ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.04.2021
Просмотров: 3341
Скачиваний: 3
числе строительство высокоскоростных маги-
стралей между городами Европейской части
России) – около 2 трлн рублей.
4. Экспортно-ориентированное строительство га-
зопроводов «Северный поток» (первый уча-
сток введен в 2011 г.), «Южный поток», «Ал-
тай» и др. – 1,24 трлн рублей.
5. Программа социально-экономического разви-
тия Дальнего Востока и Забайкалья, принятая
в 2013 г. – 10 трлн руб. до 2025 г.
6. Создание глобальной навигационной спутнико-
вой системы «Глонасс» – 0,32 трлн рублей.
7. Развитие Северного морского пути (СМП) и др.
Только по мегапроектам в ближайшее десятиле-
тие возможна потеря биосферных функций и экоси-
стемных услуг природных ландшафтов и их полное
разрушение на нескольких миллионах гектаров.
Ресурсы экосистемных услуг в региональных
стратегиях социально-экономического развития.
За редким исключением (Камчатский край, Респуб-
лика Алтай, Иркутская и Томская области, Республи-
ка Бурятия и др.) в региональных «стратегиях 2020»
такой стратегический ресурс, как экосистемные ус-
луги, фактически не задействован в перспективах
развития. В редких случаях, как это наблюдается для
регионов Нижней Волги и Северного Кавказа, он
учитывается в качестве основы для развития рекре-
ации в качестве перспективной отрасли хозяйства.
Но и в этом случае в перечне приоритетов развития
региона он занимает нижние строчки: Волгоградская
область – «…расширение инфраструктуры рекреаци-
онных комплексов, стимулирование потока инвести-
ций в уникальные природные заповедники» (7-я по-
зиция), Астраханская область – «формирование ту-
ристического кластера» (8-я позиция), Республика
Калмыкия – «развитие туризма» (5-я позиция).
Создается впечатление, что для регионов России
будущее никак не связано с сохранением и восстано-
влением природных ландшафтов, обеспечением ка-
чества окружающей среды и устойчивым пользова-
нием природными ресурсами. Есть исключения, но
они немногочисленные. Так, в рамках реализации
Стратегии регионального развития Томской области
выделен приоритет в использовании недревесных
ресурсов леса – в 2011 г. ягод и грибов заготовили и
продали более чем на 30 млн долларов США. На ме-
стном рынке реализуется 38,5% дикорастущей про-
дукции, в Сибирском федеральном округе – 6,5%, в
других регионах России – 18,5%. Доля экспорта в об-
щем объеме реализации дикорастущей продукции
томских компаний составляет 36,5%, основные экс-
портные поставки (80%) идут в Китай. Заготовками
дикоросов в Томской области занимаются более де-
сяти коммерческих организаций. Здесь принята дол-
госрочная целевая программа «Развитие сферы за-
готовки и переработки дикорастущего сырья в Том-
ской области на 2013–2015 годы». Общий объем ин-
вестиций, который планируется привлечь в сферу за-
готовки и переработки ягод, грибов и орехов, превы-
сит 400 млн рублей. В результате реализации про-
граммы общий объем заготовки всех видов дикорас-
тущего сырья должен вырасти с 10 тыс. тонн в 2013 г.
до 16 тыс. тонн в 2015 г. Также планируется, что до-
ля реализации продукции на основе дикорастущего
сырья за пределы региона в общем объеме собст-
венного пищевого производства увеличится с 65% в
2013 г. до 75% в 2015 г. В рамках программы плани-
руется производство гранулированных грибов и кед-
рового молочка.
Тренды в состоянии и потреблении
экосистемных услуг России
за последние 20 лет
За время, прошедшее после выхода в свет книги
«Стратегические ресурсы России», где нами в разде-
ле «Биологические ресурсы» (Тишков, 1996) только
упоминалась возрастающая ценность биологическо-
го и ландшафтного разнообразия страны и его экоси-
стемных услуг, собственно в структуре ландшафтно-
го покрова России существенных перестроек не про-
изошло, за исключением резкого усиления процес-
сов урбанизации, деградации и фрагментации ланд-
шафтов Новой Москвы (около 160 тыс. га), включен-
ных в 2012 г. в состав Москвы, расширение площади
нарушенных ландшафтов в районах освоения угле-
водородов в Ненецком и Ямало-Ненецком округах.
