ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.10.2020
Просмотров: 9935
Скачиваний: 10
Статья 13. Тайна переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений
Комментарий к статье 13
1. Право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений закреплено в ч. 2 ст. 23 Конституции РФ, п. 1 ст. 8 ЕКПЧ. Развивая указанные положения, УПК РФ устанавливает ряд правил, направленных на обеспечение тайны переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений: ограничение этого права допускается только на основании судебного решения (см. комментарий к ст. ст. 5, 29, 107 - 109, 165, 185 - 186.1 УПК РФ).
Положения, гарантирующие тайну связи, закреплены также в ст. 15 Федерального закона от 17.07.1999 N 176-ФЗ "О почтовой связи", ст. 63 Федерального закона от 07.07.2003 N 126-ФЗ "О связи", ст. 8 Закона об ОРД, п. п. 46, 47 Правил оказания услуг почтовой связи, утвержденных Приказом Минкомсвязи России от 31.07.2014 N 234.
2. Данный принцип обеспечивает тайну связи (тайну корреспонденции и коммуникации), осуществляемой в любых формах (переписки, телефонных и иных переговоров и т.д.), в том числе в формах, прямо не указанных в комментируемой статье: тайна связи распространяется на почтовые переводы денежных средств (ст. 15 Федерального закона "О почтовой связи"), сведения об IP-адресах, с которых осуществляется выход в Интернет (см. Определение Конституционного Суда РФ от 16.07.2013 N 1156-О), и др.
В Постановлении по делу "Быков против Российской Федерации" ЕСПЧ признал, что применение технических средств скрытого наблюдения с использованием радиопередающего устройства, результаты которого использовались позднее против заявителя в суде, с учетом природы и степени вмешательства фактически идентично прослушиванию телефонных разговоров и потому требует судебного решения.
См.: Постановление ЕСПЧ от 10.03.2009 по делу "Быков против Российской Федерации".
Следовательно, устные переговоры лиц, проводимые без использования технических средств коммуникации, также защищаются данным принципом.
3. Ограничение права гражданина на тайну переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений допускается только на основании судебного решения.
О принятии судом решения о наложении ареста на корреспонденцию, разрешении на ее осмотр и выемку в учреждениях связи см. комментарий к ст. ст. 29, 185 УПК РФ.
О принятии судом решения о контроле и записи телефонных и иных переговоров, осуществляемых с использованием любых средств коммуникации, см. комментарий к ст. ст. 5, 29, 186 УПК РФ.
О принятии судом решения о получении информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами (как о уже состоявшихся, так и о соединениях, которые будут производиться) см. комментарий к ст. ст. 5, 29, 186.1 УПК РФ.
О принятии судом решения о запрете или ограничении подозреваемому, обвиняемому права отправки и получения почтово-телеграфных отправлений и (или) использовании средств связи и информационно-телекоммуникационной сети Интернет при избрании домашнего ареста в качестве меры пресечения см. комментарий к ст. ст. 29, 107 УПК РФ.
О последствиях, связанных с ограничением указанных прав: подозреваемых, обвиняемых, содержащихся под стражей, и подозреваемых, обвиняемых, не находящихся под стражей, но помещенных в медицинский или психиатрический стационар для производства судебной экспертизы, см. комментарий к ст. ст. 29, 108, 109, 203 УПК РФ.
4. Не допускается вынесение судебного решения, направленного на ограничение тайны переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений неопределенного круга лиц.
Так, широкое распространение получило обращение следователей и дознавателей в суд с ходатайством о разрешении получения у юридических лиц, являющихся операторами сотовой связи, информации о входящих/исходящих соединениях всех абонентских номеров, относящихся к номерной емкости данного оператора сотовой связи, находившихся в определенный день в конкретный период времени (например, с 23:10 до 23:30) в непосредственной близости к месту происшествия, с указанием IMEI номеров аппаратов, базовых станций, через которые происходило соединение, вектора направления на них, с предоставлением сведений о лицах, на которых зарегистрированы абонентские номера. Суды обоснованно отказывают в удовлетворении таких ходатайств, поскольку получение информации о соединениях между абонентами, абонентскими устройствами в качестве следственного действия может производиться только в отношении определенных абонентов и абонентских устройств. Иное может привести к необоснованному ограничению прав неопределенного числа граждан на тайну телефонных переговоров, что противоречит требованиям ст. 23 Конституции РФ, ст. 13 УПК РФ (см., например, Определения судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 31.10.2012 N 22-14796, N 22-14797, N 22-14798, N 22-14799/12, N 22-14801/12).
