Файл: прилепин паталогии.pdf

свои  пальцы; еще  я хочу почувствовать 
свою  кожу, свои соски,  и узнаю их, 
болезненные, сморщенные, как у 
старика, потершись о тельник. 
     'Мое тело', - еще раз повторяю я. 
     Пытаюсь согнуть и разогнуть 
пыльцы, окоченелые, они не поддаются. 
     - Егор, строй своих. 
     'Чей это голос? Кажется, взводный 
что-то сказал...' 
     Выискиваю  взглядом Кизю...  
Монаха...  Степку  Черткова...  Скворца... 
Андрюха Конь стоит, расставив ноги, 
держит пулемет наперевес... 
     'Надо же, я еще людей узнаю...' - 
удивляюсь я. 
     Открываю  рот,  хочу  что-то  сказать,  
но раздается нечленораздельный, 
сипло-писклявый звук. Оборачиваюсь  
по  сторонам: не заметил,  не услышал 
ли 
кто...  Говорю несколько слов шепотом: 
'Е-гор...  из-за  леса,  из-за гор... 

Егор... едет дедушка Егор... сам  на 
коровке... детки на лошадках...  внучки 
на козлятах... а жена на сивом мерине...' 
Нет, дар речи меня еще не покинул. 
     - Строимся, братцы! 
     До того как мы взберемся на холм, 
нас, наверное, не убьют. 
     Построившись повзводно и с 
интервалом, топчемся нерешительно. 
     - С Богом, родные... - говорит 
Сем?ныч по рации. 
     Хватаю  ртом  воздух, ноги уже бегут, 
легко бежать,  кажется,  толкнусь 
сейчас и взлечу... Рассыпаемся по 
взгорью, интервал - пять-семь метров. 
Бегу 
первым.  Пацаны  чуть  поодаль.  
Слышится  топот  и  мерная  тряска  
чего-то 
железного в  карманах.  В голове ни 
одной мысли. На  голове шапочка, в 
руках 
автомат. Все на месте. 

     Подъем  становится   круче,   
сбавляем   ход.  Еще  десять  шагов,  еще 
пятнадцать, еще пять... Так бы и 
взбираться на этот холм бесконечно. 
     'Сейчас  выползем  наверх,  а там  -  
море...  И в  море  Дашенька',  - 
неожиданно проносится в голове, как 
спугнутая птица, одна мысль. 
     - Стоп! - глухо говорит Шея. 
     Падаем на землю:  ноги расставлены 
широко,  левая рука,  присогнутая  в 
локте,  выбрасывается  вперед, в правой 
-  ствол;  при падении основной упор 
приходится на левую руку. 
     Сем?ныч, Шея и Столяр уползают 
выше, у всех троих бинокли. Замечаю, 
что 
они  ползут к нескольким людям, уже 
пришедшим и разместившимся  на холме  
до 
нас. 
     'Разведка, смотри-ка ты...' 

     Позади раздается ровное, мощное 
гуденье. 
     'Танки'. 
     Смотрю в упор на землю. Рация подо 
мной. 
     'Не услышу'. 
     Ложусь на бок. 
     - Выдвигаемся, - слышится тут же 
чей-то голос в динамике. 
     'Как быстро', - успеваю подумать я. 
     - Пошли! - говорит Язва. 
     Гуденье все ближе. 
     Взлетаем на холм, инстинктивно 
пригибаясь. 
     Селенье  подставляет  солнцу  бока  
ладных  домишек.  Кажется,  селенье 
повернулось к нам спиной. Много 
деревьев. Глаза елозят туда-обратно, 
ищут те 
самые четыре дома, которые нам 
нужны... 
     'Где? Где? Где? Да вот же они!' - 
понимаю я. 

     Одновременно  выезжают,  взрыхляя   
землю,   два  танка,   выворачивают 
напрямую. А за ними и  бэтээры. 
Солдатики,  приехавшие на броне, 
спрыгивают, 
спотыкаясь. Мы стремимся к машинам, 
как цыплята к курицам. Путаемся 
немного. 
     Шея орет на Хасана: 
     - За бэтээром выстраивайтесь, за 
бэтээром! 
     'Ага, нам танк достался!' - думаю я. 
     Каждое отделение встает за своей 
машиной. 
     'А ведь не  херово  быть командиром, 
- думаю я, догоняя чуть  сбавивший 
ход танк и  глядя на его изящный  
монументальный зад, подрагивающий 
метрах в 
пятнадцати от меня, - я ближе всех к 
этой махине...' 
     Выпрыгиваю из колеи танка, беру в 
беге немного вбок, пытаюсь разглядеть