Файл: Н. Н. Федотова cоциальнофилософский анализ взаимоотношений экономики и общества Глобальный капитализм три великие трансформации Культурная революция Москва 2008 Научная монография.pdf
ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 29.11.2023
Просмотров: 3477
Скачиваний: 3
ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.
436
Третья великая трансформация: новая глобализация (
1989 — настоящее время)
водства и сохранения культурного образца. Он имеет иерархический восходящий характер, связанный с вертикальной интеграцией основных проблем, решаемых любой социальной системой. Феноменологическая парадигма рассматривает порядок как растущий снизу из взаимодей- ствия воль, представлений и правил игры. Есть новая тенденция рас- смотрения упрощённых формально-рациональных схем порядка с го- ризонтальной интеграцией, построенной на основе предельной эффек- тивности, калькулируемости — любви к количественной исчисляемости успеха, таланта, прогресса и всего остального, предсказуемости — при- вычности поведения в отличие от смутных времён и контроля (вышеу- помянутая «макдональдизация»
1
). Синергетики говорят о сетевом, само- организующемся порядке, переплетающемся с хаосом, и в этом отно- шении их методология может быть успешно применена для анализа смены порядков.
На «ничейной земле», где воспроизводятся порядки низшего уровня, мы выделяем два типа порядка — анархический и апатический, а также тенденции появления нового типа порядка низшего уровня, который мы назовем формально-рациональным (по типу «макдональдизации»).
Тем не менее «экономизм» удерживает свои позиции. В самой эко- номической науке возникла идея о преобладающей роли экономики в обществе. Экономическая рациональность отождествлялась с рацио- нальностью вообще, так как везде присутствует логика выбора, поста- новки целей, поиска средств и пр. Социальный порядок стал трактовать- ся как продукт экономической деятельности, в то время как на деле он производится социальными и политическими преобразованиями и лишь обслуживается экономикой. Рынок сам по себе не обеспечивает социа- лизации. «Рыночный механизм переворачивает тот факт, что капита- лизм является социальным порядком и что рыночный механизм не яв- ляется единственным… Витальная для капитализма историческая мис- сия аккумуляции… не вырастает из рыночного рассмотрения. Она ис- ходит из примордиального порыва иерархии, правил, славы, престижа, о которых рыночная система ничего не знает»
2
Ряд ученых правомерно показывают, что неспособность экономи- ческой науки объяснить новые реальности и является признаком её
1
См.:
Ritzer G. Macdonaldization of Society. An Investigation into a Changing
Character of Contemporary Social Life. Thousand Oaks. L., N.Y.
1996.
2
См.:
Heilbroner R. Economics as Universal Sciences // Social Research An
International Quaterly of the Social Sciences. Fall
2004. V. 71. № 3. P. 617–
618.
437
1 ... 46 47 48 49 50 51 52 53 ... 69
Глава 7. Новые концепты третьей современностикризиса. Существует скорее кризис не экономической теории вообще, а неолиберальной экономической теории, ошибочность её основного постулата, согласно которому экономическая деятельность первичного агента экономической жизни детерминируется прежде всего его эконо- мическим интересом, суть которого в максимизации индивидуальной полезности при минимизации издержек (получение максимума удо- влетворения за минимальную плату). Следует признать, по крайней мере, неуниверсальность этой фор- мулы экономической эффективности, её большее соответствие харак- теру деятельности, чем природе человека и напомнить об «экономиче- ском человеке» Смита и Хайека, коренным образом отличным от при- водимой его трактовки.в) Некоторые новые социальные движения эпохи Третьей современностиПрирода капитализма как общества классовых антагонизмов сильно изменилась со временем. На Западе классовые конфликты благодаря социально ориентированным государственным проектам уже в значи- тельной мере позади. Однако в странах посткоммунистического разви- тия антагонизмы приняли другую форму, которую иногда называют «иг норированием». Речь идет о том, что значительная часть общества оказалась за пределами слабо выстроенного социального контракта1В новых индустриальных странах Азии все еще действуют традици- онные формы солидарности, которые надстраиваются над классовыми антагонизмами и смягчают их. Несмотря на это, нигде капитализм не выступает как система совместного действия разных слоев общества. Даже в Китае, о котором пишут «Китай как корпорация», велико рассло- ение на богатых и бедных, готовых к агрессии, к бунту2. Прежде социаль- ные изменения капитализма были связаны с освоением социальной политики, с поисками справедливости в буржуазных теориях, в том чис- ле и либеральной, и их реализацией в рамках этой политики, с рели ги- оз ными и культурными традициями. На современном этапе источниками новых социальных перемен являются быстрое развитие рынков в Китае, Индии и экономический рост этих стран. Многие исследователи полагают, что «подъем Китая трансформирует глобальную политику, глобальную экономику и обще-
1 См.: Федотова В.Г. Хорошее общество. С. 22, 45.2 См.: Fishman T. C. How the Rise of the Next Superpower. Challenges America and the World.. N.Y., L., Toronto, Sydney, 2005.