5. Получатель письма вправе распорядиться им по своему усмотрению без судебного решения. К такому выводу пришли суды при рассмотрении ряда уголовных дел.
Так, Чуркин признан виновным в клевете путем направления Чуркиной письма, в котором сообщались заведомо ложные сведения о вымогательстве у него председателем суда Е. взятки. Чуркина, прочитав письмо, по собственной инициативе направила его копию в районный суд и об этом письме сообщила в телефонном разговоре судье В. Впоследствии по предложению судьи ею был направлен в суд и подлинник письма. Признавая письмо допустимым доказательством, суд указал, что Чуркина как получатель письма имела право им распоряжаться, не спрашивая на это специального разрешения отправителя. Направление ею подлинника письма в суд не являлось ни выемкой письма, ни его изъятием при обыске и потому не нарушало требований ст. 13 УПК РФ.
См.: Кассационное определение Верховного Суда РФ от 22.04.2004 N 67-004-3.
По другому делу суд также признал допустимыми доказательствами письма, изъятые у матери свидетеля К., которая выдала их добровольно, несмотря на отсутствие судебного решения, поскольку в соответствии со ст. 13 УПК РФ судебное решение необходимо только в случаях ограничения права граждан на тайну переписки и изъятия почтовых отправлений в учреждениях связи.
См.: Кассационное определение Верховного Суда РФ от 21.11.2007 N 4-о07-101сп.
6. В судебной практике признается законным и производство аудиозаписи частным лицом без судебного решения.
Признана допустимым доказательством осуществленная Д. диктофонная запись его разговора с Ю. и М., при котором последние вымогали у него взятку. Суд признал, что Д., записывая на диктофон разговор с Ю. и М., тем самым реализовывал гарантированное ему ч. 2 ст. 45 Конституции РФ право защищать свои права и свободы от противоправного посягательства всеми способами, не запрещенными законом. То, что запись производилась гражданином без участия государства, не противоречило ч. 2 ст. 23 Конституции РФ и ст. ст. 13, 186 УПК РФ. В последующем указанная запись была осмотрена и закреплена в деле в качестве доказательства в соответствии с установленным порядком. Допустимым доказательством признано и заключение фоноскопической экспертизы, которым признаков нарушения целостности звукового потока, монтажа или иных изменений, выполненных в процессе записи или после ее окончания, не выявлено.
См.: Кассационное определение Верховного Суда РФ от 11.11.2010 N 43-010-22.
7. Информация, полученная официальными лицами с нарушением тайны корреспонденции (связи, коммуникации), признается недопустимым доказательством и не может использоваться в уголовном судопроизводстве.
Например, вскрытие посылки с наркотическими средствами в сортировочном центре филиала ФГУП "Почта России" в ходе проведения специальных мероприятий по обнаружению наркотических средств с использованием служебно-розыскных собак привело к признанию протокола досмотра почтового отправления и фототаблицы к нему, а также акта изъятия почтового отправления недопустимыми доказательствами, поскольку указанные действия были проведены без судебного решения, чем нарушена ч. 2 ст. 23 Конституции РФ. Приговор в отношении М., как постановленный на недопустимых доказательствах, отменен, дело направлено на новое судебное рассмотрение.
См.: Кассационное определение Верховного Суда РФ от 10.10.2012 N 60-Д12-2.
Статья 14. Презумпция невиновности
Комментарий к статье 14
1. Принцип презумпции невиновности относится к числу общепризнанных принципов международного права (п. 1 ст. 11 Всеобщей декларации прав человека, п. 2 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, п. 2 ст. 6 ЕКПЧ, ст. 66 Римского статута Международного уголовного суда 1998 года). Презумпция невиновности рассматривается ЕСПЧ в качестве одного из элементов справедливого судебного разбирательства (см. Постановление ЕСПЧ от 10.02.1995 по делу "Аллене де Рибмон против Франции").
2. Положение ч. 1 ст. 49 Конституции РФ и ч. 1 ст. 14 УПК РФ о том, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда, действует не только в отношении обвиняемого, но и в отношении подозреваемого, а равно любого иного лица.
Виновность обвиняемого в совершении преступления устанавливается только вступившим в законную силу приговором суда, постановленным на основе исследования доказательств в предусмотренном законом порядке. Как отметил Конституционный Суд РФ в своем Определении от 05.11.2004 N 360-О, постановление о прекращении уголовного дела по своему содержанию и правовым последствиям не может рассматриваться в качестве акта, которым устанавливается виновность в смысле названной конституционной нормы.
О порядке вступления приговора в законную силу см. комментарий к ст. 390 УПК РФ.
