Файл: Лекции по зарубежной литературе_Набоков В_2000 -512с.pdf

ФРАНЦ КАФКА 345

пожалел только, что туловище его слишком широко,
чтобы поместиться целиком под диваном».

Сцена III. Сестра приносит Грегору несколько блюд

на выбор. Она уносит миску с молоком — правда, не

просто руками, а с помощью тряпки, поскольку к посуде

прикасался отвратительный монстр. Она, однако, ум-

ненькая, эта сестра, и подает ему целый набор: овощи

с гнильцой, старый сыр, кости с белым застывшим

соусом, — Грегор набрасывается на угощение. «Со сле-

зящимися от наслаждения глазами он быстро уничто-

жил подряд сыр, овощи, соус; свежая пища, напротив,

ему не нравилась, даже запах ее казался ему несносным,

и он оттаскивал в сторону от нее куски, которые хотел

съесть». Сестра, давая понять, что ему пора удалиться,

медленно поворачивает ключ в замке, а затем входит и

убирает за ним; раздувшийся от еды Грегор в это время

прячется под диваном.

Сцена IV. Роль сестры Греты возрастает. Это она

кормит жука, она одна входит в его логово, вздыхая и

порой взывая к святым — семья ведь такая христиан-

ская. Чудесный эпизод, где кухарка, упав на колени

перед матерью, просит рассчитать ее. Со слезами на

глазах она благодарит за увольнение, словно отпущен-

ная на волю рабыня, и, хотя никто ее не просил,

торжественно клянется ни слова не говорить о том, что

произошло в семье Замза. «Грегор получал теперь еду

ежедневно — один раз утром, когда родители и прислуга

еще спали, а второй раз после общего обеда, когда

родители опять-таки ложились поспать, а прислугу се-

стра усылала из дому с каким-нибудь поручением. Они

тоже, конечно, не хотели, чтобы Грегор умер с голоду,

но знать все подробности кормления Грегора им было

бы, вероятно, невыносимо тяжело, и, вероятно, сестра

старалась избавить их хотя бы от маленьких огорчений,

потому что страдали они и в самом деле достаточно».