Для ландшафтов России, несмотря на некоторое
снижение темпов роста производства в последние
годы, в целом отмечается рост «экологического сле-
да» (на 2012 г. – около 4,4 глобальных гектаров, поч-
ти 2/3 которых составляет «углеродный след»), хотя
по данным ВВФ (Стратегия Всемирного фонда…,
2013) биологическая емкость территории страны
(около 5 глобальных гектаров) пока не превышена.
Но если рассматривать «экологический след» диф-
ференцированно по типам ландшафтов, то выделя-
ется группы ландшафтов, для которых биологиче-
ская емкость среды уже превышена (степи, лесо-
степь и широколиственные леса Русской равнины,
81
Глава 7. Экосистемные услуги ландшафтов как один из главных стратегических ресурсов России
фрагменты средиземноморских ландшафтов Запад-
ного Кавказа, предгорья и низкогорья Северного
Кавказа и др.). Кроме того, несмотря на избыточ-
ность ресурсов пресных вод в стране и обилия пре-
сноводных водоемов – озер, рек и водохранилищ – в
России сохраняются относительно высокие показа-
тели «водного экологического следа» (безвозврат-
ных потерь), что на фоне глобального дефицита пре-
сной воды выглядит нерационально.
В отношении биологического и ландшафтного
разнообразия определились следующие тренды.
Биологическое разнообразие:
– до критического уровня сократилась числен-
ность целого ряда видов животных, охрана которых
декларировалась включением их в Красную книгу
Российской Федерации либо в региональные Красные
книги (сайгак, кавказский тур, белый медведь, кулик-
лопатень, краснозобая казарка, кречет, сапсан и др.);
– за счет разрушения местообитаний на Черно-
морском побережье и вне охраняемых территорий За-
падного Кавказа ухудшилось состояние популяций
редких видов растений, занесенных в Красную книгу
Российской Федерации и в Красную книгу Краснодар-
ского края (особенно в Имеретинской пойме и в рай-
оне Красной поляны);
– существенно расширились инвазии чужеродных
видов растений и животных и их натурализация в на-
рушенных и полуприродных экосистемах Российской
Федерации, особенно после вступления России в ВТО
и либерализации торговли аграрной продукцией с
другими странами;
– усилился негативный эффект инвазий чужерод-
ных видов в пресноводные и морские экосистемы, в
первую очередь в Черное, Азовское и Каспийское мо-
ря, где произошла полная трансформация бентосных
сообществ и пищевой цепи аборигенных видов рыб;
– существенно выросла трансформация и угрозы
биоразнообразию сухопутных экосистем полуостро-
ва Ямал и высокопродуктивным морским экосисте-
мам Обь-Тазовской губы (уникальное стадо сиговых
рыб) в результате освоения новых месторождений
углеводородов и транспортного строительства (ав-
томобильной и железной дороги);
– за счет роста браконьерства в некоторых реги-
онах России сокращается численность копытных жи-
вотных (хотя в целом по стране их численность ста-
бильна и даже растет) – дикого северного оленя, ло-
ся, снежного барана и др.);
– остановилось падение, а в некоторых случаях
начался рост численности (восстановление) некото-
рых видов животных, в том числе входящих ранее в
федеральную и региональные Красные книги (тигр,
бобр, рысь, белогрудый медведь, сурок, кабарга, си-
бирский горный баран, серна, тетерев и др.);
– расширилась сеть особо охраняемых природных
территорий на Дальнем Востоке и на юге Сибири;
– в России в рамках реализации программы Евро-
пейского Совета «Эмеральд» начал действовать ме-
ханизм выявления и инвентаризации объектов Изум-
рудной сети (the Emerald Network) – территорий осо-
бого природоохранного значения.
