Файл: Никита Николаевич МоисеевЧеловек и ноосфера.pdf

Как бы там ни развивались события в действительности,
на определенной стадии антропогенеза, когда основные эко- логические ниши уже оказались занятыми, внутри вида (или видов) антропоидов не могла не разгораться жесткая борьба за существование. Но борьба эта шла не между отдельными индивидуумами, как это было в прошлом, а между отдель- ными стадами, родами, племенами. И в этой борьбе реша- ющую роль играла общественная организация. Именно она определяла технологию производства, в том числе и боевого инвентаря, дисциплину членов коллектива, умение хорошо ставить и выбирать общие цели, подчинять их достижению дикий первобытный темперамент и т. п. Все эти обстоятель- ства и стали, по-видимому, решающими в отборе кандида- тов на звание предков Homo sapiens.
Таким образом, не интеллект сам по себе, а вся организа- ция общественной жизни, способная проявить его возмож- ности, оказалась сферой действия отбора. Выжили и сдела- лись родоначальниками Человека, может быть, и не самые умные и талантливые. Очень жесткий отбор по качествам ор- ганизации сохранил такую популяцию гоминидов, которая в наибольшей степени отвечала условиям биосферы, склады- вавшимся на планете в преддверии голоцена. Это был есте- ственный процесс образования устойчивых структур – ти- пичное проявление синергетизма.
Я думаю, что интеллект (Разум) сам по себе вряд ли ока- зал сколько-нибудь значительное воздействие на формиро-

вание общественных структур. Во всяком случае, оно им не контролировалось, и процесс носил стихийный характер. На начальном этапе развития человека возникновение тех или иных организационных форм, тех или иных запретов, как и сама внутривидовая борьба, было типичным явлением само- организации. Кроме того, процесс эволюции носил отнюдь не прямолинейный характер. Роды и племена, отставшие в силу каких-то причин в своем развитии и вытесненные из своих угодий более сильным конкурентом, могли оказать- ся в более трудных, но тем не менее более благоприятных условиях, стимулировавших дальнейшее развитие. Надо бы- ло лишь суметь к ним приспособиться, создать соответству- ющую технологию и т. п.
Если такое удавалось, то подобные роды (племена) на- чинали быстро прогрессировать и через десяток поколений
«начисто» обгоняли своих в прошлом более сильных сопер- ников. Другими словами, закон неравномерности стихийно- го развития общества действовал еще в глухие доисториче- ские времена.
К сказанному надо добавить, что долгое время, в течение сотен тысяч лет, существовало, вероятнее всего, несколько различных типов неоантропов, конкурирующих друг с дру- гом и в чисто биологическом плане. Иными словами, борьба за выживание у антропоидов носила сложный, комплексный характер: наряду с борьбой между различными организаци- онными структурами первобытных сообществ, борьбой, ко-

торая, вероятно, определяла основные особенности отбора и скорость эволюции во время палеолита, имела место также и определенная биологическая разобщенность конкурирую- щих видов, занимавших, по-видимому, одну и ту же эколо- гическую нишу. Это обстоятельство – совсем не маловаж- ный фактор в становлении современного человека.
Я уже обращал внимание на то, что весь процесс самоор- ганизации живого мира можно излагать в контексте разви- тия памяти. Такой подход позволяет обнаружить некоторые интересные особенности мирового эволюционного процес- са. Попробуем их проследить.
На заре жизни сформировался первый способ хранения информации – генетическая память. При этом из множе- ства ее возможных носителей – языков, которые с помощью определенного алфавита кодируют наследственную инфор- мацию, сохранился тот единственный язык, чей алфавит ны- не только и используется земной жизнью: все живое на пла- нете обладает одной и той же формой наследственной памя- ти.
Этот факт кажется удивительным, но он свидетельству- ет об особенностях отбора начального этапа развития жиз- ни. Особенности эти были таковы, что из некоторого числа близких организационных форм генетической памяти в ко- нечном счете сохранилась только одна. Произошло, видимо,
нечто похожее на то, когда одну и ту же экологическую нишу занимают два близких вида. В подобной ситуации один из

