ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 1736
Скачиваний: 4
11
т.к. и он получил с посвящением, как и я, такой же шедевр. Бибиков сказал: “А я не
думал, что он такой дурак”.
Не догадываетесь?
Это зелёный Юрицын отпечатал (и, очевидно, на свой счёт) в Берлине книжку
своих произведений, рассказ и несколько драматических вещей, и презентовал нам. Не
покупайте, но если можете достать прочесть, то прочтите. Всё же ведь наш каирец, а
Вы достаточно попили нильской водицы.
Рассказ и прочее – всё из совдеповской жизни. Всё не от жизни, а от какого-то
фельетона из петербургского листка, ходульно, крикливо, напыщенно, пошло и, главное,
удручающе бездарно. А ведь он мнит себя почти гением.
“Я всё пишу и пишу, а из головы моей так и прёт!”
Вот и выперло. И, Боже мой, что выперло! <…>
Человек он милый и, вероятно, неплохой, но в дурки-то я его давно уже произвёл.
И ведь жалко его; на издание этой книжонки он, вероятно, потратил из последних денег,
а теперь будет с истерикой вопить, что публика бездарна, что она не ценит искусства,
что ей нужен балаган и пр.. и пр.
А теперь он кончает свой кукольный театр, пьесы для которого он написал сам. Я
не читал, но знаю, что они Юрицынские. Боюсь, что прогорит окончательно, хотя кто его
знает. Ведь если Юрицын пошл и бездарен в творчестве, то публика-то ведь ещё ниже.
Ведь нравится же Вербицкая»
1
.
По данным справочника «Литературное зарубежье России», С.П. Юрицын –
автор сборника рассказов «В тумане» (Берлин, 1922) и драмы «Заповедь жизни»
2
.
Видимо, именно эти произведения и читали Билибин и Бибиков.
О дальнейшей судьбе Юрицына ничего не известно. По-видимому, после смерти
жены он покинул Египет. Алиса Александровна скончалась 5 июля 1929 г. и похоронена
на греческом православном кладбище в Старом Каире
3
.
1
И.Я. Билибин в Египте. С. 162–163. Вербицкая Анастасия Алексеевна (1861–1928) – автор романов,
адресованных преимущественно мещанскому читателю.
2
Литературное зарубежье России. М., 2006. С. 591.
3
Беляков В.В.
Российский некрополь в Египте. М., 2001. С. 37.
12
3.
Статус русского языка в Израиле
Семенченко Н.А.
В Израиле, в последнее время уделяется особое внимание проблеме русского
языка, который стал отдельным явлением для этой маленькой страны. Вопрос
сохранения русского языка в Израиле или его утраты волнует многих: социологов,
филологов, лингвистов, политиков, литераторов, представителей мира искусств,
бизнесменов и простых русскоязычных граждан.
Израиль - страна иммигрантов, которые привозили с собой языки и культуры
стран своего исхода. Таким образом, языковая палитра Израиля насчитывает 32 языка
1
.
Однако для создания нового народа, новый наций необходим был единый язык,
который объединял бы всех. Вопрос языка в будущем государстве стоял задолго до
создания государства. Отец современного иврита Э. Бен-Иуда после переезда в
Палестину в 1881 г. активизировал начатую еще в диаспоре свою деятельность по
возрождению и модернизации языка иврит. А в 1919 году он убедил британского
Верховного комиссара Герберта Самуэля объявить иврит одним из трех официальных
языков подмандатной Палестины. В еврейском секторе после победы в «Войне языков»
повсеместно началось обучение и применение ивритa, который вытеснял другие языки,
главным образом распространенные тогда идиш, польский и русский.
После провозглашения независимость, когда иммиграционные потоки стали
увеличиваться, в сфере абсорбции и интеграции государство придерживалось
концепции «плавильного котла», составной частью которого было моноязычие. Все
новоприезжающие учили иврит, а сохранение языка и культуры стран исхода, не
поощрялось. Иврит был единственным в Израиле языком, который мог служить
средством общения для репатриантов из разных стран. И, поскольку язык является не
только средством общения, но и основой культуры и национальных традиций,
сохранение иммигрантами родного языка рассматривалось, как замедление процесса
интеграции в новую культуру и новое общество.
