ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 28.02.2021
Просмотров: 3473
Скачиваний: 4
Такая стратегическая ситуация, казалось, должна была бы заставить советское руководство в неотложном порядке искать политического и дипломатического решения возникших проблем. Действительно, на протяжении 1981–1985 гг. Советский Союз выступил с целым рядом внешнеполитических инициатив как по ядерным средствам средней дальности в Европе, так и по проблемам запрещения космических вооружений. Однако неготовность советских руководителей к принятию кардинальных решений, мощное давление военно-промышленного комплекса и жесткая, бескомпромиссная позиция Запада не позволили достичь в этих вопросах никаких договоренностей.
Усиление влияния силовых ведомств на политическое руководство СССР и принимавшиеся им решения вели также к тому, что военно-силовая составляющая в политике Советского Союза продолжала нарастать. Наиболее ярким примером того, как военное решение, принятое без взвешенного учета всех его возможных внешнеполитических последствий, пагубно сказалось на международных позициях СССР, был ввод советских войск в Афганистан в декабре 1979 г. Рассматривая возможность осуществления этой акции, не был принят во внимание целый ряд факторов регионального и международного характера, таких как общее обострение обстановки в регионе, связанное с нарушением существовавшего здесь соотношения сил, вызванного: а) происшедшей в феврале того же 1979 г. исламской революцией в Иране и последовавшего за ней выпадения Ирана из системы американских военно-стратегических союзов, б) осложнением американо-пакистанских отношений в связи с казнью З. А. Бхутто и сообщениями о работах по созданию Пакистаном собственного ядерного оружия, в) нарастанием иракско-иранских противоречий и др.; не были в должной мере учтены и возможные опасения в связи с этим развитых капиталистических стран, связанные с обеспечением гарантированного доступа к нефтяным ресурсам в зоне Персидского залива. Результатом советской акции в Афганистане стало повсеместное осуждение ввода советских войск на политическом уровне и мировым общественным мнением, существенно осложнившее отношения СССР со многими государствами (США, страны Западной Европы, КНР, исламский мир), и общественными движениями, жесткий политический нажим на Советский Союз, попытки его международной изоляции и остракизма. Афганская ситуация стала как бы той критической каплей, переполнившей чашу хрупкого равновесия, на котором балансировала сама возможность сохранить политику разрядки в международных отношениях, поворотным пунктом в отношениях Восток – Запад. И без того подорванная нараставшими противоречиями, взаимным непониманием и взаимными подозрениями, неустойчивая разрядка второй половины 70-х гг. перешла в новую фазу холодной войны.
|
Список рекомендуемой литературы |
|
|
-
ХХV съезд КПСС. Документы и материалы. М., 1976.
-
ХХVI съезд КПСС. Документы и материалы. М., 1981.
-
"История международных отношений и внешней политики СССР, 1917–1987” (под ред. проф. Г. В. Фокеева). Т. III, М., 1987.
-
"История внешней политики СССР" (под ред. А. А. Громыко, Б. Н. Пономарева). Т. II, 5-е изд., М., 1986, гл. XXXII–XXXIII.
-
"Советская внешняя политика в г. "холодной войны" (1945–1985 гг.). Новое прочтение". (под ред. проф. Л. Н. Нежинского). М., 1995, стр. 402–452.
-
Г. Киссинджер. Дипломатия. М., 1977, гл. 29.
|
4.3. Политика США и американско-советские отношения во второй половине 70-х годов |
|
|
Растущая внешнеполитическая активность СССР крайне негативно воспринималась политической элитой США. В стране постепенно активизировались силы, выступавшие против продолжения линии на сохранение в советско-американских отношениях курса разрядки и сотрудничества. Эта тенденция отмечалась еще на завершающем этапе пребывания в Белом доме администрации Дж. Форда. Выработанные двумя государствами компромиссные решения в различных областях их взаимоотношений, и в первую очередь в области контроля над вооружениями, стали критиковаться как "односторонние уступки" американской стороны. "Давление противников разрядки, – свидетельствовал американский историк, в прошлом дипломат, один из идейных отцов стратегии сдерживания Дж. Кеннан, – никогда, даже в момент ее наивысшего развития, не прекращалось в Вашингтоне: оно только подавлялось превосходящим престижем и авторитетом Белого дома. По мере же того, как власть никсоновской администрации ослабевала в 1973 и 1974 годах, силы, выступающие против разрядки, снова развертывали свои боевые порядки". Важными аргументами этих сил в их выступлениях о необходимости подхода к Советскому Союзу с более жестких позиций стала активизация советской политики в зоне "третьего мира", что многими в Вашингтоне рассматривалось как нарушение договоренностей о статус-кво. Особенно остро реагировали в Америке на советскую поддержку правительств новых независимых государств, пришедших к власти после крушения португальской колониальной империи, – Анголы и Мозамбика. Президент Дж. Форд отказался даже употреблять слово "разрядка", характеризуя советско-американские отношения, заменив его на термин "мир, достигаемый путем демонстрации силы" (peace through strength).