Ландшафтное разнообразие:
– усилилась фрагментация горно-тундровых
ландшафтов в центральных районах Кольского полу-
острова, на полярном Урале (строительство дорог и
трубопроводов) и в окрестностях г. Норильск;
– возросла фрагментация ландшафтов тундр и
лесотундры в районах нефтедобычи Ненецкого авто-
номного округа, в том числе в низовьях р. Печоры, в
районах добычи нефти, газа и разведанных месторо-
ждений газоконденсата Ямало-Ненецкого и на севе-
ре Ханты-Мансийского автономных округов, в рай-
онах транспортировки газа и нерегламентированно-
го движения гусеничного транспорта в Таймырском
автономном округе;
– усилились фрагментация и расширение площа-
ди гарей и вырубок по всему ареалу таежных ланд-
шафтов, примыкающих к освоенным районам и
транспортным магистралям, особенно на юге Сибири
и Дальнего Востока;
– традиционные агроландшафты средней и южной
тайги и смешанных лесов трансформировались в ре-
зультате процесса забрасывания пашни и восстановле-
ния на ее месте леса, увеличения площади залежей и
мелколесья с низким уровнем биоразнообразия и низ-
кими кормовыми качествами для мигрирующих птиц;
– продолжаются процессы «островизации» и ми-
нимизации размеров сохранившихся степных ланд-
шафтов вследствие возвращения высоких уровней
распашки земель, нерегламентированного движения
транспорта, участившихся травяных пожаров;
– резко изменилась структура традиционных аг-
роландшафтов среднегорий и высокогорий Кавказа
из-за упадка сельского хозяйства, снижения поголо-
вья скота, прекращения распашки земель и зараста-
ния лесом и кустарниками нижней границы субаль-
пийского пояса;
– деградируют подводные ландшафты Азовского
моря, в первую очередь района Керченского пролива и
прибрежных акваторий Черного моря, из-за загрязне-
82
Глава 7. Экосистемные услуги ландшафтов как один из главных стратегических ресурсов России
ния, инвазий чужеродных видов, антропогенного изме-
нения направленности прибрежных течений и транс-
формации речного стока рек Западного Кавказа, в том
числе р. Мзымта;
– усилилась деградация мелководных ландшаф-
тов дельты Волги и Северного Каспия в результате
действий по стимулированию роста добычи газа и
нефти и развития транспортно-логистических струк-
тур в Волго-Каспийском бассейне;
– повысился риск трансформации подводных ланд-
шафтов в результате загрязнения, повышения мутно-
сти воды на шельфе Баренцева и Печорского морей,
Таблица 18.
Доля площади зональных равнинных и горных ландшафтов, полностью измененных в процессе
хозяйственной деятельности, от площади основных природных зон России (цифра для оценки – Первый
национальный доклад …, 1997; Тишков, 2005).
Природная зона
Доля полностью
Основные факторы
трансформированных
трансформации
ландшафтов суши, %
1996 (расчет по
2013 (предварительная
статистическим оценка по статистическим
показателям)
показателям)*
Полярная пустыня
0,06
0,10
добыча минерального сырья,
и тундра (суша)
загрязнение, строительство
линейных сооружений (дороги,
трубопроводы и пр.),
нерегламентированное
движение транспорта,
подтопление, загрязнение
Тайга: северная
0,84
1,20
вырубки, пожары,
Средняя
1,80
2,50
заболачивание, добыча
Южная
10,20
12,00
минерального сырья,
загрязнение воздуха, распашка
земель, гидростроительство,
подтопление, загрязнение
Широколиственные
32,65
34,20
распашка земель, населенные
и смешанные леса
пункты, коммуникации,
гидростроительство,
подтопление
Лесостепь и степь
40,50
43,50
распашка земель, выпас скота,
водная эрозия, промышленные
объекты, гидростроительство,
нерегламентированное движе-
ние транспорта, населенные
пункты и коммуникации,
травяные пожары
Полупустыня
21,18
20,50
выпас скота, дефляция, иррига-
и пустыня
ция, засоление почв, нерегла-
ментированное движение тран-
спорта, хранилища отходов
Горы Кавказа,
29,20
30,00
выпас скота, добыча минераль-
Сибири и Дальнего
ного сырья, гидростроительст-
Востока
во, рекреация, эрозия, храни-
лища отходов
83
Глава 7. Экосистемные услуги ландшафтов как один из главных стратегических ресурсов России
Байдарацкого залива, Обской и Тазовской губ в рай-
онах разведки и обустройства месторождений углево-
дородов и роста активности морского транспорта;
– сохраняется риск трансформации подводных
ландшафтов шельфа Охотского моря в районе осво-
ения месторождений углеводородов на о. Сахалин;
– сохраняется угроза деградации мелководных
ландшафтов Балтийского моря, в первую очередь в
районах Куршского залива, перспективных по добы-
че нефти.
