С другой стороны, такое поведение можно истол­ковать моделированием пли социальным научением. Приведенные данные можно интерпретировать как наивную реакцию правонарушителей из низов сред­него класса, которые, подражая поведению других, их действиям, казалось бы, сулившим вознаграждение, оказались недостаточно опытными, чтобы избежать задержания и разоблачения. Более опытные и ловкие могли начать воровать раньше и вовремя скрыться. Другие, имитирующие поведение этих первых, запаз­дывали с совершением кражи и были застигнуты по­лицией.

Таким образом, индивид, который часто сталкивается с об­ществом. совершая незаконные или левнантные по­ступки, подвергается многочисленным и тяжелым фрустрациям особенно в раннем периоде развития, и все же не отказывается от надежд. В поддержку своего аргумента Берковиц приводит данные исследований преступности, которые говорят о том. что делипквентные дети по сравнению с неделинквептпыми испытывали значительно больше деприваций и фрустраций на про­тяжении своей жизни. Берковиц также считает, что пренебрежение или игнорирование родителями по­требности ребенка в любви и нежной привязанности создают у него внутреннее состояние фрустрации, ко­торая порождает недоверие ко всем людям в социаль­ном окружении. Генерализованное недоверие, перено­сится на улицу и в школу, и ребенок может среди одноклассников чувствовать себя «обделенным судьбой». Такого рода фрустрации могут затруднять ребенку установление эмоциональных связей с окру­жающими его людьми, и впоследствии человек может стать обидчивым, злым и враждебным по отношению ко всем людям.

Ситуационные факторы, стимулирующие и управляющие криминальным поведением

Большая часть современных теорий и исследований поддерживает точку зрения, согласно которой челове­ческое поведение определяется взаимодейст вием лич­ности и социальных переменных. Однако некоторые пспхологи-бихевиористы и социологи жалу­ются на то, что многие исследования и теории прене­брегают ситуационными переменными в пользу дне позиционных факторов. Они утверждают, что во мно­гих случаях преступление оказывается всего лишь следствием того, что субъект попадает в неподходящее место в неудачный момент и сталкивается с неподхо­дящими людьми. Например Гиббоне заявляет: «Во многих случаях криминальность определяется не чем иным, как провокациями и аттракциями. исходящи­ми из непосредственных обстоятельств, в которых совершаются девиангные действия. Скиннер, разумеется, может служить образцо­вым примером позиции, согласно которой поведение управляется случайными совпадениями и событиями, происходящими в окружающей среде.

Хэней (Напеу, 1983), говоря о фундаментальной ошибке атрибуции, имеетв виду термин, означающий общечеловеческую тенденцию пренебрегать влияни­ем ситуации и объяснять поведение действующего субъекта особенностями его личности. Фундаменталь­ная ошибка атрибуции совершается нами, когда мы пытаемся объяснить поведение других людей, но не наше собственное. Например, когда у консультантов по исправительным заведениям спрашивали, почему заключенные совершили преступления, которые при­вели их в тюрьму, консультанты почти исключитель­но приписывали причины преступлений скорее дис позиционным или личностным фактором (например, лени или жадности), а не средовым, таким как воспи­тание, бедность, или социальным факторам. С другой стороны, сами заключен­ные думали, что оказались в тюрьме из-за внешних обстоятельств, таких как бед! гость, 1 швозмож I кхть пай- ги хорошую работу, а также физическое и сексуальное насилие. Когда дело касается пас самих, начинает дей­ствовать предрасположенность в пользу себя, тенден­ция объяснять наши добрые дела и правильные поступ­ки диспозиционными факторами, а плохие считать следствием внешних сил и обстоятельств. Например, хорошие оценки на экзаменах мы склонны относить на счсг своего интеллекта и хороших учебных навы­ков. С другой стороны, получив низкую оценку, мы объясняем свой неуспех неудачным стечением обсто­ятельств или несправедливостью экзаменатора.

---

Хэней считает, что личность и внутренние обстоя­тельства лишь в малой степени объясняют наши по­ступки. Он утверждает, что главным определяющим фактором является ситуация, в которой мы находим­ся. По существу, с его точки зрения, в соответствую­щей ситуации любой из нас может совершить крими­нальное действие каждого из нас можно купить.