В конце 40-х - начала 50-х годов XX в. в Израиль прибыла первая большая
иммиграционная волна, которая, практически удвоила еврейское население. Поток
иммигрантов достиг максима в 1948-51 (684 тыс. человек)
2
. Основной удельный вес
среди иммигрантов составляли выходцы из Северной Африки и других арабских стран.
В дополнение к многочисленным социально-экономическим, бытовым и др. трудностями
интеграция выходцев из мусульманских стран была сопряжена и с социально-
1
Котик-Фридгут Б.С.
Миграционные процессы и их влияние на израильское общество. М. 2000. С. 192.
2
Кеэ, Алия.
Том 1, Иерусалим, 1976, колонка 84–86.
13
культурными проблемами. Эти иммигранты из-за грозящим им опасность в арабских
странах были переселены в Израиль. Они были представителями восточной
традиционной общины с невысоким уровнем образования, говорящими на языке,
близком к арабскому, на языке врагов Израиля. И, несмотря на массовость этого потока,
ашкеназские властные структуры многие годы не признавали, а порой шли на
ущемление культуры этой волны иммигрантов.
К 1970-м годам стало ясно, что концепция «плавильного котла», продвигается с
определенными трудностями и требует коррекции. По мнению известного израильского
социолог М. Лисака, концепция «плавильного котла» потерпела провал
1
. Вместо нее в
Израиле начал развиваться мультикультурализм. Иммигранты, которые приехали со
всех концов света, в семейном кругу и в быту продолжали говорить на языках стран
исхода, сохраняя тамошние традиции. Особенно бережно сохраняли свои традиции и
язык ладино, отстояв свое своеобразие – это самая большая в Израиле в тот период
сефардская община. Более того, в жизнь израильского общества вошли традиционные
праздники восточного еврейства, восточные мелодии, популярными стали народные
восточные певцы
2
.
После шестидневной войны 1967 г., в начале 1970-х годов в Израиль прибыла
небольшая волна иммигрантов из СССР. Несмотря на то, что это была идеологическая
иммиграция, интеграция приехавших проходила особенно тяжело. Вновь прибывшие не
знали языка иврит, при этом ожидания по отношению к принимающей стороны у них
были высокие. Вместе с тем, в тот период отношение в обществе к СССР и всему
советскому и русского было весьма негативно. Отсутствие дипломатических отношений
с СССР означало разрыв связи с оставшимися там родными. Субъективные и
объективные причины для отказа от языка и культуры страны исхода, казалось, были
оправданы.
В конце 1980-х годов, началась массовая иммиграционная волна из СССР.
Русский
язык,
не
будучи
официальным
языком,
вскоре
получил
широкое
распространение не только среди русскоязычных иммигрантов, но и во многих
государственных, муниципальных учреждениях, в сферах социального обслуживания,
культуры, массмедиа, в банковской, торговой, развлекательной сферах и т.д. Из-за
довольно широкого распространения русского языка в Кнессет неоднократно вносились
законопроекты по его легализации, придании ему официального статуса. С 2008 г.
русский язык получил статус одного из вторых иностранных языков в израильских
школах (после арабского и французского).
В данной работе сделана попытка рассмотреть и проанализировать, какие
причины и предпосылки создали условия для столь широкого распространения
иностранного (русского) языка в стране, где иврит прочно укрепился как доминантный
общий язык. Была рассмотрена динамика утраты русского языка и перспектива его
сохранения. Были использованы статистические данные, материалы министерства
абсорбции, результаты исследований, проведенных израильскими учеными, а также
изучение проблемы иммиграции и интеграции на основе собственных наблюдений в
ходе многократных командировок и частных поездок в Израиль.
* * *
В конце 1980-х годов, началась массовая иммиграционная волна из СССР.
Ежедневно приезжали сотни иммигрантов. Лишь с 1989 по 1992 годы в Израиль
приехало около полумиллиона русскоговорящих переселенцев. Государство,
министерство абсорбции, другие институты власти не были готовы к принятию такой
огромной массы иммигрантов. Наряду с многочисленными жилищными, социальными,
1
Лисак Моше.
