Файл: makarov-osnovu_teorii_diskursa-8l.pdf

[ср.: дети, родители и взрослые как «Я»-состояния — Берн 1992; Berne 1964]. Социальная психология обычно считает лидером в этом мини-социуме маму, с чем соглашается и В. В. Богданов (по подавляющему превосходству во всех

222

компонентах «знания»). Но дискурс свидетельствует о том, что вопросы ребенка в большей степени предопределяют ход коммуникации, ее тему, структуру обменов и т. п. В таком взаимодействии именно ребенок владеет коммуникативной инициативой. Но это возможно только в той мере, в какой это позволяется матерью: она фактически в любой момент может изменить ход интеракции и взять инициативу в свои руки. Этим и отличается социальнопсихологический лидер в группе: умением регулировать динамику коммуникативной инициативы, способностью (в широком смысле — возможностью и полномочиями) манипулировать этими процессами. Поэтому коммуникативная инициатива — это дискурсивный критерий, по которому можно и должно определять лидерство в его социальнопсихологическом смысле.

Пора вернуться к двум оставшимся на затопленном островке персонажам и вновь их прослушать, обращая внимание на самые яркие признаки дискурсивного воспроизводства инициативы.

С самого начала Кристофер Робин повел себя инициативно, он вообще сделал больше предписывющих речевых ходов в этом фрагменте. Сложный ход (1—3) вводит ситуативно обусловленную тему и открывает обмен, требуя ответного комментария. Важную роль играют вопросы (5) и (9), на первый взгляд, прагматически слабые переспросы, в отличие от (15), (20) и (27), но именно они становятся регулятором стиля, потому что Кристофера Робина не устраивают книжная манера речи и академическая тональность общения, предложенные Совой, и он их корректирует, вынуждая собеседницу заменить (4) на (6) и (8) на (10), что подкрепляется реактивными ходами (7) и (11), подтверждающими восприятие и приятие исправленных вариантов высказываний.

В этом фрагменте очень хорошо показана динамика тем двух говорящих, так как ключевым моментом дискурса является ввод Кристофером Робином новой, явно его темы высказыванием (15), прагматически весьма сильным инициативным ходом — прямым вопросом, к тому же резко, с перебиванием, взяв шаг у Совы. Не только сам ввод новой темы свидетельствует об инициативности Робина, но и агрессивная мена коммуникативных ролей, трижды не позволившая Сове закончить высказывание at any moment — на стыках с перебиванием

(14):(15), (16):(17) и (22):(23).

Данный фрагмент завершается следующим образом: сложная реплика (23— 27) окончательно ставит Сову в пассивную позицию: ходом (23) Кристофер Робин прямо, да еще риторически усилив интенсивность побуждения эмфазой, требует от Совы выполнить интересующее его действие; ходами (24— 26) он аргументирует эту свою просьбу, довольно эгоцентрично указывая на релевантность требуемоего действия по отношению к его же теплым чувствам

223

к Винни-Пуху и опасности, грозящей последнему; наконец, ходом (27) он спрашивает Сову не столько о согласии или несогласии, сколько о понимании важности задания, как бы вынося за рамки переговоров обсуждение тезиса о необходимости выполнить (23). К слову, Кристофер Робин почаще пользуется обращениями: (1), (20), (23), (26), (27), причем все больше по мере интенсификации императивности его стратегии, направленной на собеседницу, а обращения играют важную роль как для привлечения внимания, так и в организации социально-дейктического поля, индексации межличностных и социальных отношений.

Все вместе это привело к тому, что Сова так и не раскрыла свою тему, так и не сохранила свою тональность и стилистику общения, утратила какие бы то ни было виды на инициативу в разговоре, вследствие чего ей пришлось согласиться выполнить действие в пользу Кристофера Робина.

6.3. ОПЫТ ИНТЕРПРЕТАТИВНОГО ДИСКУРС-АНАЛИЗА

You can find in a text whatever you bring, if you will stand between it and the mirror of your imagination. You may not see your ears,

but they are there.

M. TWAIN, «A FABLE»

6.3.1 Этнографический протокол ситуации

Все предшествующие рассуждения иллюстрируются ниже примером реально наблюдавшегося автором эпизода общения. Вот краткое описание ситуации по принципу этнографического протокола [Emerson e. a. 1995].

Культурный контекст: первый в семестре семинар докторского (Ph. D.) уровня в американском университете штата Массачусеттс (г. Амхерст) на факультете коммуникации. Место данного фрагмента в сценарии коммуникативного события: решение «разных» организационных вопросов по окончании главной «тематической» части семинара.

Время: 17.25 (конец семинара).

M e с т о : средних размеров аудитория, равномерно освещена, столы поставлены в форме прямоугольника так, что все присутствующие сидят лицом к центру помещения.

Состав группы: преподаватель (D — мужчина лет 45), 11 докторантов: В, M, J, R, P, S, W, А, E, С, К. Из них: R, M, P — мужчины 24—26 лет, W — моложе; S и J — его ровесницы; В, А, К — женщины средних лет, все трое работают в университете преподавателями на других факультетах; С и E — самые молодые девушки из принимавших участие в

224

обсуждении. Все сидят за столами.

История группы: в целом группа почти новая, в таком своем составе она встречается второй раз, но докторанты J, R, M, P, S, С знакомы третий год и имеют большой опыт работы в таком составе — они входят в исследовательскую группу (более года), руководителем которой является D; в то же время А и К хорошо знакомы между собой (они работают вместе на кафедре педагогики, видимо, поэтому сидят рядом); В, E, С, как и остальные участники, вербально не принимавшие участия, до предыдущего (первого) занятия знали друг друга поверхностно. M и С симпатизируют друг другу и сидят вместе. Цель группы: создание оптимальных условий для проведения семинарских занятий в будущем, поддержание благоприятного климата в группе через мягкое, бесконфликтное решение внутренних проблем.

Форма: устная речь.

Тональность: неформальная, непринужденная, в основном эмоционально нейтральная. Стиль дискуpса: разговорный.