ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.05.2021
Просмотров: 5889
Скачиваний: 6
Таким образом, необходимо собирать, анализировать и систематизировать психологическую информацию о личности преступника склонного к совершению краж. Это позволит нам прогнозировать и эффективнее раскрывать преступления данной категории.
К экономическим преступлениям относятся незаконное присвоение денег и материальных ценностей или незаконное повреждение имущества в целях финансового обогащения. В одном важном психологическом аспекте экономические преступления подобны преступлениям, вязанным с насилием, которые обсуждались в предыдущих главах. Большинство экономических преступлений предполагает дегуманизацию жертвы, хотя в несколько ином смысле, чем та дегуманизация, которая часто имеет место при насильственных преступлениях. Дегуманизация — это такое явление, когда человек или группа люден относятся к некоторым лицам не как к людям, а как к объектам, и соответственно с ними обращаются. Когда человек не замечает человеческих качеств других люден, он с гораздо большей вероятностью будет поступать по отношению к ним негуманно. Поэтому преступникам удобнее относится к своим жертвам как к объектам, а не как к людям. В большинстве экономических преступлений (таких как воровство и ночные кражи со взломом) преступники стараются избегать непосредственных встреч со своими жертвам и. Таким образом, они непосредственно не видят и не переживают экономический, социальный и психологический дискомфорт их жертв. В отсутствие жертвы внутренние ценностные ориентиры и социальные сдерживающие механизмы оказываются менее эффективными, что позволяет преступнику легче подавлять угрызения совести, отрицать свое преступление или оправдывать его. Внутренние чувства человека легче нейтрализуются при физическом отсутствии жертвы. Преступнику не нужно думать о последствиях его действий для жертвы, потому что он не знает жертву как человека, а относится к ней как к объекту. Исключением, конечно, является грабеж, но даже в этом случае контакт с жертвой обычно бывает кратковременным.
Очевидно, что большинство людей совершают экономические и имущественные преступления ради денег или другого материального вознаграждения, которое удовлетворяет биологические, психологические или социальные потребности. Однако, как отмечает Сайке, это не объясняет, почему некоторые люди в некоторых социальных условиях совершают экономические преступления, в то время как другие не совершают. Объяснения, которые основаны исключительно па экономической необходимости и потребности в удовлетворении основных человеческих потребностей, мало что проясняют. Сайке предлагает концепцию относительной депривации (лишения) как одной из дополнительных причин таких преступлений. Чтобы оценить роль экономической составля ющей в мотивации экономических преступлений, мы должны учитывать не только то, что человек имеет или что он приобретает в результате преступления, а скорее то, насколько велико несоответствие между тем, что он имеет, и тем, что он хотел бы иметь. Говоря более определенно, относительная депривация представляет собой психологическое расстояние между тем, чем люди настоящее время располагают по их субъективным ощущениям, и тем, чего они, по их же ощущению, могут реально достичь, то есть их целями. Цели в значительной степени формируются под влиянием социальной группы, к которой человек принадлежит, или референтной группы, с которой он себя идентифицирует.
С психологической точки зрения экономические преступления нельзя объяснить одними лишь биологическими потребностями, стремлением к материальному обогащению или даже действием относительной депривации. Необходимо также принимать во внимание и сильное влияние познавательных мотивов. числу таких познавательных факторов относятся ожидаемые результаты и способность предсказывать и оценивать грядущие последствия собственного поведения. Кроме того, познавательные мотивы могут быть относительно независимыми от внешнего подкрепления в виде материального вознаграждения или даже социальной или официальной награды. В качестве главных мотивирующих факторов многих экономических преступлений может выступать самоподкрепленпс, включая самовознаграждение и самопаказание. Это значит, что преступник может получать удовольствие и самоудовлетворение от самого факта совершения преступления и от того, насколько оно удалось.
Познавательные факторы чрезвычайно важны и в другом смысле: они позволяют преступнику оправдывать свое поведение. Одной из важных тем этой главы является склонность экономических преступников преуменьшать, искажать или отрицать свои преступные действия пли предосудительное поведение. В этом им помогает вышеупомянутое психологическое дистанцирование от жертвы. Психологические проблемы мотивации и оправдания мы подробно рассмотрим на следующих страницах.