Ситуации редко бывают статическими. Наше пове­дение в той или иной степени влияет на них, а они, в свою очередь, влияют на наше поведение. Это взаим­ное влияние является одной из причин того, что ис­следователи преступности начинают уделять все боль­шее внимание виктимологии. Жертвы часто оказыва­ют влияние на поведение преступника, особенно в случаях совершения насильственных преступлений. Виктимоло! ия наука, изучающая причины, обстоя­тельства, индивидуальные характеристики и соци­альный контекст, обусловливающие то, что человек становится жертвой. Здесь мы рассмотрим два ситуа­ционных фактора, которые, как представляется, игра­ют особенно важную роль в детерминации антисоци­ального поведения: авторитет и деиндивидуализацию.

Авторитет как фактор, стимулирующий криминальное поведение

Иногда люди ведут себя определенным образом, потому что некто, обладающий авторитетом, велит им так поступить, даже если они сами считают эти дей­ствия«несправедливыми». Кельман и Гамильтон называют этот феномен «пре­ступлением из послушания». Преступление из послушания - это действие, выполняемое потрсбованию авторитетного лица, которое считается незаконным либо аморальным большинством членов общества (Кейпап апс] Напнкоп, 1989, р. 46). Классическим при­мером такого преступления является приказ военно­го начальства убивать без разбора или совершать ка- кие-то другие жестокие действия, подобно массовому зверскому уничтожению во время войны во Вьетнаме жителей деревни Май Лэй лейтенантом У. Келли и его подчиненными. Примером преступления из послуша­ния в политико-бюрократическом контексте может служить Уотергейтский скандал, когда в июне 1972 го­да группа людей под покровительством Белого Дома проникла в отель «Уотергейт» с целью установить скрытые микрофоны в офис национального комитета оппозиционной демократической партии. Преступле­ния из послушания — широко распространенное яв­ление в корпоративном мире; оно будет предметом более детального обсуждения в главе 11.

Пытаясь определить некоторые из переменных, влияниях на послушание властям, Стенли Милграм провел серию экспериментов, в кото­рых испытуемыми были оплачиваемые добровольцы, откликнувшиеся на помещенную в газете рекламу. Целью этих экспериментов, получивших в дальней­шем широкий общественный резонанс и описываемых теперь почти в любом учебнике психологии, было установнть, до какой мощности электрических разрядов могу т дойти испытуемые, подвергая ударам ни в чем неповинных люден по требованию олицетворяющей авторитет фигуры.

---

Испытуемые были взрослые лица мужского пола в возрасте от двадцати до пя гидесяти лет, из разных со­циально-экономических слоев. Им было сказано, что целью эксперимента является изучение влияния на­казания на запоминание. В эксперименте участвуют «учитель» и «ученик». Испытуемые незналп, что роль ученика всегда достается помощнику экснсриментато ра, который действует по заранее разработанному сце­нарию. Подбрасывается специально изготовленная поддельная монета, и получается всегда так, что «наи­вному» испытуемому выпадает роль учителя. После этого «жертву-ученика» уводя г в соседнюю комнату и привязывают ремнями к «электрическому стулу» в присутствии «учителя».

Затем «учителя» приглашают в другую комнату, где он видит «электрогенератор», внушительного вида аппарат, на передней панели которого имеется 30 пе­реключателей, якобы позволяющих наносить «учени­ку» удар электрическим током в диапазоне 15- 450 вольт с пошаговым переключением в 15 вольт. Кроме того, шкала была разделена на несколько ин­тервалов, помеченных ярлычками: «легкий шок», «оченьсильный шок», «опасно для жизни», «сильней­ший шок» и так далее, до последней отметки «XXX». Каждый раз, когда ученик дает неверный ответ, учи­тель (согласно инструкции) должен переключать элек­трогенератор на одну ступень выше, повышая, таким образом, мощность разряда на 15 вольт. «Ученик» на самом деле, разумеется, никаким ударам электротока не подвергался, но специально давал неправильные ответы: он только симул провал страдания, кричал, сто­нал, вопил якобы от все более и более сильной боли, умолял испытуемого Перестать наносить удары, сту­чал в стену и требовал прекратит!, эксперимент.

