Файл: makarov-osnovu_teorii_diskursa-8l.pdf

горизонтальном измерении показать инференционное формирование всех импликатур, получивших инициативность благодаря реакции (8—10):

Репликовый шаг (8—10) дает нам пищу для дискурсивно-психологических размышлений. Сначала (8) риторически уводит D от ответственности: страдательная конструкция традиционно нацелена на сокрытие действующего лица [см.: non-attribution of agency — Brown, Yule 1983: 17]. Выделение слов order и ten days вводит новую фантазию — сценарий предварительного заказа книг в университетском магазине, предполагающий возможность его неоперативной обработки либо в издательстве, либо в магазине, но так или иначе сильно акцентированные «десять дней» должны быть, а точнее, слыть достаточным для реабилитации D сроком. Обезопасив себя социально и дискурсивно, импликатурой указав на вероятные истоки проблемы (неоперативная обработка заказа), в (9—10) преподаватель прогнозирует решение проблемы к концу недели. Отметим, что и здесь есть любопытные приемы: в (9) эписте-

233

мическая пропозициональная установка i hope сняла категоричность прогноза, а из всей пропозиции вербализованным в первую очередь оказалось обстоятельство времени, да и то в форме указания не на конкретный момент, а на период времени. Все эти риторические средства дискурса были подчинены минимизации обязательств, принимаемых преподавателем.

Обмен (11—14) по-своему тоже интересен, особенно в аспекте изучения специфики многостороннего общения. Реплика (11) — простой инициативный ход и полифункциональный речевой акт: во-первых, вопрос о наличии возможности купить данную книгу прямо у D, а вовторых, просьба продать авторский экземпляр. Реакцией на первую функцию высказывания (11) стал ход (13), а положительный ответ на косвенную просьбу, выраженную в (11), выводится как контекстуальная импликация из (14). Главной же достопримечательностью обмена можно смело назвать ход (12), своим появлением обязанный групповому характеру разговора и заставляющий задуматься о самом смысле понятия обмен.

Ход (12) оказывается непросто охарактеризовать как только инициативный или только реактивный, он обладает, правда, в разной мере, обоими этими качествами: улыбка D по ходу (13) явно предстает в качестве реакции на инициативность (12), а пара (13—14) замыкает отношение и к (И), и к (12). Не вызывает сомнения функциональная и формальная обусловленность (12) со стороны (11): экспликатура из (12) может быть извлечена только посредством восстановления эллипсиса на основании ко-текста (11), и чисто когнитивно, даже как эмоциональная реакция, (12) обусловлен со стороны (11), а уж ирония, начиная с реактивного междометия ooh, может быть интерпретирована только в связи с предыдущей вопросительной просьбой. Рассматривая (11—12) в терминах теории релевантности, мы обнаружим, что они связаны отношением контекстуально зависимого усиления. По отношению к предшествующему (11) ход (12) реактивен, но по отношению к (13—14) он выполняет инициативную функцию.

Это напоминает, но лишь отчасти, подхват, похожий на то, что случилось на стыке М4 и J5. Аналогия ограничивается тем, что в сложном обмене оба хода — M 11 и R 12 выполняют схожую инициативную роль по отношению к реактивной части (13—14). А разница состоит в том, что J5 вполне мог бы иметь место без М4 или же параллельно ему, фактически относительно независимо. Ни уместность R 12, ни его интерпретация независимо от M 11 не просто маловероятны, но и практически невозможны. Поэтому и (11), и (12) рассматриваются как два самостоятельных хода, несущих качественно разную функциональную нагрузку в структуре обмена, в отличие от (4) и (5), функционально объединяющихся в одном сложном реактивном ходе.

234

Для того, чтобы наиболее полно выразить функциональное своеобразие хода (12) в структуре обмена (11—14), можно обозначить его как реактивно-инициативный и

схематично записать RI, [ср.: R/I; response/initiation — Stubbs 1983: 131]. Реактивная импликатура — косвенный ответ на (11) и в меньшей степени (12) сосуществует с инициативной экспликатурой и в (14). Поэкспериментировав с диалогом, посмотрим, что происходит, если вдруг «убрать» ход (13), эксплицирующий предварительные условия или прагматическую пресуппозицию просьбы: единственного хода (14) оказывается вполне достаточно для нормального завершения всего обмена, что отводит акту (13) роль вспомогательного хода в сложном (13—14). Этим же следует оправдать включение (14) в данный обмен, хотя с учетом следующего за ним молчания («знака согласия») можно говорить о четвертом обмене в первой трансакции. Конец трансакции выделен экстралингвистически (действиями D).

На этом можно закончить обсуждение особенностей первой трансакции, сделав вывод о многомерности как функциональных, так и формально-структурных отношений различных единиц в разнообразных смысловых плоскостях всего совокупного объема «дискурсивного пространства».

6.3.4 Вторая трансакция

Вторая трансакция, охватывая ходы (15—30), прагматически и предметно-тематически тесно связана с первой. По предмету и глобальной теме вторая трансакция развивает первую: здесь речь все еще идет о книгах, но в этом случае — о всех, подобранных в комплект и сопровождаемых составленным D пакетом учебно-методических материалов для прохождения данного курса, чему соответствуют прямая номинация one set в (20), отрицательное описание anything at all from the list (23), почти катафорическое по форме, уточненное следующим ходом

(24) neither the books nor the package, наконец, последнее

235

непосредственное упоминание в (27) one set. Но эта общая тема получает новую перспективу или точку зрения, которую привносит Р. Эта новая «тема фантазии» соответствует еще одному факультативному варианту развития модели обеспечения студентов необходимой литературой: данный дискурсивный сценарий эксплицирует норму, принятую в среде существования нашей группы, а именно — социальном институте «университет». Ее суть сводится к тому, что, несмотря на то, что в подавляющем большинстве случаев студенты покупают книги и другие материалы в магазинах университета или у старшекурсников (купить учебник у автора не столь вероятно), в принципе возможно пользоваться библиотекой, где должен находиться минимум один «контрольный» экземпляр каждого издания, рекомендованного для того или иного курса. В этом случае литература помещается в специальный зал (reserve), откуда книги не выносят, а время работы с ними ограничено. Эта ситуация и стала референтной во второй трансакции по воле Р.