438
Третья великая трансформация: новая глобализация (
1989 — настоящее время)
ства во всемир ном масштабе. И в особенности такое общество, как Со- единенные Штаты»
1
Центральным моментом третьей трансформации является вторая глобализация. И поэтому возникает вопрос о судьбе глобализации.
религиозные движения
Глобализация порождает не только прямой конфликт с террористами, но и альтернативные проекты незападной глобализации. Их суть — по- лагать, что глобализация не достигает всемирной куль туры, напротив, она подавляет многообразие культур американской культурой, распро- страняя повсюду Макдональдс, Диснейленд, продукцию Голливуда, все, что, как уже было отмечено, называется американской мягкой силой.
Наиболее действенной силой обладает исламская альтернатива за- падной глобализации.
Зреют проекты католической глобализации, охватывающие Испа- нию, Латинскую Америку и испаноговорящих в США, подобные нежест- ким исламским проектам: капитализм плюс католические ценности.
Это имеет значение для США, хотя на сегодняшний день еще не выявило себя в подлинно глобальном плане. Лишь дополненный другими христиан- скими конфессиями этот проект становится потенциально сильнее ислам- ского. Его формула та же: капитализм плюс христианские ценно сти.
Возможность такого проекта связана с ростом христианских кон- фессий в Азии, Африке и Латинской Америке. Приведем таблицу, со- ставленную по данным американского исследователя П. Дженкинса.
Рост христианского населения
2
год общее
Северная Европа Латинская Африка Азия количество
Америка
Америка христиан
2002 2
млрд
260
млн
560
млн
480
млн
360
млн
313
млн
2025 2
,
6
млрд не указано
555
млн
640
млн
633
млн
440
млн
Это будет новое христианство, впитавшее культуру и запросы своих стран. Только одна треть христиан будет белым населением. К
2050 году
1
Shenkar O. The Chinese Century. The Rising Chinese Economy and Its Impact on the Global Economy, the Balance of Power and Your Job. Wharton,
2005.
P.
21.
2
Источник:
Jenkins Ph. The Next Christendom.The Coming of Global Christia- nity. Oxford, N. Y,.
2002. P. 79 –80.
439
Глава 7. Новые концепты третьей современности
на двух мусульман будет приходиться три новых христианина, недоволь- ных западным проектом глобализации. Новый христианский проект будет требовать от глобализации справедливости, следования христиан- ским ценностям. США тратят на помощь развивающимся странам
1% своего бюджета, тогда как один сборочный завод в Ираке мог бы оста- новить войну и антиамериканизм за цену, гораздо меньшую, чем война.
Исламское требование справедливости плохо совместимо с западными ценностями. Но христианское коснется корней капитализма.