В практику двусторонних отношений начала довольно широко внедряться политика "увязок" – попыток обусловить решение каких-либо вопросов переменами в политике СССР в других областях. Наиболее характерным примером подобного рода "увязок" стала небезызвестная поправка Джексона – Вэника, принятая конгрессом США в декабре 1974 г., ставившая предоставление СССР режима наибольшего благоприятствования в торговле и возможность использования им кредитов американского Экспортно-импортного банка в зависимость от изменения в правилах советского эмиграционного законодательства. Это вело к росту взаимного недоверия, свертыванию двусторонних связей. В январе 1975 г. советское правительство официально уведомило США, что оно не считает возможным ввести в действие советско-американское торговое соглашение 1972 г. и прекращает выплаты по связанному с ним соглашению о расчетах по ленд-лизу. С марта 1976 г. фактически приостановились переговоры по подготовке договора ОСВ-II, хотя Владивостокские договоренности, достигнутые в ноябре 1974 г. между Дж. Фордом и Л. И. Брежневым, давали хорошие предпосылки для скорейшего достижения соглашения в этой критически важной области.
|
4.3.1. Президентство Картера. "Сотрудничество и соперничество" |
|
|
Наряду с проблемами советско-американских отношений, в США, где в канун президентских выборов 1976 г. на арену все больше выходили силы, открыто выступавшие против продолжения политики разрядки (например, созданный весной 1976 г. "Комитет по существующей опасности"), существенное звучание приобретали чисто внутриполитические проблемы и прежде всего вопросы, прямо увязывавшиеся с разгоревшимся после 1972 г. "Уотергейтским скандалом". Этот скандал нанес сильнейший удар по престижу правящей республиканской партии, привел к досрочному уходу Р. Никсона с поста президента и был активно разыгран в ходе избирательной кампании соперниками республиканцев – демократами, которые выдвинули своим кандидатом на президентский пост губернатора штата Джорджия Дж. Картера. Избирательная кампания шла под лозунгами кардинального пересмотра всего политического курса прежней администрации, избрания "чистого, морального и эффективного" руководства. Выиграв выборы, Дж. Картер привел с собой в Белый дом весьма разнородную команду. Большинство связанных с внешней политикой административных постов получили представители трех весьма разнородных социально-политических группировок американской элиты: деятелей умеренно-либерального толка – Г. Браун, П. Уорнке, С. Вэнс, Э. Янг, М. Шульман; политиков, занимавших жестко антисоветскую, конфронтационную позицию – З. Бжезинский, Дж. Шлесинджер, С. Хантингтон; на рабочие посты в федеральных ведомствах пришли сотрудники, представлявшие интеллектуальное сообщество Гарварда, Массачусетского технологического института, Колумбийского университета, Брукинского института.
Для администрации Дж. Картера была характерна разноголосица во мнениях, споры вокруг вопросов внешней политики среди высших должностных лиц. Это прежде всего относилось к основным советникам Дж. Картера по вопросам внешней политики – госсекретарю С. Вэнсу и помощнику по национальной безопасности З. Бжезинскому. С. Вэнс полагал, что во имя собственных долгосрочных политических интересов США не должны портить отношения с СССР, что в целом необходимо поддерживать какой-то минимум взаимопонимания ради стабилизации положения в различных регионах мира и контроля над вооружениями. З. Бжезинский же считал, что не следует предпринимать никаких позитивных шагов в отношении СССР, а надо активно использовать разнообразные рычаги для воздействия на его политику с целью ее изменения. За годы своего правления Дж. Картер под воздействием своих главных советников то и дело менял внешнеполитический курс. Как утверждают, в случаях, когда сделанные ему Вэнсом и Бжезинским рекомендации кардинально расходились, Дж. Картер просто складывал оба документа в папку и давал своим помощникам для подготовки выступления.
Центральным направлением американской международной политики в период президентства Дж. Картера стала попытка утверждения в мире универсальных норм в области прав человека, применения этой установки в качестве критерия подхода США ко всем государствам мира. Так, была существенно сокращена американская помощь авторитарным режимам в Бразилии, Чили и Аргентине, развернута достаточно жесткая критика гуманитарной практики их правительств, что впоследствии (правда, намного позже) содействовало переходу этих государств к демократической форме правления. Однако этот во многом идеалистический подход работал крайне неэффективно, ибо на практике администрации то и дело приходилось его корректировать, поскольку целый ряд стратегических партнеров Соединенных Штатов в различных регионах мира был далек от идеалов демократических режимов. США были вынуждены продолжить тесное военно-политическое и экономическое сотрудничество с репрессивным южнокорейским режимом Пак Чжон Хи, укреплять связи с шахским Ираном, оказывать помощь правительству А. Садата в Египте, стимулируя движение последнего к мирному процессу с Израилем. Пожалуй, наиболее выпуклым примером того, какие коррективы вносили геополитические соображения в идеалистические намерения американской администрации, являлась политика Дж. Картера в отношении Пакистана. Осудив режим генерала Зия уль-Хака, возникший там после военного переворота 1977 г., за массовые нарушения прав человека и, особенно, за казнь гражданского премьер-министра предыдущего правительства З. А. Бхутто, администрация США резко сократила помощь этому традиционному американскому клиенту. Особенно резко выступили Соединенные Штаты в связи с появившимися сведениями о стремлении Пакистана создать собственное ядерное оружие. Тем не менее позднее, когда Советский Союз осуществил в конце 1979 г. ввод своих войск в Афганистан, Вашингтон направил Исламабаду предложение о возобновлении американской помощи.