1999 г. (Массовая иммиграция пятидесятых годов: провал политики «плавильного котла»).
Изд. «Мосад Биялик», Иерусалим, 1999 г.
2
Шамир Моше.
Меня не тревожат космополитические тенденции русской алии // Языковая политика.
Статьи по вопросам культурной абсорбции, Всеобщая конференция трудящихся в Израиле (Гистадрут),
Центр просвещения и культуры. 2000. С.10–11.
14
материальными, экономическими и др. задачами, которые требовали срочного
решения, государство не могло и не знало, какую языковую политику формировать.
Концепция «плавильного котла» не была отменена, и соответствующие органы
исходили из того, что старая «моноязычная» идеология должна восторжествовать, а
проблема языка будет решена сама собой.
К тому же израильтяне - как властные структуры, так и общество, особенно в
первые годы большой иммиграции, - относились к новоприезжающим как к бедным,
гонимым советским евреям, ищущим спасение в Израиле, готовым смириться со
многими лишениями. Многие верили, что ради новой родины и для собственного блага
новые иммигранты должны отказаться от своего прошлого.
Власти предоставляли
приезжим возможность изучать иврит в ульпанах в течение пяти месяцев. Однако
далеко не все могли полностью воспользоваться этой возможностью. Выданная
каждому иммигранту т.н. «корзина абсорбции» быстро расходовалась, и многим
пришлось заняться поиском работы. После тяжелого рабочего дня изучение нового
языка не давалось легко. Овладению нелегкого языка мешало и низкий уровень
преподавания
иврита
в
ульпанах.
Преподавание
сплошь
и
рядом
вели
неподготовленные люди, в большинстве своем не знающие русского языка
1
.
Языковая проблема усугублялась другой проблемой, с которой столкнулись и
власти, и сами иммигранты, а именно: малая приспособленность иммигрантов к иному,
чем советскому, образу жизни. Им не был понятен не только язык иврит, но и многие
явления, связанные с другим, не советским социальным строем.
Десяткам тысяч иммигрантов, не знающих или мало понимающих иврит,
ежедневно надо было объяснять, какие у них права, обязанности, как оформлять
документы, какие справки требуются, какие анкеты и как надо заполнять. Министерство
абсорбции и Еврейское агентство провели колоссальную работу по переводу с иврита
на русское огромное количество документов, анкет, бланков, справок и рекомендаций,
информационных проспектов и брошюр. Эта работа была необходима, чтобы помочь
новым иммигрантам быстро разобраться в новой для них жизненной ситуации, и вместе
с тем для того, чтобы облегчить работу многочисленным госслужащим, а также
ослабить
возникшую
в
государстве
и
обществе,
социально-психологическую
напряженность.
Эта
мера
действительно
разрядила
обстановку
среди
русскоязычных
иммигрантов. Но вместе с тем это был как бы сигнал к тому, что русскоязычная алия не
похожа на предыдущие иммиграционные волны, и русский язык отличается по статусу и
положению от других «привезенных» языков. Стихийно, порой без принятия каких-либо
формальных решений, в магазинах, в супермаркетах появились ярлыки и пояснения на
русском языке. В витринах магазинах, в сфере обслуживания все чаще начали
появляться объявления «У нас говорят по русский». В ходе предвыборной кампании
1992 (первой для «русской иммиграции») политические партии распространяли свои
агитационные материалы и программы на русском. Во многих государственных
учреждениях появились надписи, вывески, инструкции на русском языке, появились
служащие и чиновники всех рангов, говорящие по-русски. Постоянно расширялись
сферы использования русского языка.
По мнению ряда исследователей, именно отсутствие определенной центральной
языковой политики привело к уникальному проникновению языка иммигрантов (в его
различных функциях) в разные сферы общественной жизни
2
. Вместе с тем, следует
отметить, что отсутствие такой политики было продиктовано, среди прочего, не только
массовым
потоком
иммигрантов,
интенсивностью
их
приезда
и
малой
информированностью о качественной характеристике приезжающих, но и тяжелой
экономической ситуацией в Израиле.
1
Фельдман Э.С.
«Русский» Израиль: между двух полюсов. М. 2003. С.126–129.
2
Котик-Фридгут Б.