3. Из презумпции невиновности вытекает недопустимость использования в процессуальных актах, в заявлениях публичного лица, а также в сообщениях СМИ формулировок, из содержания которых следует вывод о совершении лицом преступления в отсутствие вступившего в законную силу обвинительного приговора в отношении этого лица.
Европейский суд по правам человека исходит из того, что принцип презумпции невиновности будет нарушен, если в заявлении публичного должностного лица или в постановлении суда или иного государственного органа, касающемся лица, обвиняемого в совершении преступления, выражено мнение о том, что оно виновно, прежде чем была доказана его виновность в порядке, предусмотренном законом. Даже при отсутствии формально установленных фактов для этого достаточно наличия какого-либо основания, подтверждающего, что суд или иные государственные органы считают обвиняемого виновным, например, достаточно соответствующего указания в мотивировочной части акта.
Необходимо делать коренное различие между заявлением о том, что лицо лишь подозревается в совершении преступления, и прямым утверждением (до признания его виновности судом) о том, что лицо совершило указанное преступление. Европейский суд по правам человека настойчиво подчеркивает необходимость тщательного выбора формулировок государственными органами в своих решениях, а равно публичными должностными лицами в их заявлениях, прежде чем лицо предстало перед судом и было признано виновным в совершении конкретного преступления.
Нарушением презумпции невиновности признано наличие в приговоре по уголовному делу против лиц, обвинявшихся наряду с умершим В., высказываний о том, что В. являлся главарем преступной группы, координировал и финансировал преступную деятельность группы.
См.: Постановление ЕСПЧ от 10.01.2012 по делу "Вулах и другие против Российской Федерации".
Нарушением презумпции невиновности признается использование в постановлении прокурора о прекращении уголовного дела выражений, которые не оставляют сомнений в убежденности прокурора в том, что лицо совершило преступление, а также поддержание этих мотивов прекращения разбирательства судами апелляционной, кассационной инстанций.
См.: Постановление ЕСПЧ от 02.10.2012 по делу "Вирабян против Армении".
Принцип презумпции невиновности исключает установление виновности вне разбирательства уголовного дела компетентным судом первой инстанции безотносительно того, что в каком-то параллельном разбирательстве были соблюдены процессуальные гарантии прав личности и вопреки общим соображениям процессуальной целесообразности.
См.: Постановление ЕСПЧ от 03.10.2002 по делу "Бехмер против Германии".
Пленум Верховного Суда РФ в п. 15 своего Постановления "О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней" разъяснил, что "в судебном акте не должны использоваться формулировки, из содержания которых следовало бы, что то или иное лицо совершило преступление, тогда как в отношении указанного лица отсутствует вступивший в законную силу обвинительный приговор или постановление о прекращении уголовного дела по нереабилитирующему основанию".
В частности, при рассмотрении вопроса об избрании в отношении лица меры пресечения, а также жалобы на решение о выдаче для осуществления уголовного преследования суд не вправе предрешать вопрос о виновности или невиновности лица, в отношении которого предполагается направление запроса о выдаче, или Российской Федерацией уже получен указанный запрос (ст. 14 УПК РФ, ч. 6 ст. 463 УПК РФ, п. 2 ст. 6 ЕКПЧ). Формулировки принимаемых судебных решений не должны свидетельствовать об установленном факте совершения указанным лицом преступления (п. 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14.06.2012 N 11 "О практике рассмотрения судами вопросов, связанных с выдачей лиц для уголовного преследования или исполнения приговора, а также передачей лиц для отбывания наказания").
Презумпция невиновности не только запрещает преждевременное выражение судом мнения о виновности лица, обвиняемого в совершении преступления, до тех пор, пока его виновность не будет доказана в установленном законом порядке (см. Постановление ЕСПЧ от 25.03.1983 по делу "Минелли против Швейцарии"), но также распространяется на заявления других должностных лиц относительно неоконченных предварительных расследований, которые способствуют тому, что общественность считает подозреваемого виновным, и опережают оценку фактов компетентными органами судебной власти (см. Постановление ЕСПЧ от 20.05.2010 по делу "Хайдаров против Российской Федерации").
Например, нарушением указанных положений признано заявление заместителя начальника филиала Национального центрального бюро Интерпола ГУВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, в котором официальное лицо в утвердительных выражениях указало, что Э. "приняв идеи экстремистского политического движения... создал "Халка", группу для распространения идей движения ваххабитов, чтобы изменить существующее государственное устройство в Узбекистане, захватить власть и устранить законно избранных должностных лиц...". Данное заявление не было ограничено описанием статуса заявителя в ожидании выдачи, но представило установленным без ограничений и оговорок тот факт, что он организовал преступную группу и совершил преступления.