В отношении Советского Союза главным направлением своей политики администрация Дж. Картера сделала ставку на активное противостояние СССР по всем основным направлениям международной политики. Официально провозгласив проведение в отношении Советского Союза курса на "сотрудничество и соперничество", на практике же она следовала основным тезисам статьи С. Хантингтона, директора Центра внешнеполитических исследований Гарвардского университета. Он полагал, что во-первых, соперничество с СССР, свойственное холодной войне, хотя и должно сочетаться с сотрудничеством и определенным взаимодействием между двумя странами, тем не менее первостепенное значение в этих отношениях все же принадлежит соперничеству. Во-вторых, новые оценки соотношения сил исходили из того, что сложилось общее примерное равенство военных возможностей СССР и США, что не отвечает долгосрочным стратегическим интересам США и требует корректировки в американскую пользу. По мнению С. Хантингтона, Соединенным Штатам целесообразно в проведении своей политики в отношении СССР широко практиковать пропаганду таких фундаментальных американских ценностей, как права человека и национальная независимость, использовать невоенные преимущества США, а в случае необходимости – и вооруженные силы для предотвращения расширения враждебного влияния Советского Союза в критически важных районах мира. Ориентируясь на соперничество с СССР, администрация – как свидетельствует президентская директива № 18 – считала, что США смогут добиваться успехов в этом соперничестве прежде всего невоенными средствами, а наращивание военного потенциала следует проводить умеренно, не преувеличивая военную угрозу СССР и не подрывая процесса контроля над вооружениями.
На практике эти рекомендации были активно использованы Соединенными Штатами в их пропаганде и политике в отношении Советского Союза. С первых же месяцев после прихода в Белый дом администрация широко развернула кампанию по борьбе за права человека в СССР. К ней были подключены и аппарат президента, и госдепартамент, и финансировавшиеся из федерального бюджета радиостанции – "Голос Америки" и "Свобода/Свободная Европа". Вопросы о положении с правами человека в Советском Союзе, о деятельности диссидентских организаций и отношении к ним советских властей не только активно поднимались в выступлениях представителей администрации, материалах прессы и радиопередачах, но и ставились перед советскими руководителями на официальных двусторонних и многосторонних переговорах.
Советское руководство резко негативно отнеслось к этому новому повороту в американской политике. Москва полагала, что проблема соблюдения прав человека в СССР изобретена американской администрацией для оказания давления на нее с целью добиться критических уступок на переговорах по ограничению стратегических вооружений. У нее были для этого все основания. Так, весной 1977 г. во время своего первого визита в СССР новый государственный секретарь США С. Вэнс изложил так называемый "всеобъемлющий" вариант Пентагона в качестве позиции новой администрации на переговорах по разоружению, по существу предусматривавший кардинальный отход от всего, что было наработано в области контроля над вооружениями с предыдущей администрацией (о проблемах ограничения стратегических вооружений см. ниже). В Белграде, на первой после подписания Хельсинкского Заключительного акта встрече СБСЕ американская делегация уходила, по мнению СССР, от конструктивного обсуждения реальных проблем безопасности и сотрудничества, настаивая в первую очередь на неукоснительном выполнении положений "третьей корзины". США явно демонстрировали избирательный подход, двойной стандарт в оценке положения дел с правами человека в социалистических странах – настаивая на их безусловном выполнении СССР и его основными союзниками, Вашингтон не только спокойно взирал на их нарушение в Китае, но и активно расширял свои связи с КНР (1). Кроме того, администрация Дж. Картера явно нарушала достигнутые уже с ней самой советско-американские договоренности. Наиболее очевидным этот отход от согласованных позиций проявился в вопросе ближневосточного урегулирования. Вопреки достигнутой осенью 1977 г. договоренности между А. А. Громыко и С. Вэнсом о том, что этот процесс должен проходить в рамках или под эгидой Женевской конференции по Ближнему Востоку (где сопредседателями являлись США и СССР), американская администрация под давлением Израиля и произраильских лоббистов в США повела дело к стимулированию заключения сепаратного, без участия Советского Союза, договора между Египтом и Израилем, что было позднее реализовано в виде подписанных в Кэмп-Дэвиде соглашений.