Подобно тому, как человечество получило в конечном итоге множе- ство капитализмов, множество модернизаций, оно получает уже сегод- ня множество проектов незападной глобализации и множество путей приспособления к западной, не теряя своей культуры. Множество мо- дернизаций влечет за собой множество глобализаций. Например, Китай
— активный участник глобальной экономики, оберегающий в то же время свою национальную культуру. Индия имеет Бангалор — место, которое по аналогии с американским называют Кремниевой долиной, производящей компьютеры, индийцы выполняют бухгалтерские опера- ции для стран Европы, но живут по-своему.
Специалисты отмечают «одновременное напряжение и конверген- цию между различными секторами культурной глобализации одновре- менно на уровне масс и элит»
1
Если мы будем смотреть на мир, как на джунгли, где побеждает силь- нейший, потенциал культурных конфликтов неизбежен. Это уже не клас- совая борьба. Это опасность взрыва целых континентов, которые пока мечтают приблизиться к западному уровню жизни, открывшемуся им через посредство TV, но все больше понимают невозможность этого.
Глобализация, ориентированная на статус-кво, удовлетворяет западный мир и даже Россию, которой есть что терять, но она не удовлетворяет тех, кому терять нечего. Сдавая свои позиции в отдельных странах из-за утраты налоговой базы (капитал бежит туда, где выгодно), социал-де- мократия могла бы глобализироваться для решения проблемы. Кон цеп- ция справедливости Роулза для ущемленных слоев Запада могла бы гло- бализироваться хотя бы в своем моральном значении. Поскольку куль- туры консолидируются для защиты своих регионов от западной глобали- зации, дело, по-существу, не в культуре, а в политике, в политике спра- ведливой глобализации, не позволяющей вспыхнуть столкновению ци- вилизаций как политической борьбе.
1
Many Globalizations. Cultural Diversity in the Contemporary World / Ed. by
P. Berger and S. Huntington. Oxford.
440
Третья великая трансформация: новая глобализация (
1989 — настоящее время)
концепция устойчивого развития и перспективы экологических движений
Идеи устойчивого развития были заложены в концепции Римского клу- ба и в последующих за его деятельностью дискуссиях
1970-х годов и получили развитие в
80-е и 90-е годы при постепенном переходе от ре- сурсных и экологических проблем к социальным. История становления этой концепции и ее сущность прекрасно показаны в работе А.Б. Вебера
«Устойчивое развитие как социальная проблема»
1
. На Всемирной кон- ференции ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро в
1992 году концепции устойчивого развития был придан официальный статус. Не отрицая развития, были указаны опасности его форсирования, невозможность для окружающей среды выдерживать биотические на- грузки, деформации природы, связанные с активной деятельностью че- ловека.
Соединение понятий «устойчивости» и «развития» воспринималось как необычное и потому сомнительное. По своей сути это был призыв к наиболее развитым странам Запада понять, какое напряжение испы- тывает природа и общество при заданных ими темпах развития. Однако дело повернулось так, что именно отставшим странам предлагалось не вступать в непосильную гонку, предпочесть устойчивость развитию. Эта концепция призывала страны мира перед лицом возможных экологиче- ских и социальных катастроф стать скромнее в отношении требований развития, ощутить единство перед грядущей опасностью. По существу, это оказалось призывом к статус-кво, который удовлетворяет Запад, но не удовлетворяет незападные страны. Право на развитие оказалось в числе неотъемлемых прав
2
. Соблюдения этих прав все более требуют народы, имеющие волю к развитию. Например, Вьетнам официально ставит задачу индустриального развития, и никто не может убедить его, что это теперь не нужно.
То, что США не ратифицировали Киотский протокол, направленный на ограничение человеческого вмешательства в природу, лишний раз свидетельствует, что сегодня концепция устойчивого развития, имею- щая позитивные задачи, работает только на ограничение роста менее развитых стран, не затрагивая «золотой миллиард». Только при серьез- ном отношении Запада к этой модели развития данная концепция может иметь серьезную перспективу.
1
Вебер А.Б. Устойчивое развитие как социальная проблема. М.,
1999.
2
Sengupta A. Realizing the Right to Development // Development and Change.
2000. V. 3. P. 553–558.