Милграм хотел определи ть, как далеко могут зайти люди, подчиняясь требованиям лица, обладающего авторитетом (экспериментатора). Полученные резуль­таты оказались неожиданными для него самого. Более 2/3 участников эксперимента подчинились до самого конца и дошли до последней ступени 450 вольт. В последующих экспериментах Мнлграма с участием разных категорий испытуемых (вклилаЯ как мужчин, так и женщин) были получены схожие результаты.

Многие из испытуемых Мнлграма, хотя и подчиня­лись требованиям экспериментатора, проявляли при этом большое эмоциональное напряжение и диском­форт. Некоторые заикались, кусали губы, заламывали руки, издавали нервные смешки, сильно потели и т. д., особенно после того, как жертва начинала стучать в стеиу, требуя остановит ь эксперимент (МПдгат, 1963). По окончании эксперимента некоторые из испытуе­мых говорили, что они хотели перестать наказывать жертву, по продолжали это делать, потому чтоэкспе- риментатор не позволил бы им прекратить экспери­мент. Мнлграм заключает: «Оказываясь в лаборато­рии, индивид оказывается во власти ситуации, кото­рая начинает все больше и больше определять его по-, ведение».

---

В дальнейших исследованиях Милграм модифици­ровал экспериментальную процедуру, с тем чтобы бо­лее точно определить, какие условия могут ослаблять подчиняемость, а какие наоборот, способствуют ее крайней степени проявления. Например, он варьиро­вал физическую и психологическую дистанцию меж­ду испытуемым и жертвой. Чтобы увеличить психо­логическую дистанцию между ними, Милграм исклю­чил из сценария крики жертвы, которые были запланированы в оригинальном эксперименте. В дру­гом эксперименте, с целью минимизировать физичес­кую и психологическую дистанцию между ними, ис­пытуемого усаживали рядом с жертвой.

В общем, Мил1 рам нашел, что испытуемые меньше подчинялись экспериментатору, когда физический, визуальный и слуховой контакт с жертвой увеличи­вался. Однако чем ближе экспериментатор находился к «учителю», тем более вероятным было подчинение. Милграм не обнаружил существенных личностных и тендерных различий в том, что касалось поведения испытуемых, но оказалось, что женщины при этом пе­реживали состояние более сильного дистресса, неже­ли мужчины.

Влияние таких факторов, как физическая и психо­логическая дистанция, даст основания сделать неко­торые интересные выводы. Если проводить аналогию между исследованиями Милграма и насильственны­ми действиями, то можно ожидать, что чем более им- персональны оружие или ситуация (нс.ихоло1 ическая или физическая дистанция), тем больше вероятность деструктивного поведения и серьезных насильствен­ных действий. Определенно, убить, например, кого-то из огнестрельного оружия с большого расстояния или же выстрелом в упор - далеко не одно и то же. В то же время оба эти варианта совсем не то же самое, что и убить кого-то, задушив голыми руками. По всей види­мости, убийство с помощью огнестрельного оружия — более им персона! ьн ьн I и, возможг го, более летний спо­соб устранения кого-либо, и, таким образом, огне­стрельное оружие с большей вероятностью ведет к со­вершению насильственных действий. Конечно, это предположение означает некоторый отрыв от психо­логического эксперимента в искусственной обстанов­ке, но к этому вопросу стоит вернуться, когда мы бу­дем обсуждать связь между оружием и насилием в главе 8.