них либо погибает, либо меняет свою область обитания.
Примечание. Утверждение о единственности генетического кода сегодня уже не кажется столь бесспорным, как это было несколько лет тому назад.
По-видимому, дело обстоит сложнее, чем я его здесь представляю. Код ядерной ДНК отличается от структуры белков ДНК митохондрий, которые в известных условиях также способны к размножению.
Значительно позднее появилась новая форма памяти –
обучение. Ее появление знаменует начало еще одного важ- нейшего этапа развития процесса самоорганизации живой материи. Обучение по принципу «делай, как я!» определи- ло возможность возникновения кооперативных сообществ у высших животных. Использование термина «кооператив- ное сообщество» здесь вполне уместно, ибо обозначенный им принцип обучения был, по существу, алгоритмом отыс- кания возможного компромисса между интересами (целя- ми) отдельного существа и той организации – стада, популя- ции, – элементом которой он является.
Новую революцию, новый качественный скачок жизнь де- лает тогда, когда овладевает возможностью создать «искус- ственное», то есть новые формы неживой материи, которые без предшественников человека созданы быть не могли. Для этого требовалось развить еще одну форму памяти, без ко- торой нельзя сохранить и накапливать постепенно приобре- таемый опыт в создании средств и способов труда и совер-

шенствовании того, что мы назвали «искусственным».
И надо заметить, что эта новая память, новая ее органи- зация (запреты и система «Учитель»), позволяющая наилуч- шим образом наследовать опыт людей, наилучшим образом сочетать возможности человеческого интеллекта со способа- ми передачи его достижений, также сохранилась в конечном итоге в единственной форме. Ее носителем сделался Homo sapiens, который в силу невозможности конвергенции имеет единственного предка – человека из Кроманьона!
Таким образом, и здесь мы сталкиваемся с тем же фе- номеном, что и при возникновении генетической памяти.
Но теперь «единственность окончательного результата» объ- яснить гораздо легче. Все возможные кандидаты на ме- сто человеческого предка действительно занимали практи- чески единственную экологическую нишу. И различия меж- ду ними носили главным образом организационный харак- тер. Они все были близкими видами гоменидов при наличии известных биологических различий, что вносило свою лепту в характер той борьбы, которая разворачивалась между ни- ми на планете.
Можно представить себе накал борьбы за право сделаться предком современного человека. Слабые претенденты, об- ладавшие худшей родоплеменной организацией и, следова- тельно, худшей техникой, худшими боевыми достижениями,
стирались с лица Земли без остатка. Ведь каждая экологиче- ская ниша может быть занята только одним видом. Послед-

ний эпизод этой трагедии разыгрался, вероятно, уже в почти историческое время.
Во второй половине XX века в печати было несколько со- общений о том, что останки кроманьонцев и неандертальцев найдены почти рядом (например, на Ближнем Востоке). При этом датировка возраста их останков углеродным методом давала очень близкие значения. Поэтому можно предпола- гать, что еще в последнюю ледниковую эпоху или накануне ее на Земле жили одновременно и кроманьонцы, и потом- ки неандертальцев (или другие виды гоменидов, близкие к неандертальцам). Но к началу голоцена на планете остались одни кроманьонцы.
Среди антропологов нет единства во взглядах на взаимо- связь между кроманьонцами и неандертальцами. Одни счи- тают, и это наиболее распространенная точка зрения, что неандертальцы – это просто предшественники кроманьон- цев. Другие же предполагают, что кроманьонцы и неандер- тальцы (во всяком случае, какие-то расы неандертальцев) –
это два существовавших параллельно вида пралюдей.
И весьма важным аргументом в пользу второй гипоте- зы является тот факт, что датировки останков тех и других очень близки. У поздних неандертальцев – неандертальцев культуры мустье – просто не было времени превратиться в кроманьонцев, ибо морфологически они весьма далеки друг от друга.
Сторонники первой гипотезы, в свою очередь, справедли-

