ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 5736
Скачиваний: 14
Не бездействовали той порой и петербургские покровители
Соловьевых. Особенная угроза А. А. Курбатову исходила от былого
патрона Александра Меншикова. До поры до времени при любой
оказии старавшийся услужить светлейшему князю Алексей Курба
тов рано или поздно не мог не прогневить своими разоблачениями
глубоко погрязшего в казнокрадстве Александра Даниловича. И хо
тя в февральском послании к государю Алексей Александрович осо
бо подчеркнул, что, по его сведениям, братья Соловьевы обворовы
вали и «ево светлейшество», существа дела это не меняло.
Д. А. и О. А. Соловьевы (равно как и их брат Федор) являлись
в полном смысле «креатурами» Александра Меншикова, широко во
влеченными в его финансовые махинации. Не приходится поэтому
удивляться, что вполне в тон донесениям М. И. Волконского свет
лейший со всей определенностью заявил царю, что Алексей Алек
сандрович «украл со сто тысяч рублев» и «всю губернию разорил»56.
Но жизнь прибыльщику осложняли не только интриги Алек
сандра Даниловича. К архангельскому вице-губернатору неожидан
но стали предъявлять иски по делам, вершенным им в период рабо
ты в Оружейной палате и Ратуше.
Один из таких исков вчинила Бригитта Юхомс, вдова инозем
ного мастера, участника разоблаченной Алексеем Александровичем
в 1704 г. группы плавильщиков фальшивого серебра. Внезапно
спохватившаяся вдова потребовала компенсировать ей стоимость
движимого имущества мужа, якобы незаконно конфискованного
А. А. Курбатовым. Основываясь на крайне сомнительной Выписке из
дела, Расправная палата Сената постановила взыскать с Алексея Кур
батова в пользу истицы 2963 рубля 18 алтын57.
Уязвить архангельского вице-губернатора пытались и по бо
лее мелочным поводам. Так, осенью 1713 г. предметом особого рас
смотрения в Сенате стал вопрос о восьми рублях, недоплаченных
в Московскую большую таможню шурином Алексея Александрови
ча Ф. А. Ягодинским58.
Петр I не оставил без внимания поступавшую к нему компро
метировавшую Алексея Курбатова информацию. 12 января 1714 г.
вице-губернатор был уволен в отставку. Что же касается отрешенно
го было от должности архангелогородского обер-комиссара, то
9 мая 1714 г. царь указал «Дмитрию Соловьеву быть по-прежнему
у покупки и у продажи, и у отпуску за море великого государя всяких
товаров...»59. Время энтузиастов уходило. Приступало время воров.
Между тем отставка — незаслуженная и унизительная — могла
оказаться лишь прологом куда более драматических поворотов в судьбе
первого российского прибыльщика. Подведя итог многотрудному рас
следованию, майор М. И. Волконский обвинил вице-губернатора в сборе
с поморских жителей «сверх окладу» 84 817 рублей, а также в расхище
нии 65 621 рубля60. Перед Алексеем Александровичем замаячил эшафот.
9
И все же бывший обер-инспектор Ратуши выстоял. Не утративший
окончательно влияния в правительственных кругах, сохранивший
дружественные отношения с кабинет-секретарем Алексеем Макаро
вым, опальный прибыльщик сумел частично оправдаться перед ца
рем и поставить под сомнение результаты М. И. Волконского61.
На исходе 1714 г. майор был отозван из Архангельска, а вско
ре отстранен от расследования62. А 27 января 1716 г., перед самым
отбытием в заграничное путешествие, Петр I распорядился пере
дать дела Алексея Курбатова и Дмитрия Соловьева в следственную
канцелярию ведения Г. И. Кошелева и Ф. Д. Воронова.
Вступив в расследование, гвардии капитан Герасим Кошелев
и дьяк Федор Воронов достаточно быстро разобрались, чья именно
деятельность оказалась более вредительной для российской казны.
Оставив в стороне обвинения против А. А. Курбатова, полковник и
дьяк сосредоточили усилия на изучении коммерческих операций
Дмитрия Алексеевича Соловьева. Попутно Герасим Иванович и Фе
дор Дмитриевич сильно заинтересовались причинами невиданного
либерализма, проявленного в отношении архангелогородского
обер-комиссара князем Михаилом Волконским.
Попытки Михаила Ивановича помешать действиям преемни
ков, затягивая передачу материалов следственного дела, не увенча
лись успехом. В декабре 1716 г. Петр I приказал силой изъять у май
ора еще остававшиеся у него документы. Одновременно царь дал
Г. И. Кошелеву санкцию на арест бывшего следователя63.