При оценке столь сильного влияния требований ав­торитетной фигуры необходимо уделить пристальное внимание реакциям испытуемых в экспериментах Милграма. Индивидуальные различия были выявле­ны в том, как они реагировали па ситуацию, но не в их согласии наносить удары электротоком. Хотя некото­рые из испытуемых отказывались продолжать экспе­римент, когда считали, что причиняют жертве боль, большинство (около 65%) подчинялись требованиям экспериментатора полностью п доходили до последней ступеньки - удара мощностью в 450 вольт. Большин­ство также проявляли тревогу и состояние конфликта. Милграм отметил любопытную рассогласованность между словом и действием. Многие испытуемые гово­рили, что не могут продолжить эксперимент и, однако же, продолжали. Некоторые оправдывали свое пове­дение, ссылаясь на то, что экспериментатор не допус­тит, чтобы жертве был причинен серьезный ущерб: «Он должен знать, что делает». Другие испытуемые выска­зывали различные интерпретации и ожидания, такие как, например, вера в то. что научные знания, получен­ные в эксперименте, оправдывают применяемый ток. Интересно отметить, что люди, не участвовавшие в эксперименте, были убеждены, что они отказались бы наносить удары разрядами высокого напряжения. Однако дальнейшие исследования, проведенные как в США, так и в других странах, подтвердили данные Мил I рама. Милграм полагает, что наша культура не в состоя­нии предложить адекватных моделей неподчинения авторитетам. Он выражает обеспокоенность тем, что, как вытекает из его исследований, че­ловеческая природа или. более конкретно, тип харак­тера, порождаемый американским демократическим обществом, не сможет успешно иротивостоять требо­ваниям насилия и бесчеловечности, если руководящие функции будут осуществляться недобросовестными политиками. Значительная часть общества делает то, что велено делать, независимо от контекста совершае­мых действий и от велений совести, до тех пор пока они воспринимают требования как исходящие от ле- ги гимного авторитета.

---

Теория Милграма позволяет в определенной степе­ни объяснить иррациональные акты, совершаемые под влиянием авторитета. Милграм, по всей вероятности, объяснял бы отказ министра юстиции США отстра­нить обвинителя по делу Уотергейта как нежелание воспринимать президента в качестве лсгитимной"ав- торитетной фигуры. С другой стороны, можно пред­положить его психологическую близость с обвините­лем. В любом случае Милграм, вероятно, расценивал бы личностные факторы как иррелевантные. Другие теоретики, наоборот, могли бы доказать, что именно эти факторы и объясняют сопротивление авторитету.

27. Психологические факторы, стимулирующие и тормозящие

криминальное поведение.

Системный подход к анализу поведенческих явлений

Поведение человека – сложное многофакторное явление. Его изучение требует современных представлений о системных вероятностных процессах. Сущность каждого поведенческого акта определяется его местом в общей структуре поведения личности. В процессе индивидуального развития поведенческие системы трансформируются в сложный комплекс индивидуальной поведенческой стратегии, образуют поведенческий тип личности.

Поведение человека детерминировано, закономерно обусловлено системой порождающих его факторов.

Традиционно эти факторы подразделяются на две группы – социальные и биологические. Однако анализ многочисленных проявлений отклоняющегося поведения приводит нас к необходимости поставить вышеозначенную проблему в ином, системно-интегрированном плане.

В дилемму – социальное или биологическое – необходимо ввести системообразующий фактор «психическое» и весь комплекс проблем детерминации человеческого поведения обозначить как социопсихобиологическую детерминацию. При этом срединное положение фактора «психо» означает его интегрирующую функцию в отношении как социального, так и биологического фактора.

Говоря о детерминации криминального поведения, укажем на основные исходные принципы анализа проблемы.

1. Криминальное поведение, как и поведение в норме, многофакторно, оно не является следствием одной или даже нескольких причин.

Однако многофакторная обусловленность и вероятностный характер отдельного индивидуального преступления не означают принципиальной невозможности его изучения. Здесь преимущественное значение приобретает выявление типичных для отдельных категорий преступников индивидуально-психологических особенностей, ценностных ориентаций, системы асоциальных и антисоциальных стереотипов, образующих тип преступного поведения.

Социальные и биологические факторы становятся детерминантами криминального поведения не сами по себе, а интегрируясь в личностно-психологических качествах преступника.

2. Криминальное поведение отличается от социально-положительного поведения как по содержанию направленности, так и по психорегуляционным особенностям. В схематизированном виде поведение человека характеризуется его потребностной сферой, системой осознанных и неосознанных побуждений, особенностями целеполагания и целедостижения.

---

Смотрите также файлы

• Юрпсихология лекции.doc

• УИП лекции Ретюнских.doc

• УИП лекции.doc

• Экологическое право.doc

• Таможенное Матвеева.doc