ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 5710
Скачиваний: 14
в этом плане обращение бывшего дворецкого к Петру I в связи с по
следовавшей 16 октября 1700 г. смертью патриарха Адриана.
В направленном царю 25 октября послании А. А. Курбатов
предложил комплекс нововведений по оздоровлению внутренней
жизни церкви. Демонстрируя широкую осведомленность о состоя
нии «духовного правления», он, в частности, писал:
...О избрании же, государь, патриарха, мню, достоит до времяни
обождати, да во всем всего сам твое самодержавие изволишь ус-
мотрети... Также, государь... чтоб в архиерейских и монастырских
имениях усмотреть и, волости переписав, отдать все во хранение,
избрав кого, во всяком радении тебе, государю, усердного, учи
нив на то росправный приказ особливый. Истинно, государь,
премногая от того усмотрения збиратися будет казна, которая
ныне погибает в прихатех владетелей...
Иными словами, речь шла о том, чтобы отсрочить выборы нового
патриарха, а также создать особое светское учреждение, призван
ное заведовать церковным имуществом18.
Сформулированные в октябрьском письме соображения
Алексея Александровича, судя по всему, перевели в практическую
плоскость уже сложившиеся к тому времени намерения Петра I.
16 декабря 1700 г. рязанский митрополит Стефан Яворский был оп
ределен местоблюстителем патриаршего престола. Выборы преем
ника Адриана откладывались тем самым на неопределенный срок.
Чуть более месяца спустя, 24 января 1701 г., был основан Мо
настырский приказ. Под его административно-судебное и финан
совое управление поступило все гигантское хозяйство русской
церкви. Сходственность царских распоряжений с «пропозициями»
Алексея Курбатова нашла отражение даже в кадровом вопросе. Гла
вой нового приказа стал боярин И. А. Мусин-Пушкин, один из двух
лиц, чьи кандидатуры фигурировали в октябрьском послании Алек
сея Александровича.
Конечно, как и в случае с гербовой бумагой, А. А. Курбатов
вовсе не был автором выдвинутых им идей. Открытие в 1701 г. Мо
настырского приказа представляло собой, строго говоря, его вос
создание: учреждение с тем же названием и аналогичной (хотя и не
сколько более узкой) компетенцией существовало с 1649 по 1677 г.
Да и вызванное маневрами верховной власти длительное междупат-
риаршество также имело прецеденты в XVII в. (в 1 6 1 2 -1 6 1 9
и 1 6 5 8 -1 6 6 7 гг.). Исторически просвещенный дьяк «Оружейной»,
по-видимому, знал об этих перипетиях недавнего прошлого. Как бы
то ни было, факт остается фактом: в основу первоначальных меро
приятий церковной реформы Петра I легли предложения Алексея
Курбатова.
4
Возвышение А. А. Курбатова, исходной точкой которого явился про
ект 1699 г., имело существенный резонанс в московском обществе.
Пример боярского служителя, за считанные месяцы ставшего од
ним из первейших царских советников, соблазнял и завораживал.
Нет поэтому ничего удивительного, что в условиях сохранявшегося
высочайшего спроса на энтузиастов у Алексея Александровича об
наружились немалочисленные последователи. В российский лекси
кон прочно вошло слово «прибыльщик».
Ныне вряд ли можно установить точное количество «всяких
чинов людей», взявшихся в первые годы XVIII в. изобретать способы
пополнения государевой казны. С уверенностью можно, однако,
предположить, что проблемой увеличения бюджетных доходов оза
ботились тогда десятки частных лиц — все больше из непривилеги
рованных сословий. Далеко не всем из них довелось обратить на се
бя монаршее внимание: кто-то не нашел оказии подобающим
образом представить свои «пропозиции», чьи-то выкладки показа
лись слишком химерическими.
И все-таки некоторым прожектерам — что характерно, ис
ключительно из холопов — удалось воспользоваться благоприят
ной конъюнктурой. В составленных независимо друг от друга за
писках современников читается почти идентичная подборка имен
удачливых продолжателей дела Алексея Курбатова. Вот что писали
о доморощенных финансистах той поры ушедший на покой еще
в 1689 г. окольничий Иван Афанасьевич Желябужский и видный
сподвижник Петра I князь Борис Иванович Куракин (он был моложе
Желябужского почти на сорок лет)19:
З
а п и с к и
И . А . Ж
е л я б у ж с к о г о
...В том же [1704] году явились прибыльщики, люди боярские:
боярина Бориса Алексеевича Голицына человек ево Степан Ва
раксин, боярина князь Михайло Яковлевича Черкасского — Васи
лей Ершов, думного дворянина Федора Григорьевича Крущева
человек ево Алексей Яковлев Нестеров и иные многие. И по указу
государеву велено им сидеть и чинить прибыль...