Количественные изменения уровня экосистем-
ных услуг выражаются в изменениях площади транс-
формированных ландшафтов (табл. 18), потерях и
восстановлении объемов экосистемных услуг. На-
пример, определенно можно говорить о потерях про-
дукционных качеств растительности при ее транс-
формации, об истощении ресурсов промысловой фа-
уны, о снижении рекреационных качеств тех или
иных территорий. Например, развитие нефтедобычи
в отдельных районах низовий Волги резко снизило
привлекательность этих мест для развития промы-
словой рекреации – охоты и любительского рыболов-
ства, что повлекло за собой значительные издержки
в доходах местного населения, региональных транс-
портных служб и сферы услуг.
Перспективы использования экосистемных
услуг как стратегического ресурса
устойчивого развития России
Биопродукционная составляющая экосистем-
ных услуг, несомненно, – ведущая по своим энерге-
тическим и вещественным параметрам. Она лежит
в основе всех трофических пирамид и пищевых це-
пей природных экосистем, обеспечивает передачу
по ним вещества и энергии, определяет функциони-
рование сельского хозяйства. Формирование запа-
са фитомассы и первичной продукции обеспечива-
ет оптимальные для биосферы параметры баланса
углерода, КПД утилизации ФАР, нормальное функ-
ционирование биоты и природных экосистем, про-
дуцирование биологических ресурсов (строитель-
ной и топливной древесины, естественных кормов
для скота, технического, пищевого и лекарственно-
го сырья), климаторегулирующих, водорегулирую-
щих и почвозащитных функций, условий для рекре-
ации и пр.
Понятно, что необходим учет «экстраполяцион-
ной ценности» полученных первичных данных по
продуктивности при региональных, национальных и
глобальных оценках продуктивности, биогеохимиче-
ских циклов, углеродного баланса и роли в нем рас-
тительности. Еще более остро вопрос о ценности
первичных оценок продуктивности и их адекватно-
сти для пространственных количественных оценок
биологического круговорота и балансовых построе-
ний стоит для различного рода «продукционных»,
«динамических», «углеродных» моделей и интерпре-
тации данных дистанционных исследований Земли,
в том числе космической спектральной съемки (на-
пример, NDVI). В прикладном отношении коррекция
продукционных данных важна для формирования
ориентиров эколого-экономической оценки потенци-
ала территории и последствий его изменений в ре-
зультате хозяйственной деятельности и изменений
климата.
Сами идеи включения «экосистемных услуг» в си-
стему природоохранных действий на глобальном, на-
циональном, региональном и локальном уровнях – не
наше изобретение. Р. Костанза (Costanza et al., 1997)
еще в начале 1990-х годов показал возможности
оценки глобальных (мировых) «экосистемных услуг»,
используя, по сути дела, рентный подход. Среди пуб-
ликаций последних лет можно выделить работы Дж.
Диксона с коллегами Института Всемирного Банка
(Диксон и др., 2000, Диксон, Паджиола, 2003), а так-
же серию публикаций в «Ecological economics», на-
пример, статью по типологии эсосистемных функций,
товаров и услуг для их классификации, описания и
оценки
,
обобщение И.П. Глазыриной (2001) о роли
природного капитала в экономике России в переход-
ный период и нашу монографию (Тишков, 2005). Вме-
сте с идеями «зеленых счетов», «природного капита-
ла», экономической оценки биоразнообразия интерес
к «экосистемным услугам» стал внедряться в эконо-
мическую и экологическую практику (Экономика со-
хранения биоразнообразия, 1999, 2002). Несмотря на
то, что еще недавно для природных благ и услуг не
было традиционного рынка, спроса и предложения в
их привычном понимании, за сравнительно короткий
срок начал складываться международный рынок
«экосистемных услуг», а в некоторых странах и наци-
ональный и региональный рынки.
Насколько экосистемные услуги могут рассмат-
риваться в контексте рыночных отношений, судить
пока рано, так как до сих пор в развитых странах, а
также в России их денежное выражение получается
не при обычных оценках товаров и услуг, а на осно-
вании так называемой «готовности платить». Отсю-
да вытекает и неприятие многих позиций в концеп-
84
Глава 7. Экосистемные услуги ландшафтов как один из главных стратегических ресурсов России
ции экосистемных услуг со стороны экономистов, в
том числе и прямые обвинения авторов концепции в
том, что игнорируется «затратный» характер оценки
экосистемных услуг, например, их оценка через за-
траты на поддержание биосферных функций – охра-
ну заповедников, национальных парков, научные ис-
следования, мониторинг состояния биоты и экоси-
стем, их восстановление и пр. К идеям учета экоси-
стемных услуг как экономического выражения био-
сферных функций биоты и экосистем в природоох-
ранной деятельности мы пришли при исследовании
параметров продуктивности растительного покрова
в качестве интегрального показателя средообразую-
щей роли биоты и функционирования ландшафтов.
