщения добросовестного допрашиваемо­

го, имеющего высшее образование

В группе  обвиняемых,  признавших свою вину,  не  имевших высше­

го образования, бьша выявлена тенденция к сбалансированности речи в 
соотношении 25 : 53  : 22% (рис.  15).

22

%

25%

53%

В доля утверждений о 

событиях до 

преступления

■  доля утверждений о 

событиях  во время 

преступления

□  доля утверждений о 

событиях  после 

преступления

Рис.  15.  Типовая сбалансированность сообщения добросовестного допрашиваемо­

го, не  имеющего высшего образования

Среди  исследованных  обвиняемых,  в  процессе  расследования  не 

признавших  свою  вину  и  признанных  судом  виновными, диапазон  со­
отношения  частей  повествования  крайне  высок  и  не  совпадает с типо­

вой  сбалансированностью сообщения  добросовестного лица:  для  лиц с 
высшим  образованием -  в  87% случаев, для лиц без  высшего образова­

ния -  в 93% случаев.

Как  видно,  с  учетом  особенностей  российской  выборки,  методика, 

раскрытая  В.А.  Образцовым  и  С.Н.  Богомоловой,  действительно  де­
монстрирует  отношение  к  сообщаемой  допрашиваемым  лицом  инфор­

мации.  Знание  типового  соотношения  объема  показаний  допрашивае­
мого  относительно  обстоятельств  до,  во  время  и  после  преступления 

позволит  следователю  уже  во  время  допроса  оперативно  и  с  высокой 
вероятностыо  определить  факт сообщения допрашиваемым  неадекват­
ной информации. Это делается путем сравнения типового соотношения 

частей  повествования  с  соотношением,  характерным  для  показаний 

конкретного допрашиваемого.

В  методике  анализа  речи,  адаптированной  в  США ,  в  процессе  до­

проса важную роль играет анализ временных форм, используемых доп­
рашиваемым^,  например  оговорки  типа  «^;$кенни  замечательная 
дочь» -  «Дженни была замечательной дочерью», однако подобные  ого­

ворки  применительно  к  показаниям  на  русском  языке  достаточно  не­
частое  явление.  Мы  полагаем, что  неосознанное  выражение  своего  от­

ношения  к  предмету  общения  в  форме  использования  неправильных 
временных связей в  нашей речевой культуре встречается  не так часто в 

силу наличия в русском языке только трех временных форм, в то время 

как в английском языке их почти в десять раз больше^.

Возвращаясь  к вопросу о сбалансированности  показаний допраши­

ваемого лица в  стадии  свободного  рассказа  как  проявления  уровня  от­
ношений допрашиваемого, отметим один  из  результатов нашего  иссле­

дования,  характерный  для  лиц,  говорящих  на  русском  языке.  Сбалан­
сированность показаний  определяется  не только сбалансированностью 

объемов  частей  текста,  изложенного  в  процессе  описания  события  до, 
во  время  и  после  преступления,  но  также  и  частотой  встречаемости 
вводных слов в указанных частях повествования  допрашиваемого. Для 
речи  лиц  с  высшим  образованием  характерна  сбапансированность  ко­
личества  вводных  слов  в  предложениях  и  величины  самих  предложе­

ний в описании всех стадий преступления^.

См.: 

Turvey В.Е.

  Criminal  profiling:  an  introduction  to  behavioral  evidence  analy­

sis. New York,  1999.  P.  259-261.

^  C

m

.: 

Susan  H.,  Adams  M.

  Statement  Analysis:  What  Do  Suspects'  Words  Really 

Reveal? // FBI  law bulletin.  1996. October.

*  О  «тотальном»  контроле  за  своей  речью  писал  В.М.  Розин  в  работе  «Психо­

логия для  юристов»  (М.,  1997.  С. 40).

*

 Данная  пропорция несколько не сочетается с количественными  показателями, 

характерными  для  типовой  сбалансированности  показаний  о  событии  преступле­
ния.  Так,  нормальное  соотношение  равновеликих  по  длине  предложений  в  различ­
ных  частях  описания  события  преступления  составляет  25  :  53  ;  22%.  Вероятно, 
описываемое  несоответствие  объясняется  большим  фактором  речевой  адаптации 
лиц с высшим образованием.