Сцена V. Гнетущая сцена. Выясняется, что, когда

Грегор был человеком, семья обманывала его. Он посту-

пил на эту кошмарную службу, желая помочь отцу, пять

лет назад обанкротившемуся. «К этому все привыкли —

346 ВЛАДИМИР НАБОКОВ

и семья, и сам Грегор; деньги у него с благодарностью

принимали, а он охотно их давал, но особой теплоты

больше не возникало. Только сестра осталась все-таки

близка Грегору; и так как она в отличие от него очень

любила музыку и трогательно играла на скрипке, у

Грегора была тайная мысль определить ее на будущий

год в консерваторию, несмотря на большие расходы,

которые это вызовет и которые придется покрыть за счет

чего-то другого. Во время коротких задержек Грегора в

городе в разговорах с сестрой часто упоминалась кон-

серватория, но упоминалась всегда как прекрасная, не-

сбыточная мечта, и даже эти невинные упоминания

вызывали у родителей неудовольствие; однако Грегор

думал о консерватории очень определенно и собирался

торжественно заявить о своем намерении в канун Рож-

дества». Теперь Грегор подслушивает разъяснения отца

касательно того, «что, несмотря на все беды, от старых

времен сохранилось еще маленькое состояние и что оно,

так как процентов не трогали, за эти годы даже немного

выросло. Кроме того, оказалось, что деньги, которые

ежемесячно приносил домой Грегор — он оставлял себе

всего несколько гульденов, — уходили не целиком и

образовался небольшой капитал. Стоя за дверью, Грегор

усиленно кивал головой, обрадованный такой неожи-

данной предусмотрительностью и бережливостью. Во-

обще-то он мог бы этими лишними деньгами погасить

часть отцовского долга и приблизить тот день, когда он,

Грегор, волен был бы отказаться от своей службы, но

теперь оказалось несомненно лучше, что отец распоря-

дился деньгами именно так». Семья считает, что эти

деньги надо отложить на черный день, но откуда тогда

взять деньги на жизнь? Отец пять лет не работал, и на

него мало надежды. Мать страдает астмой и зарабаты-

вать деньги не в состоянии. «Или, может быть, их

следовало зарабатывать сестре, которая в свои семнад-

цать лет была еще ребенком и имела полное право жить

так же, как до сих пор, — изящно одеваться, спать

допоздна, помогать в хозяйстве, участвовать в каких-ни-

будь скромных развлечениях и прежде всего играть на

скрипке. Когда заходила речь об этой необходимости

заработка, Грегор сперва всегда отпускал дверь и бро-

сался на прохладный кожаный диван, стоявший близ

ФРАНЦ КАФКА 347

двери, потому что ему делалось жарко от стыда и от

горя».

Сцена VI. Между братом и сестрой образуются новые

отношения, связанные на этот раз не с дверью, а с

окном. Грегор, «не жалея трудов, придвигал кресло к

окну, вскарабкивался к проему и, упершись в кресло,

припадал к подоконнику, что было явно только каким-

то воспоминанием о чувстве освобождения, охватывав-

шем его прежде, когда он выглядывал из окна». Грегор

или Кафка, видимо, полагают, что тяга Грегора к окну

обусловлена человеческими воспоминаниями. В дейст-

вительности же это типичная реакция насекомого на

свет: на подоконниках всегда находишь разных пыльных

насекомых — мотылька кверху лапками, увечную дол-

гоножку, бедную козявку, запутавшуюся в паутине, му-

ху, с жужжанием бьющуюся о стекло. Человеческое

зрение Грегора слабеет, он уже не различает дом на

другой стороне улицы. Общая идея насекомого домини-

рует над человеческими деталями. (Но не будем сами

насекомыми. Изучим прежде каждую деталь рассказа;

общая идея сложится сама собой, когда мы будем рас-

полагать всеми необходимыми данными.) Сестра не

понимает, что у Грегора сохранились человеческое серд-

це, человеческая чувствительность, понятия о прили-

чии, смирение и трогательная гордость. Она ужасно

расстраивает брата, когда бежит к окну, с шумом распа-

хивает его, чтобы вдохнуть свежий воздух, и даже не

пытается скрыть, что вонь в его логове для нее непере-

носима. Не скрывает она и тех чувств, которые вызывает

у нее облик Грегора. Однажды, когда прошло уже около

месяца после его превращения «и у сестры, следователь-

но, не было особых причин удивляться его виду — она

пришла немного раньше обычного и застала Грегора

глядящим в окно, у которого он неподвижно

являя собой довольно страшное зрелище... Но она не

просто не вошла, а отпрянула назад и заперла дверь;

постороннему могло бы показаться даже, что Грегор

подстерегал ее и хотел укусить. Грегор, конечно, сразу

же спрятался под диван, но ее возвращения ему при-

шлось ждать до полудня, и была в ней какая-то необыч-

ная встревоженность». Это причиняло ему боль, и никто

348 ВЛАДИМИР НАБОКОВ

даже не понимал какую. Проявляя необыкновенную

чуткость и пытаясь избавить сестру от мерзкого зрели-

ща, Грегор «однажды перенес на спине — на эту работу

ему потребовалось четыре часа — простыню на диван и

положил ее таким образом, чтобы она скрывала его

целиком и сестра, даже нагнувшись, не могла увидеть:

его... и Грегору показалось даже, что он поймал

дарный взгляд, когда осторожно приподнял

простыню, чтобы посмотреть, как приняла это нововве-

дение сестра».