Динамика языковой ситуации и языковой политики в Израиле // Миграционные
процессы и их влияние на израильское общество. М. 2000. С. 192.
15
Распространение
русского
языка
совпало
с изменением в языковой
практике Израиля, которая уже наметилась к середине 1980-х годов, и еще сильнее
подтолкнуло эту политику в сторону большей толерантности и к многоязычию. При
такой толерантности, отмечает Жангазы Руслан - директор Центра регионального
прогнозирования,
языковые
предпочтения
населения
регулируются,
скорее,
объективной ситуацией, чем органами государственной власти
1
. Это и произошло в
Израиле.
Так называемая «русская» иммиграционная волна 1990-х годов, действительно,
во многом отличалась от предыдущих волн. Эта была полумиллионная (до 1992 г.)
масса людей, говорящая на одном – русском - языке, представляющая одну
общественно-социальную систему, получившая образование в соответствии с едиными
нормами, объединенная практически общими или близкими культурными ценностями
2
,
более того - с высоким культурно-образовательным уровнем. 58% русскоязычных
иммигрантов имели высшее образование, в то время как лишь 28% израильтян имели
такой уровень образования.
Новоприбывшие были людьми не только с повышенными требованиями, но и с
большим потенциалом отдачи. Огромный профессиональный, интеллектуальный,
научный, литературный и культурный потенциал иммигрантов не мог не быть не
востребован, особенно на фоне информационного и духовного спроса. Вскоре после
приезда в Израиль бывшие граждане СССР и СНГ организовали независимую систему
внешкольного образования, открыли театры, клубы и библиотеки. В 1996-97 гг.
насчитывалось около 300 организаций и ассоциаций русскоязычных иммигрантов,
которые получили официальное признание.
Несмотря на то, что русскоязычные иммигранты не имели опыта и традиций
организации общественной жизни, им очень быстро удалось создать сложную и
разветвлённую секторальную инфраструктуру, формальную и неформальную, как на
муниципальном, так и на национальном уровнях
3
. В ряде городов иммигранты
образовали обширные русскоязычные анклавы, где «русские» иммигранты составили
иногда до 40-70 процентов от общей численности местного населения. Примерами
таких «русских» городов являются Ашдод, Ашкелон и Беэр-Шева на юге страны,
Верхний Назарет, Кармиэль и пригороды Хайфы на севере. Такая ситуация
способствовала постоянному укреплению статуса русского языка.
Но главный прорыв был в информационной сфере. Благодаря огромному
количеству «русских» иммигрантов произошел небывалый расцвет средств массовой
информации на русском языке — многочисленных газет и журналов, радио,
телевидения и Интернета. По самым скромным подсчетам, в 1990-х гг. на свет
появилось около 130 таких изданий, в том числе четыре ежедневных и около 60
еженедельных газет, примерно 40 газет и журналов, выходящих один или два раза в
месяц, и около 20 — ежеквартально или раз год
4
. В конце 1990-х гг. число
русскоязычных периодических изданий существенно сократилось, однако предложение
печатных СМИ все еще достаточно велико: ежедневная газета «Вести» является
третьей по тиражу (после самых популярных в Израиле газет на иврите «Едиот
Ахронот» и «Маарив»), около десяти еженедельных журналов и примерно 30 местных
периодических изданий
5
. Это был вызов израильской моноязычной политике, которая
стала выходить из-под контроля органов государственной власти.
1
Жангазы Руслан.
Формула успеха языковой политики Израиля: ревитализация, гебраизация и
модернизация. – [Режим доступа] – URL:
http://yvision.kz/post/116223
Последнее посещение: 23.06.16.
2
Семенченко Н.А.
Иммиграция 1990-х годов в Израиль: некоторые особенности // Восток Oriens, М., 2002,
№3 С.98
3
Фридгут Теодор.
Влияние иммигрантов из СССР/СНГ на израильскую идентичность // «Русское» лицо
Израиля: Черты социального портрета. М. 2007. С.63–95.
4
Элиас Н.
Роль СМИ в культурной и социальной адаптации репатриантов из СНГ в Израиле // Диаспоры,
2006, №4. С. 85–104
5
Там же.