Файл: Лекции по зарубежной литературе_Набоков В_2000 -512с.pdf

ФРАНЦ КАФКА 355

вымести эту снедь. Уборка комнаты, которой сестра

занималась теперь всегда по вечерам, проходила как

нельзя более быстро. По стенам тянулись грязные по-

лосы, повсюду лежали кучи пыли и мусора. Первое

время при появлении сестры Грегор забивался в особен-

но запущенные углы, как бы упрекая ее таким выбором

места. Но если бы он даже стоял там неделями, сестра

все равно не исправилась бы; она же видела грязь ничуть

не хуже, чем он, она просто решила оставить ее. При

этом она с совершенно не свойственной ей в прежние

времена обидчивостью, овладевшей теперь вообще всей

семьей, следила за тем, чтобы уборка комнаты Грегора

оставалась только ее, сестры, делом». Однажды, когда

мать затеяла большую уборку, изведя для этого несколь-

ко ведер воды, — а Грегору сырость весьма неприят-

на, — происходит гротескная семейная ссора. Сестра

разражается рыданиями; родители взирают на нее в

беспомощном изумлении; «потом засуетились и они:

отец, направо, стал упрекать мать за то, что она не

предоставила эту уборку сестре; сестра же, налево, на-

оборот, кричала, что ей никогда больше не дадут убирать

комнату Грегора; тем временем мать пыталась утащить

в спальню отца, который от волнения совсем потерял

власть над собой; сотрясаясь от рыданий, сестра коло-

тила по столу своими маленькими кулачками; а Грегор

громко шипел от злости, потому что никому не прихо-

дило в голову закрыть дверь и избавить его от этого

зрелища и от этого шума».

Сцена IV. Любопытные отношения устанавливаются

у Грегора с костистой поденщицей, которую он совсем

не пугает, а скорее забавляет. Он даже нравится ей.

«Поди-ка сюда, навозный жучок!» — говорит она. А за

окном дождь — может быть, предвестие скорой весны.

Сцена V. Появляются постояльцы — три бородатых

жильца, помешанные на порядке. Они — механические

создания, их импозантные бороды — маскировка; на

самом деле эти строгие господа — мерзавцы и проще-

лыги. Жильцы занимают спальню родителей, за гости-

ной, слева. Родители перебираются в комнату сестры,

справа от комнаты Грегора, а Грета вынуждена спать в

356 ВЛАДИМИР НАБОКОВ

гостиной, и своей комнаты у нее теперь нет, поскольку

жильцы в гостиной ужинают и коротают вечера. Кроме

того, три бородача привезли в обставленную квартиру

еще и собственную мебель. У них дьявольская страсть к

внешней опрятности, и все ненужные им вещи отправ-

ляются в комнату Грегора. То есть происходит обратное

тому, что делалось с мебелью в сцене VII второй части,

когда всю ее пытались из комнаты Грегора вынести.

Тогда у нас был мебельный отлив, теперь прилив, хлам

приплывает назад, комната наполняется всякой вся-

чиной. Любопытно, что Грегор, тяжело больной жук —

рана с яблоком гноится, и он почти перестал есть —

получает удовольствие, ползая среди пыльной рухляди.

В этой пятой сцене третьей части, где совершаются

все перемены, показано, как изменился характер семей-

ных трапез. Механическому движению бородатых робо-

тов соответствуют механические реакции семьи Замза.