Сюжетами о «плутовстве» князя Волконского и о непомерно
рентабельной торговле Д. А. Соловьева особенно внимательно за
нялся дьяк Федор Воронов. Летом 1716 г. воспрянувший духом Алек
сей Курбатов писал кабинет-секретарю Макарову, что «во изследо-
вании дел оных трудитца твердо и его величеству верно господин
Воронов, ему же мздовоздатель Господь Бог...»64.
Перелом в рассмотрении дела Соловьевых был связан, дума
ется, с произошедшим в 1 7 1 5 -1 7 1 6 гг. ухудшением позиций
А. Д. Меншикова. Заметно потесненный в неофициальной иерархии
российской власти князем В. В. Долгоруковым, сам оказавшийся под
следствием Александр Данилович не имел более возможностей
с прежним успехом действовать в защиту братьев65.
1717
г. принес Соловьевым новые осложнения. 27 августа
Петр I лично арестовал в Голландии успевшего к тому времени при
нять амстердамское гражданство О. А. Соловьева. Вскоре гвардей
ский конвой во главе с генерал-адъютантом С. Г. Нарышкиным до
ставил комиссара в Россию66.
Как извещал брата в шифрованном письме сопровождавший
Петра I В. В. Долгоруков, «а розыскивать им [О. А. Соловьевым] будут
о банке, понеже, как слышно, что болши полумилиона в банке, и не
одного ево... что будет конечно явно: за кожей панцыря нет»67.
На исходе 1717г. решилась судьба столь благожелательного к
братьям Соловьевым князя М. И. Волконского. 9 декабря по пригово
ру военного суда майор был расстрелян68.
Не успокаивался тем временем и Алексей Курбатов. Продол
жавший на свой страх и риск — сугубо как частное лицо — осуществ
лять следственные мероприятия, он сумел склонить к сотрудничеству
холопа Александра Меншикова С. И. Дьякова. Доверенный помощник
светлейшего князя, видный предприниматель и юрист («ходивший»,
как некогда А. А. Курбатов, «за делы» хозяина), Семен Иванович имел
весьма широкий доступ к секретному архиву патрона. Соблазненный
перспективой «немалого награждения за верность царскому величе
ству» Семен Дьяков в ноябре 1717г., бежав от А. Д. Меншикова, передал
Алексею Александровичу изъятую из бумаг светлейшего подборку до
кументов, неоспоримо уличавших братьев Соловьевых в крупномас
штабном нарушении «торговых прав». Сам же беглец укрылся под ох
раной гвардейцев в канцелярии Г. И. Кошелева.
Заполучив в свое распоряжение похищенные С. И. Дьяковым
материалы, Алексей Курбатов незамедлительно представил их лич
но Петру I. Не имея возможности более отпираться, Дмитрий
и Осип Соловьевы «принесли вины»69.
Для уточнения некоторых деталей «худых поступков» братьев
Г. И. Кошелев и Ф. Д. Воронов решили подвергнуть «розыску» канце
ляриста Федора Резанова. Допрос под пыткой был назначен на
13 февраля 1718г.
Федор Резанов знал очень и очень многое. «Молодой» (младший)
подьячий Важской приказной избы, он оказался под началом Дмит
рия Соловьева еще в самом начале своей карьеры — в 1705 г. Уезжая
спустя четыре года по вызову Ближней канцелярии в Москву, Дмит
рий Алексеевич забрал подьячего с собой. Вернуться на Вагу Ф. Реза
нову уже не довелось. Новым местом его службы стала «камисия»
обер-комиссара Д. А. Соловьева в Архангельске.
Следственные мероприятия М. И. Волконского, судя по всему,
никак не затронули бывшего важского подьячего. Более того, в раз
гар следствия обер-комиссар выхлопотал для господина Резанова
повышение в чине. В начале декабря 1715г. указом Правительствую
щего сената он был произведен в канцеляристы70. На протяжении
многих лет являясь, по существу, личным секретарем Дмитрия Алек
сеевича, Федор Резанов располагал, без сомнения, уникальной ин
формацией о контрабандных грузах, проследовавших по маршруту
«Архангельск — Амстердам».
Между тем вздернутый на дыбу «писарь Соловьевых» мог не
мало порассказать и о других примечательных сюжетах. Вряд ли
умолчал бы он, например, о выполнявшихся Дмитрием и Осипом
Соловьевыми деликатных поручениях одного чрезвычайно влия
тельного человека. Поручениях, связанных с размещением в гол
ландских банках весьма и весьма значительных денежных сумм.
«Пыточные речи» Федора Резанова грозили превратить в кан
дидата на застенок старинного покровителя Соловьевых Александ
ра Даниловича Меншикова. Уж кто-кто, а не один год занимавшийся
распутыванием махинаций светлейшего дьяк Федор Воронов на
шел бы способ дать ход разоблачительным признаниям канцеляри
ста Федора Резанова...