Главная тема этой главы способы, которыми экономические преступники преуменьшают, нейтрализуют, отрицают или оправдывают свои действия перед самим собой и перед другими. Мы рассмотрели такие экономические преступления, как кражи со взломом, воровство, угон автомобилей, кражи в магазинах, грабеж, «беловоротничковые преступления», а также имеющие некоторое отношение к экономическим преступлениям поджоги, взрывы и взятие заложим ков. Вторая тема главы - чувство контроля над ситуацией. Мы также кратко рассмотрели пример преступления против общественного порядка, а именно проституцию. Мы определили, что это преступление без жертв окружено мифами и недоразумениями и исследовано мало и недостаточно систематически; особенно ощущается недостаток современных исследований, касающихся состояния вопроса в настоящее время. Кража со взломом является не только инструментальным преступлением, направленным на получение имущества и денег, но также и экспрессивным. Это значит, что взломщики зачастую пытаются оставить своим жертвам символическое послание, часто с целью запугать жертву и подчинить ее себе, контролировать ее или продемонстрировать свой персональный стиль. Эти послания обычно оказывают на жертву существенное психологическое воздействие. Важно, однако, что экспрессивный компонент обеспечивает возможность для создания научно обоснованных профилей взломщиков, подобных криминальным профилям убийц и насильников. Другие преступления против собственности также предоставляют такую возможность. Несомненно, существует некоторый базовый психологический стереотип, который часто определяет специфику поджогов, грабежей, магазинных краж и даже угонов автомобилей. Принципиально важным здесь является признание настоятельной потребности в разработке исследований или научно обоснованных профилей преступлений против собственности, которые не менее востребованы, чем профили насильственных преступлений.
Хотя мощным мотивом экономических преступлений является получение денежной выгоды, важнейшее значение имеют когнитивные стандарты, по отношению к которым оценивается и регулируется поведение преступников. На эти принципы сильное влияние оказывает социальный контекст и ближайшая референтная группа, в частности, коллеги или сверстники. Особенно мощное влияние референтные группы и социальный контекст оказывают в случае так называемых «беловоротничковых преступлений», особенно корпоративных преступлений и преступлений, связанных с трудовой деятельностью. Реструктурировав свои когниции, приспособив их к существующему социальному климату, «беловоротничковые преступники» могли действовать так, как в других случаях они посчитали бы предосудительным. Традиционные экономические преступники оказались менее готовы к решительному реструктурированию их когниции, хотя они также могут это делать. «Беловоротничковые», профессиональные, корпоративные и компьютерные преступники часто отрицают, что они делают что-то не так; традиционные экономические преступники чаще признают свои противоправные действия, хотя, подобно большинству преступников, они также стараются их оправдать.
При обсуждении «беловоротничковых преступлений» мы сфокусировали внимание на стратегиях оправдания или отрицания незаконного поведения, описанных Бандурой. Каждый вид стратегии строится либо на реструктурировании когниции, либо на отрицании последствий своего поведения. Все стратегии направлены на нейтрализацию любого чувства вины или самонаказания. Цепа, которую мы платим за человеческое мышление — это его мощная способность оправдывать даже отвратительные и предосудительные действия. Может случиться гак, что в конечном счете деятельность корпораций и организаций будет таить в себе большую опасность, нежели спектр обычных преступлений.
38. Юридико-психологическая характеристика терроризма.
Отчетливо выделяются политический, экономический и информационный терроризм. Помимо них существует и терроризм бытовой – так сказать, общесоциальный.
Политический терроризм – это террористические действия разного рода, имеющие целью оказание влияния на политических лидеров, власти или проводимую ими политику, вынудить те или иные политические действия или властные решения. В отдельных случаях политический терроризм направлен на устранение неугодных политических лидеров – в том числе и ради изменения политического строя в целом.
Информационный терроризм – прямое воздействие на психику и сознание людей в целях формирования нужных мнений и суждений, определенным образом направляющих поведение людей. На практике, под информационным терроризмом обычно подразумевают такое насильственное пропагандистское воздействие на психику, которое не оставляет для человека возможностей для критической оценки получаемой информации. Как правило, откровенно тенденциозной информации, которая добивается своих целей не качеством манипулятивного воздействия, а его объемом. Помимо использования официальных средств массовой информации, информационный терроризм опирается на распространение определенного типа слухов.
Экономический терроризм – это различные дискриминационные экономические действия, имеющие целью оказание влияния на экономических конкурентов, социальные группы и слои населения, а также целые государства и их лидеров ради достижения конкретных экономических выигрышей или, шире, проводимой ими политики, что сводится к осуществлению требуемых действий или принятию нужных решений.
Социальный (бытовой) терроризм – в данный разряд попадают те обыденные явления, которые в привычном смысле не классифицируются как террористические и вроде бы лишены конкретной цели и целенаправленных исполнителей. Бытовой терроризм – это то повседневное запугивание, с которым мы сталкиваемся на улице, в доме, в бытовом общении. Разгул уличной преступности, нарастающий криминалитет, общая социальная нестабильность и массовая бытовая неустроенность.
С точки зрения психологии, террор – прежде всего, состояние ужаса, возникающее в результате насилия. Террористические акты – это изначально акты насилия.
В одних случаях насилие осуществляется группой, организацией или массой. В других – одним человеком. Вторая базовая координата – это степень организованности («структурированности») насилия. В одних случаях оно происходит организованно, «по правилам», в других – стихийно, спонтанно и непредсказуемо. Использование даже двух таких основных координат (для более тонкого анализа к ним добавляется третья – это степень жесткости насилия, от чисто духовного призыва (угрозы) до умерщвления «отказников») дает возможность систематизировать некоторое множество проявлений насилия и выделить хотя бы четыре основных встречающихся варианта насилия: 1) массовое (коллективное) организованное, 2) массовое (стихийное) неорганизованное, 3) индивидуальное организованное и 4) индивидуальное стихийное. Оценим их пока в общем виде.