Жильцы «уселись с того края стола, где раньше ели отец,

мать и Грегор, развернули салфетки и взяли в руки ножи

и вилки. Тотчас же в дверях появилась мать с блюдом

мяса и сразу же за ней сестра — с полным блюдом

картошки. От еды обильно шел пар. Жильцы нагнулись

над поставленными перед ними блюдами, словно желая

проверить их, прежде чем приступить к еде, и тот, что

сидел посредине и пользовался, видимо, особым уваже-

нием двух других, и в самом деле разрезал кусок мяса

прямо на блюде, явно желая определить, достаточно ли

оно мягкое и не следует ли отослать его обратно. Он

остался доволен, а мать и сестра, напряженно следив-

шие за ним, с облегчением улыбнулись». Вспомним

острый завистливый интерес Грегора к большим ногам,

теперь беззубого Грегора заинтересовали зубы. «Грегору

показалось странным, что из всех разнообразных шумов

трапезы то и дело выделялся звук жующих зубов, словно

это должно было показать Грегору, что для еды нужны

зубы и что самые распрекрасные челюсти, если они без

зубов, никуда не годятся. "Да ведь и я чего-нибудь съел

бы, — озабоченно говорил себе Грегор, — но только не

того, что они. Как много эти люди едят, а я погибаю!"»

Сцена VI. В этой великолепной музыкальной сцене

жильцы, услышав скрипку Греты, играющей на кухне,

ФРАНЦ КАФКА 357

и автоматически отреагировав на музыку как на своеоб-

разный десерт, предлагают ей сыграть перед ними. Трое

квартирантов и трое хозяев размещаются в гостиной.

Не желая обидеть любителей музыки, замечу тем не

менее, что в общем плане, с потребительской точки

зрения, музыка является более примитивным, более

животным видом искусства, чем литература и живопись.

Я беру музыку в целом — не в плане личного творчества,

воображения, сочинительства, а в плане ее воздействия

на рядового слушателя. Великий композитор, великий

писатель, великий художник — братья. Но я считаю, что

воздействие, которое оказывает на слушателя музыка в

общедоступной и примитивной форме, — это воздейст-

вие более низкого порядка, чем то, которое оказывают

средняя книга или картина. Прежде всего я имею в виду

успокаивающее, убаюкивающее, отупляющее действие

музыки на некоторых людей — музыки в записи и по

радио.

У Кафки в рассказе просто пиликает на скрипке

девушка, что соответствует сегодняшней музыке — кон-

сервированной или эфирной. Кафка относился к музы-

ке так, как я только что описал: он чувствовал в ней

нечто животное, одурманивающее. Это отношение надо

иметь в виду при интерпретации фразы, неверно поня-

той многими переводчиками. Сказано в ней буквально

следующее: «Был ли он животным, если музыка так

волновала его?» То есть в бытность свою человеком он

ее не очень любил, а теперь, став жуком, не может перед

ней устоять: «Ему казалось, что перед ним открывается

путь к желанной, неведомой пище». Сцена развивается

следующим образом. Сестра Грегора начинает играть

жильцам. Игра привлекает Грегора, и он просовывает

голову в гостиную. «Он почти не удивлялся тому,

 в

последнее время стал относиться к другим не очень-то

чутко; прежде эта чуткость была его гордостью. А между

тем именно теперь у него было больше, чем когда-либо,

оснований прятаться, ибо из-за пыли, лежавшей повсю-

ду в его комнате и при малейшем движении поднимав-

шейся, он и сам тоже был весь покрыт пылью; на спине

и на боках он таскал с собой нитки, волосы, остатки

еды; слишком велико было его равнодушие ко всему,

чтобы ложиться, как прежде, по нескольку раз в день на

358 ВЛАДИМИР НАБОКОВ

спину и чиститься о ковер. Но, несмотря на свой

неопрятный вид, он не побоялся продвинуться вперед

по сверкающему полу гостиной».

Сперва никто его не замечает. Жильцы, обманутые в

своей надежде послушать хорошую игру на скрипке,

отошли к окну и вполголоса переговаривались, явно

дожидаясь окончания музыки. Но Грегору казалось, что

сестра играет прекрасно. Он «прополз еще немного

вперед и прижался головой к полу, чтобы получить

возможность встретиться с ней глазами. Был ли он

животным, если музыка так волновала его? Ему каза-

лось, что перед ним открывается путь к желанной,

неведомой пище. Он был полон решимости пробраться

к сестре и, дернув ее за юбку,

 ей понять, чтобы она

прошла со своей скрипкой в его комнату, ибо здесь

никто не оценит ее игры так, как оценит эту игру он.