Д
н е в н и к
Б . И . К
у р а к и н а
...Канцелярия Низовая, суд весь Казанского дворца взят... и все об-
рочныя статьи взяты из прибыли, которыя то выдали — человек
князь Бориса Алексеевича Голицына Степан Вараксин да Хрущо-
ва — Алексей Нестеров. А в Казани в управлении тех дел иные их
братии и по иным низовым местам. Того ж [1705] года Дворец взят
весь в особую канцелярию, а взял на себя Василей Ершов, человек
князя Михаила Яковлевича Черкасского да в товарищех Яков
Акиншин, человек князя Петра Голицина. А взяли все дворцовый
волости из прибыли в полтора, что плачивали прежде сего...
Пришедшийся на середину 1700-х гг. «второй призыв» холопов во
власть был в значительной мере связан с Семеновской приказной
палатой. Созданная в 1703 г., она ведала различными оброками, не
которыми прямыми сборами (введенными по большей части впер
вые), а также управляла новозавоеванными территориями Северо-
Запада20. Возглавлял палату стремительно выдвигавшийся тогда на
первые роли в окружении царя Александр Меншиков.
Именно в Семеновской палате началась правительственная
карьера и будущего казанского комиссара Степана Ивановича Ва
раксина, и будущего московского вице-губернатора Василия Семе
новича Ершова, и будущего обер-фискала Алексея Яковлевича Не
стерова. Подобная концентрация бывших холопов в стенах одного
учреждения сложилась, не исключено, вследствие каких-то расче
тов Петра I. Более вероятной представляется, однако, иная версия:
худофамильных прибыльщиков целенаправленно собрал под свое
начало А. Д. Меншиков.
Только-только ставший римским графом и имперским князем
сын дворцового конюха Александр Данилович был остро заинтере
сован в формировании собственной команды. Предприимчивые
и честолюбивые, крайне нуждавшиеся в высоком покровительстве
вчерашние «боярские люди» как нельзя более подходили в помощни
ки будущему светлейшему князю. Но безвестные прожектеры были не
единственными кандидатами в «партию» «сердечного друга» царя.
Знакомство А. Д. Меншикова с Алексеем Курбатовым про
изошло, по-видимому, в 1699 или 1700 г., сразу как Алексей Алексан
дрович вошел в круг доверенных соратников государя. Первое вре
мя гвардии сержанта Александра Меншикова и дьяка А. А. Курбатова
связывали, судя по всему, не особенно тесные отношения. Ситуация
изменилась с начавшимся в 1702 г. формальным взлетом Александ
ра Даниловича.
Не вполне ясно, в какой момент и по какой причине А. А. Кур
батов принял решение сменить «патрона». Образовались ли у него
какие-то серьезные разногласия с Ф. А. Головиным, счел ли он свою
работу в «Оружейной» слишком несамостоятельной, или что еще
допекло эмоционального дьяка... По крайней мере, с точки зрения
служебных перспектив ставка на А. Д. Меншикова мало что меняла
в положении прибыльщика: уж кто-кто, а Федор Головин занимал
в окружении Петра I воистину неколебимые позиции. Что бы там ни
было, но 17 ноября 1704 г. Алексей Курбатов известил боярина
о том, что «волею всемилостивейшаго нашего государя, чрез доно-
шение губернатора Александра Даниловича, велено мне при делех
быть под управлением его губернаторским...»21.
По всей видимости, Алексею Александровичу было уготовано
заведование одной из отвечавших за конкретные сборы канцеля
рий Семеновской палаты. Номинально являвшиеся ее структурны
ми подразделениями, эти небольшие организации, по существу,
были автономными ведомствами достаточно высокого статуса. Но
переход А. А. Курбатова к Александру Меншикову не состоялся.
Автора проекта о гербовой бумаге ожидало куда более высо
кое назначение. 9 февраля 1705 г. — не без протекции все того же
Александра Даниловича, — первым в России получив диковинный
чин инспектора, Алексей Курбатов был определен главой Ратуши22.
Основанная в январе 1699 г. Ратуша занимала особое место среди
центральных учреждений России. С точки зрения компетенции она
представляла собой нечто среднее между «министерством городов»
и «министерством финансов». Ратуша ведала в административном и
судебном отношении городским торгово-промышленным населе
нием и отвечала за сбор основных косвенных и значительной части
прямых налогов23. Если учесть, что 23 февраля 1705 г. под управле
ние А. А. Курбатова перешла также Каменных дел канцелярия24, то
надо признать, что вчерашний дьяк «Оружейной» получил весьма
значительную власть.