1. Массовое (коллективное, групповое) организованное насилие, легитимированное государством («во имя общества»), осуществляют, например, армия и полиция – специально для этого создаваемые людьми социальные институты. В крайних формах тоталитарной диктатуры такое насилие ведет к государственному терроризму.
2. Массовое стихийное, спонтанно возникающее и изначально вроде бы никем не организованное насилие обычно направлено против государства и общественных институтов – это, как правило, разного рода восстания, бунты и другие аналогичные стихийные массовые действия. В крайних формах, в виде революций и разного рода переворотов, такое насилие подчас ведет к террору антигосударственному и даже антиобщественному.
3. Индивидуальное организованное насилие включает как тиранию монократа над подданными, так и, напротив, индивидуальный террор против монократов, в частности, цареубийство. Оно всегда основано на постулировании разных прав и разной ценности людей. Так, при рабовладении это полное право господина на рабов, включая их жизнь. При феодализме это и «право первой ночи», и право на жесткое наказание (вплоть до умерщвления) подданных. В современном обществе это, например, право работников правоохранительных органов на насилие по отношению к преступнику. Для террориста это – самопровозглашенное право на деструкцию или даже убийство ради достижения своих целей или во имя неких идеалов.
4. Индивидуальное стихийное насилие включает в себя предельно широкий круг явлений – от всем привычного бытового хулиганства до издевательств начальника над подчиненным или, напротив, убийства подчиненным начальника; от почти банальной «дедовщины» в армии – до бунта уголовников.
С точки зрения психологии, деятельность, связанная с применением насилия, отличается особым своеобразием. Прежде всего, ее особенностью является высокая эмоциональная напряженность, определяемая значительной долей риска. С одной стороны, субъекты насилия обычно руководствуются сильными эмоциями и чувствами, доходящими до бурной степени своего проявления: это гнев, ярость, ненависть, отчаяние. С другой стороны, последствия насилия вызывают соответствующую эмоциональную реакцию и у жертв насилия: унижение достоинства, боль, горе рождают не только страх, но и ответную ненависть, жажду мести. «Объект политического насилия подчиняется властной воле только в том случае, если уверен, что опасность применения к нему средств принуждения носит реальный характер. Поэтому угроза насилия должна периодически сопровождаться его применением». Жестоко, но верно. Хотя иногда высказывается и другая точка зрения: угроза страшнее ее исполнения.
В периодичности насилия заключается определенный психологический механизм террора: за счет регулярного использования террористами насилия и формируется состояние уверенности граждан в том, что это насилие может быть применено в любой момент к любому из них. Так возникает массовая угроза стабильности и безопасности, за счет чего быстро распространяется ужас. Любое насилие должно быть обосновано – такой каузальности требует природа человеческого мышления. Особенно это относится к политическому насилию. Разумеется, отношение общества и государства к насилию определяется многими причинами – историей и культурными традициями народа, конкретной политической и экономической ситуацией, личными качествами носителей власти, степенью развитости или, напротив, неразвитости структур гражданского общества. Однако, абстрагируясь от конкретных условий и особенности той или иной страны, можно выделить несколько факторов, способствующих тому, что насилие становится не чрезвычайным и вынужденным действием, а нормой и частью официальной политической идеологии государства.
в основе террора, прежде всего, лежит страх достаточно большого числа людей. Это то самое чувство, которое в первую очередь вызывают у людей террористические акты. Нет страха - нет террора. Тогда есть просто какое-то относительно привычное, «обычное» насилие (уголовное преступление), пусть даже тяжкое, вплоть до убийства, но не вызывающее, в силу привычности, в восприятии людей опасения массовой угрозы.
В общепринятой психологической трактовке, как пишут известные психологические словари, страх - это эмоция, возникающая в ситуациях угрозы биологическому или социальному существованию индивида и направленная на источник действительной или воображаемой опасности. В отличие от боли и других видов страдания, вызываемых реальным действием опасных для существования факторов, страх возникает при их предвосхищении. В зависимости от характера угрозы, интенсивность и специфика переживания страха варьируется в достаточно широком диапазоне оттенков (опасение, боязнь, испуг, ужас). Если источник опасности оказывается неопределенным или неосознанным, возникающее состояние может определяться как тревога. Функционально страх служит предупреждением субъекта о предстоящей опасности. Он позволяет сосредоточить внимание на ее источнике, побуждает искать пути ухода от опасности. В тех случаях, когда страх достигает силы аффекта (панический страх, ужас), он способен навязать человеку определенные стереотипы поведения и подчинить его им (бегство, оцепенение, защитная агрессия).