Он решил не выпускать больше сестру из своей комна-

ты, по крайней мере до тех пор, покуда он жив; пусть

ужасная его внешность сослужит ему наконец службу;

ему хотелось, появляясь у всех дверей своей комнаты

одновременно, шипеньем отпугивать всякого, кто под-

ступится к ним; но сестра должна остаться у него не по

принуждению, а добровольно; пусть она сядет рядом с

ним на диван и склонит к нему ухо, и тогда он поведает

ей, что был твердо намерен определить ее в консерва-

торию и что об этом, не случись такого несчастья, он

еще в прошлое Рождество — ведь Рождество, наверное,

уже прошло? — всем заявил бы, не боясь ничьих и

никаких возражений. После этих слов сестра, растрогав-

шись, заплакала бы, а Грегор поднялся бы к ее плечу и

поцеловал бы ее в шею, которую она, с тех пор как

поступила на службу, не закрывала ни воротниками, ни

лентами».

Средний жилец вдруг замечает Грегора, а отец, вмес-

то того чтобы прогнать жука, как прежде, поступает

наоборот: устремляется к троице, «стараясь своими ши-

роко разведенными руками оттеснить жильцов в их

комнату и одновременно заслонить от их глаз Грегора

своим туловищем. Теперь они и в самом деле начали

сердиться — то ли из-за поведения отца, то ли обнару-

жив, что жили, не подозревая о том, с таким соседом,

как Грегор. Они требовали от отца объяснений, подни-

ФРАНЦ КАФКА 359

мали в свою очередь руки, теребили бороды и лишь

медленно отступали к своей комнате». Сестра бросается

в комнату жильцов и быстро стелит им постели. Но

отцом, «видимо, снова настолько овладело его упрямст-

во, что он забыл о всякой почтительности, с которой

как-никак обязан был относиться к своим жильцам. Он

все оттеснял их, покуда уже в дверях комнаты средний

жилец не топнул громко ногой и не остановил этим

отца.

— Позвольте мне заявить, — сказал он, подняв руку

и поискав глазами также мать и сестру, — что ввиду

мерзких порядков, царящих в этой квартире и в этой

семье, — тут он решительно плюнул на пол, — я наотрез

отказываюсь от комнаты. Разумеется, я ни гроша не

заплачу и за те дни, что я здесь прожил, напротив, я еще

подумаю, не предъявить ли мне вам каких-либо претен-

зий, смею вас заверить, вполне обоснованных.

Он умолк и пристально посмотрел вперед, словно

чего-то ждал. И действительно, оба его друга тотчас же

подали голос:

— Мы тоже наотрез отказываемся.

После этого он взялся за дверную ручку и с шумом

захлопнул дверь».

Сцена VII. Сестра полностью разоблачила себя; окон-

чательное ее предательство фатально для Грегора.

«— Я не стану произносить при этом чудовище имя

моего брата и скажу только: мы должны попытаться

избавиться от него. <...>

— Мы должны попытаться избавиться от него, —

сказала сестра, обращаясь только к отцу, ибо мать

ничего не слышала за своим кашлем, — оно вас обоих

погубит, вот увидите. Если так тяжело трудишься, как

мы все, невмоготу еще и дома сносить эту вечную муку.

Я тоже не могу больше.

И она разразилась такими рыданиями, что ее слезы

скатились на лицо матери, которое сестра принялась

вытирать машинальным движением рук». Отец и сестра

согласны в том, что Грегор не понимает их, а посему

договориться с ним о чем-либо невозможно.

«Пусть убирается отсюда! — воскликнула сестра. —

Это единственный выход, отец. Ты должен только из-