во замечают, что все известные останки кроманьонцев отно- сительно очень молоды и что раса неандертальцев значитель- но более древняя. И они спрашивают – если вторая гипотеза верна, то кто же все-таки был предком кроманьонцев?
Может статься, что истина лежит где-то посредине: «клас- сический неандерталец», живший около 100 тысяч лет тому назад, породил две близкие расы гоменидов. Одна из них в силу тех или иных особенностей обитания стала быстро эво- люционировать и сделалась нашим непосредственным пред- ком: это и были кроманьонцы. Вторая раса гоменидов оста- валась весьма близкой к «классическим неандертальцам» –
в дальнейшем именно этих последних мы и будем называть неандертальцами.
И те и другие уже были людьми в том смысле, в котором я употребил это слово впервые. У неандертальцев также су- ществовала общественная организация. Как и кроманьонцы,
они умели трудиться и владели огнем. И те и другие, види- мо, обладали практически одинаковыми умственными спо- собностями, которые, наверное, мало чем уступали умствен- ным способностям современных людей.
Антропологи считают, что у людей из Неандерталя были более развиты те доли мозга, которые ответственны за агрес- сивность. Значит, им было труднее согласовывать атависти- ческие устремления мужских особей разделываться с себе подобными и соотносить свои потребности и желания с по- требностями всего рода или племени. Отсюда и вытекал, как

мне кажется, целый ряд следствий, которые в конце концов и привели к трагическому концу историю их популяций.
Вероятно, неандертальцы гораздо хуже подчинялись об- щеплеменной дисциплине, а действие различных запретов было значительно менее сильным, чем у кроманьонцев. По- этому в их ордах не могло сложиться достаточного внутрен- него согласия и расположения к ближнему. В результате им не удалось создать такие цивилизации, технику, боевые ор- ганизации, которые требовались для успешного противодей- ствия кроманьонцам.
Конечно, не следует думать, что неандертальцы были бук- вально поголовно физически уничтожены кроманьонцами.
По-видимому, история их гибели развертывалась не столь прямолинейно. Все пралюди принадлежали, в общем, к од- ному и тому же большому роду гоменидов, и все они, подоб- но собакам и волкам, могли, наверное, при известных обсто- ятельствах вступать в брачные отношения. И кто знает, мо- жет быть, в жилах многих современных людей течет кровь их далеких прапрабабушек, которых пощадили победители неандертальцев.
Выше я нарисовал некоторую гипотетическую картину за- вершения эпохи антропогенеза. Как происходил этот про- цесс на самом деле, сегодня узнать уже невозможно. Я по- лагал необходимым представить историю становления вида
Homo sapiens как некоторый фрагмент естественного про- цесса самоорганизации материи.

Само собой разумеется, что эскиз этого фрагмента я пы- тался нарисовать, опираясь на те представления, которые складываются при изучении первобытного общества у спе- циалистов в области информатики и системного анализа.
Именно в этом я и видел свою задачу.
Профессионал – историк или антрополог – стал бы рас- сматривать этот процесс с совершенно иных позиций – он обратил бы внимание на другие его особенности. Я же хотел привлечь внимание к тем сторонам процесса становления
Человека, которые отражают его синергетический характер,
системность становления любых организационных структур и их неизбежную внутреннюю противоречивость.
Несмотря на то, что именно интеллект (Разум) послужил источником выделения Человека из числа других животных и поставил его над ними, окончательное формирование био- логического вида Homo sapiens произошло под действием целого ряда факторов. Не исключено, что среди наших пред- шественников были и более умные, и потенциально более талантливые ветви гоменидов, чем та, которая породила нас и, следовательно, сами мы. Но коль скоро заключительный отбор проходил главным образом на уровне сообществ, J ро- дов и племен, то одним из решающих факторов развития ста- новилось уже не совершенствование отдельного индивида, а особенность организации, если угодно, социальной структу- ры рода, племени.
Именно такой ракурс рассмотрения единого процесса са-

моорганизации мне необходим, чтобы иметь возможность перейти к обсуждению следующего после антропогенеза пе- риода единого процесса развития – периода, который привел к понятию ноосферы и искусственного интеллекта.