Заметьте, какой он хороший и добрый, наш бедный

маленький монстр. Превращение в жука, исказившее,

изуродовавшее его тело, кажется, еще ярче высветило его <

человеческую прелесть. Его крайнее бескорыстие, посто-

янная озабоченность чужими нуждами на фоне ужасного

несчастья выступают особенно рельефно.

Кафки проявляется в том, как он накапливает, с одной

стороны, энтомологические черты Грегора, все печаль-

ные подробности облика насекомого, а с другой

прозрачно и живо раскрывает перед читателем его неж-

 '•

ную, тонкую человеческую душу.

Сцена VII. Переставляют мебель. Прошло два

ца. До сих пор его навещала только сестра; но,

себе Грегор, она еще ребенок и взяла на себя заботу

мне только по детскому легкомыслию. Мать, наверно,

поймет ситуацию лучше. И вот в седьмой сцене

хилая и бестолковая астматичка, впервые войдет к

в комнату. Кафка тщательно подготавливает эту

Грегор приобрел привычку ползать для развлечения  п о |

стенам и потолку. Это высшее из жалких

доступных жуку. «Сестра сразу заметила, что

нашел новое развлечение — ведь, ползая, он

оставлял следы клейкого вещества, — и решила

ставить ему как можно больше места для этого

выставив из комнаты мешавшую ему ползать мебель,

есть прежде всего шкаф и письменный стол». На

мощь призвана мать. Мать направляется к двери с;

«возгласами взволнованной радости», но, когда она вхо-

дит в таинственные покои, эта неуместная и автомати-

ческая реакция сменяется красноречивым молчанием.

«Сестра, конечно, сначала проверила, все ли в порядке

ФРАНЦ КАФКА 349

в комнате; лишь после этого она впустила мать. Грегор

с величайшей поспешностью скомкал и еще дальше

потянул простыню; казалось, что простыня брошена на

диван и в самом деле случайно. На этот раз Грегор не

стал выглядывать из-под простыни; он отказался от

возможности увидеть мать уже в этот раз, но был рад,

что она наконец пришла.

— Входи, его не видно, — сказала сестра и явно

повела мать за руку».

Женщины возятся с тяжелой мебелью, и тут мать

высказывает некую человечную мысль, наивную, добрую,

беспомощную, но продиктованную чувством:

убирая мебель, мы не показываем, что перестали надеять-

ся на какое-либо улучшение и безжалостно предоставляем

его самому себе? По-моему, лучше всего постараться

оставить комнату такой же, какой она была прежде, чтобы

Грегор, когда он к нам возвратится, не нашел в ней

никаких перемен и поскорее забыл это время». В Грегоре

борются две эмоции. Жуку в пустой комнате с голыми

стенами будет удобнее ползать: единственное, что ему

нужно, это какой-нибудь отнорок, укрытие под тем же

незаменимым диваном, а прочие человеческие удобства и

украшения ни к чему. Но голос матери напоминает Гре-

гору о его человеческом прошлом. К несчастью, сестра

приобрела странную самоуверенность и считает себя экс-

пертом по делам Грегора в отличие от родителей. «Может

быть, впрочем, тут сказалась и свойственная девушкам

этого возраста пылкость воображения, которая всегда рада

случаю дать себе волю и теперь побуждала Грету сделать

положение Грегора еще более устрашающим, чтобы ока-

зывать ему еще большие, чем до сих пор, услуги». Здесь

любопытная нота: властная сестра, деспотичная сестра из

сказок, командующая глупыми родственниками, гордые

сестры Золушки, жестокий символ здоровья, молодости и

цветущей красоты в доме горя и пыли. В конце концов

они все-таки решают вынести мебель, но с тяжелым

шкафом приходится повозиться. Грегор в страшной па-

нике.

 единственным хобби было выпиливание лобзи-

ком, а лобзик он держит в шкафу.

Сцена VIII. Грегор пытается спасти портрет в рамке,

которую он выпилил драгоценным лобзиком. Кафка