В этой крайне тревожной ситуации А. Д. Меншиков решился
нанести упреждающий удар. Утренним временем 13 февраля 1718г.
обитатели Татарской слободы города Санкт-Петербурга растрево
жены были внезапным появлением воинской команды. Предводи
тельствуемые самим бригадиром и от гвардии майором князем
Юсуповым солдаты устремились к знатному дому на берегу Невы...
Взятого утром 13 февраля под стражу А. А. Курбатова достави
ли в Петропавловскую крепость. Здесь Алексей Александрович был
допрошен лично герцогом Александром Меншиковым. Порасспро
сив А. А. Курбатова о беглом комиссаре Александре Сергееве, кото
рого днем ранее якобы видели в его доме, светлейший князь обру
шился на прибыльщика с горькими упреками: «..Для чего де ты
Дьякова к себе принял, он де вор, покрал у меня многия писма, по то
му де и ты стал такой же вор, что вора у себя держишь...»
В тот же день в крепость насильно доставили и дьяка Ф. Д. Во
ронова. Явственно выведенный из душевного равновесия перспек
тивой откровений Федора Резанова Александр Данилович без оби
няков заявил дьяку: «...Ты де, вороной конь, я де тебя, такую масть,
зделаю граненым и разрушу де вашу воровскую компанию»71.
Угрозы светлейшего подействовали. Пытка канцеляриста бы
ла отменена.
Особые меры принял Александр Данилович в отношении Се
мена Дьякова. По указанию «его княжой светлости» был произведен
тщательный осмотр домашнего архива беглеца. К удовлетворению
герцога, между бумаг С. И. Дьякова удалось обнаружить состоявшие
из бессмысленного набора буквосочетаний странные записи.
Появился реальный шанс обвинить неверного служителя в состав
лении богопротивных «волшебственных речей». В начале января
1718 г. А. Д. Меншиков представил загадочные «литеры» Правитель
ствующему сенату.
Допрос С. И. Дьякова сенаторами был назначен на 13 января.
Доставленный в здание Сената под охраной солдат Г. И. Кошелева
Семен Дьяков дал убедительные разъяснения, что таинственные
записи являются черновиками безуспешно составлявшихся им па
линдромов72 (риторических фигур, в которых слова от конца к на
чалу читаются так же, как от начала к концу).
Узнав о благоприятном для С. И. Дьякова исходе допроса,
А. Д. Меншиков не растерялся. Не находя более формальных поводов
«теснить» бывшего служителя, Александр Данилович через некото
рое время просто-напросто приказал Герасиму Кошелеву содержать
беглеца на положении арестанта. Не рискнув ослушаться генерал-
фельдмаршала, полковник заковал Семена Дьякова в цепи73.
Столь неприкрытое вмешательство Александра Меншикова
в расследование, находившееся «на контроле» у самого царя, с од
ной стороны, являло собой жест отчаяния. Возможные показания
многознающих С. И. Дьякова и Ф. Резанова и не менее вероятные
последующие откровения Д. А. и О. А. Соловьевых, в самом деле,
подводили князя прямиком к эшафоту. С другой стороны, в первых
числах февраля 1718 г. произошли события, на фоне которых по
добное самоуправство герцога Ижорского вполне могло остаться
безнаказанным.
11
Ночь с 6 на 7 февраля 1718 г. выдалась бессонной для губернатора
Санкт-Петербурга генерал-фельдмаршала Александра Даниловича
Меншикова. Отойдя ко сну, по обыкновению, в 9 часов вечера, свет
лейший князь уже спустя два часа был разбужен прибывшим от Пет
ра I курьером. Переговорив с государевым посланцем «во особли
вой комнате тайно», Александр Данилович приказал немедленно
поднять по тревоге офицеров гвардейских полков. Местом сбора
был назначен дом губернатора.
Явившихся к светлейшему вооруженных «штап- и обор-
офицеров» разделили на две группы. Одна из них, возглавленная
лично А. Д. Меншиковым, арестовала отставного адмиралтейско
го советника Александра Кикина. Другая — во главе с генерал-
майором Г. П. Чернышевым и бригадиром Г. Д. Юсуповым — взяла
под стражу камердинера царевича Алексея Ивана Афанасьева. Раз
местив задержанных в полковых казармах, участники операции
провели в Зимнем дворце краткое совещание и разъехались по
домам74.
Произведенные в ночь на 7 февраля аресты предвозвестили
начало «розыска» по делу царевича Алексея Петровича — крупней
шего политического процесса в истории России XVIII в. Процесса,
оборвавшего многие жизни и сломавшего немало карьер.
Сын Петра I от несчастного брака с Е. Ф. Лопухиной, в 8-лет
нем возрасте разлученный с матерью, царевич Алексей характером
и умонастроениями менее всего напоминал отца-реформатора.