Впрочем, и проблемы, которыми отныне предстояло зани
маться инспектору Алексею Курбатову, впечатляли своей трудно-
разрешимостью. В условиях тяжелейшей войны со Швецией, когда
военные расходы достигали и 81,6% (в 1701 г.), и 95,9% (в 1705 г.)25,
вопрос об исправности бюджетных поступлений стоял как никогда
остро. Но А. А. Курбатову надлежало не просто обеспечить стабиль
ный уровень казенных сборов. Пунктом первым «Наказных статей
инспекторам ратушского правления», подписанных царем 9 февра
ля, значилось: «Разсмотреть Ратушу московскую со всеми ее околич-
ностьми и, что возможно, еще прибавить прибыли без тягости на-
Оговорка насчет «тягости» носила хотя и не случайный, но
все больше риторический характер. Государь Петр Алексеевич,
в принципе осознавая, что подрыв платежеспособных возможно
стей населения чрезмерными налогами грозит финансовой и соци
альной катастрофой, был, тем не менее, готов идти на любые жерт
вы ради продолжения войны27.
Что же касается А. А. Курбатова, то для него слова о «прибыли
без тягости» заключали буквальный смысл. Вовсе не являясь вырази
телем интересов тяглых сословий, а просто будучи дальновидным
политиком и человеком неокамененной души, Алексей Александро
вич не мог, подобно царю, с безразличием относиться к участи кре
стьян и посадских. Таким образом, от инспектора Ратуши требова
лось, с одной стороны, «прибавить прибыли» для обеспечения но
вых военных кампаний, а с другой — не допустить разорения широ
ких слоев «всероссийского народа».
Насколько можно судить, для исполнения этой двуединой за
дачи произведенный в 1706 г. в обер-инспекторы Алексей Курбатов
в качестве магистральных путей избрал борьбу за увеличение поступ
лений от «питейной продажи» и широкомасштабное преследова
ние расхитителей казны. Кабацкие доходы, наряду с таможенными,
были одной из ключевых статей российского бюджета XVII — нача
ла XVIII в. Так, в 1680 г. прибыль от кабаков и таможен составила
44,4%, в 1701 г. — 40,4% бюджетных сумм28.
Стремясь приумножить кабацкие сборы, АА. Курбатов сосре
доточил усилия на повышении рентабельности «кружечных дво
ров» посредством улучшения в них обслуживания и расширения ас
сортимента «питей». Параллельно обер-инспектор принялся весьма
решительно искоренять корчемство — незаконное изготовление
и реализацию спиртного.
Этим нелегальным промыслом, перебивая клиента у государе
ва кабака, занимались тогда самые разные люди. К примеру, в январе
1706 г. в «безуказной» виноторговле был уличен видный служащий
Разрядного приказа И. П. Топильский. При обыске у него обнаружи
ли более 400 ведер приготовленного к продаже вина29.
Но пресечение корчемства являлось далеко не единственной
линией правоохранительной деятельности Алексея Курбатова. К мо
менту его прихода в ратушу «Министерство городов и финансов»
было глубоко разъедено коррупцией и казнокрадством. «Ей-ей, госу
дарь, свидетелствующу Богу, везде кража», — вникнув в дела, горестно
констатировал бывший дворецкий в письме Петру I осенью 1705 г.30
Однако страстно радевший за «правду» в целом и за финансо
вое благополучие страны в частности Алексей Александрович был
менее всего расположен мириться с таким порядком вещей. Имев
ший, согласно седьмому пункту «Наказных статей», право следствия
по фактам «воровства в сборе казны» А. А. Курбатов объявил настоя
щую войну «губителям казенного интереса».
Самым крупным следственным мероприятием, осуществлен
ным вчерашним дьяком «Оружейной», явилось, по-видимому, разобла
чение махинаций псковских и ярославских бурмистров. О масштабах
хищений налоговых средств выборными должностными лицами этих
городов свидетельствует эпизод с попыткой подкупа Алексея Алексан
дровича. Стремясь добиться передачи дела в другую инстанцию, «яро
славцы и псковича» предложили обер-инспектору 20 000 рублей31 (все
жалованье А. А. Курбатова составляло в ту пору 1000 рублей в год).
Финансовая политика Алексея Курбатова имела вполне благо
приятные результаты. Уже за первые десять месяцев его управления