Наиболее показательными здесь могут стать пред-
варительные денежные оценки экосистемных услуг
и их современной изменчивости для южнотаежных
лесов и степей Европейской части России, проведен-
ные нами в соответствии с преемственностью поня-
тий «биосферные функции» и «экосистемные услу-
ги» ландшафта.
Биосферные функции и экосистемные услуги:
перспективный эффект
для природы, хозяйства и на-
селения
. Количественное выражение биосферных
функций и экосистемных услуг для природных комп-
лексов России можно найти в отдельных публикаци-
ях экономистов (Экономическая оценка…, 2001) и в
наших публикациях (Мартынов, Тишков, 2002; Тиш-
ков, 2005).
В табл. 19 кратко определены соотношения поня-
тий «биосферные функции», «экосистемные услуги» и
«средообразующий эффект» (для природы, хозяйства
и населения). Собственно, они и дают биоресурсный
(биопродукционный) потенциал ландшафта – суммар-
ное выражение набора природных благ (товаров и
услуг), проявляемое на локальном и, реже, регио-
нальном уровнях, но складывающихся в глобальный
эффект. Их качественное и количественное прояв-
ление перекрывается, взаимодополняется и только в
редких случаях имеет самостоятельный характер.
Следует понимать, что в отсутствие нормальных
рыночных отношений в сфере экосистемных услуг
говорить об их денежном выражении действительно
очень сложно. В то же время Рамочная конвенция об
изменениях климата и Киотский протокол показали
возможность формирования глобального рынка эко-
системных услуг в отношении выбросов парниковых
газов. В США и Европе сложились национальные и
региональные рынки в этой сфере (правда, с весьма
низкими ценами на выбросы СО
2
). В некоторых стра-
нах, сложились на законодательном уровне рынки в
области охраны и поддержания качества стока рек,
когда нижележащие по течению регионы оплачива-
ют «работу» регионов в верховьях рек. Аргументы в
пользу перехода на новый уровень оценки экоси-
стемных услуг с использованием стоимостных пока-
зателей и их интеграции в систему регионального уп-
равления таковы:
– экономическая ценность природных ландшаф-
тов и их биоты по мере расширения хозяйственной
деятельности на местном, региональном и глобаль-
ном уровнях растет;
– если можно говорить о деградации и восстано-
влении экологических услуг, то изменчивость их объ-
ема может иметь количественное выражение в «про-
изводимой работе» и продукции (товарах);
– отсутствие адекватных методов оценки – не
аргумент для отказа в использовании экосистемных
услуг при принятии управленческих решений; здесь
следует говорить об отсутствии политической воли и
недостаточности институциональных основ перехо-
да на новые экономические механизмы природо-
пользования;
– «тирания дисконтирования» для долговремен-
ных природоохранных проектов, ориентированных
на экосистемные услуги, вполне устранима.
По сравнению с началом 1990-х годов весь мир и
вместе с ним Россия существенно продвинулись в по-
нимании такого стратегического ресурса устойчивого
развития, как экосистемные услуги. В период между
Саммитами по устойчивому развитию в Рио-де-Жа-
нейро в 1992 и 2012 гг. наметился существенный про-
гресс в принятии идей «зеленой экономики», эконо-
мических механизмов в охране природы и природо-
пользовании. Россия вследствие относительно сла-
бой нарушенности зональных ландшафтов и низкой
антропогенной нагрузки на большей площади (осо-
бенно в Азиатской части страны) сохраняет за собой
позиции экологического донора планеты. А раз так,
то эта позиция страны должна быть максимально ис-
пользована на всех уровнях, в первую очередь, гло-
бальном. Здесь претензии страны на частичную меж-
дународную финансовую компенсацию затрат на
природоохранную деятельность России, особенно на
поддержание национальной системы особо охраняе-
мых природных территорий, защиту лесов и мест вос-
производства мигрирующих видов вполне очевидны.
То, что сейчас выполняется в рамках проектов
Глобального Экологического Фонда (ГЭФ) на терри-
тории России, причислить к компенсационным меха-
85
Глава 7. Экосистемные услуги ландшафтов как один из главных стратегических ресурсов России