Дискурсивная модель (альтернативная «сценарию покупки») использования контрольного экземпляра в библиотечном резерве реализуется не только в перечисленной выше лексике, которая указывает на комплект книг и пакет методических материалов, но и в синтаксисе бытийных конструкций с обозначением места, близких по своему грамматическому значению к конструкциям обладания: определяющим фактором для развития всей второй трансакции

явилась экспликация предиката и двух аргументов референтной ситуации в (20) — to have one set in the library, чем и была задана глобальная тема трансакции, получившая импульс в (23) they didn't have anything at all, в неполном ходе (26) there must be —, конструирующем деонтическую модальность нормы с анафорическим указанием на место, и наконец, в

синтаксисе и лексике хода (27): i'll arrange to put at least one set in the reserve, чем восстанавли-

вается норма, которая наполняется конкретным смыслом — сколько будет контрольных экземпляров и где. Связь синтаксиса и лексики в этих высказываниях очевидна — этим во многом обеспечиваются и локальная грамматическая когезия, и глобальная тематическая когеренция (минимум — в той мере, в какой это свойственно спонтанному устному разговору).

С интеракционной точки зрения и вторая трансакция может быть рассмотрена как решение проблемы. Основные фазы этого процесса как раз и соответствуют тем ходам, где синтаксически и лексически полнее представлена модель предметной ситуации: после привлечения внимания ходами (15—16) и предварительной аргументации (17), в (20) поставлен вопрос о возможности иметь книги в библиотеке (здесь обратим внимание на вопросительную форму, модальный оператор этой пропозициональной установки); вопрос обоснован достоверностью свежего личного опыта P в (21) и подводит к форму-

236

лировке проблемной ситуации в (23—24); D в (25) своим недоумением, в (26) мимикой и эллиптическим ходом подтверждает проблемность ситуации как следствие нарушения нормы (обратим внимание уже на повествовательный синтаксис и сдвиг модальности в сторону долженствования). Ход (27) — это вариант решения проблемы (отсюда — будущее время), его форма tag-question обусловлена необходимостью принятия решения P и всей группой, что и произошло в акте благодарности (28) и ходах (29) и (30), выражающих одобрение и коллективное принятие решения на основе консенсуса.

Вторая трансакция тоже может быть рассмотрена как ряд обменов, хотя ее структура заметно отличается от первой. Может показаться, что ее семантико-прагматическую основу составляет один сложный, диалогический обмен «просьба — обещание» в диаде между P и D, дополненный периферийными ходами С и E. Основанием для столь смелого заявления служит тот факт, что высказывания P в отрезке с хода (15) по (24) в смысловом отношении как бы формируют сложную «инициативную реплику», подкрепляемую сигналами обратной связи со стороны D: (18) и (22). Далее картина меняется в противоположную сторону: в (25—27) говорит уже D, P откликается в (28) и лишь после этого в дискурсе «отметились» С и E.

Однако более тщательный анализ вносит свои коррективы, и то, что кажется одним большим обменом, на самом деле должно быть рассмотрено как взаимодействие двух стратегий P и D, a не как сочленение лишь двух сложных коммуникативных ходов. В этом не так трудно убедиться, приглядевшись уже к первым ходам во второй трансакции.

Обращение, которое немногими исследователями выделяется в самостоятельный тип речевого акта вокатив [Aufruf, «вызов» — Wunderlich 1976: 77; ср.: Богданов 1989: 29; Сусов 1980], что в классификации Б. Фрейзера рассматривается как вокативный прагматический маркер дискурса [vocative marker — Fraser 1996], открывает всю трансакцию, намечая двух главных ее участников и маркируя начало первого обмена. Нелишне напомнить — сразу после первой трансакции D начал убирать свои бумаги со стола в портфель (недвусмысленный знак окончания коммуникативного события в целом), и обращение выполняет важнейшую функцию как контактоустанавливающий регулятив, привлекая внимание D и эксплицитно «назначая» его в качестве адресата. Обращение, произнесенное с высоким падающим тоном и отделенное паузой, имеет признаки самостоятельного метакоммуникативного хода и может быть квалифицировано как вызов [ср.: summons — Francis, Hunston 1992: 129—130; summonsing —

Stenström 1994: 85] — один из вариантов открытия обмена (opening) наряду с обрамляющим и фокусирующим ходами, что характерно для метакоммуникативных обменов, организующих дискурс.

237

С точки зрения социально-психологического климата группы и ее культуры, по Э. Борману, обращение не просто (вос)создает, конструирует отношение между говорящим, адресатом и всеми остальными, оно служит важнейшим символом в человеческом общении, универсальным ключом контекстуализации, той самой «драматической фразой» или «темой фантазии», которая в одном-двух словах сконцентрировала целый социальный мир и прямо ведет к символической конвергенции, т. e. в интерсубъективное феноменологическое пространство членов речевой

общности. Обращение, пожалуй, как ни одно другое слово, инициирует так много ассоциаций, инференций, экспектаций и антиципации, и поэтому служит одним из центральных элементов социального дейксиса, что подтверждается и в данном примере ходом (15).

Итак, как дискурсивно-психологический регулятив, вызов-обращение (15) в сочетании с (16) оказался успешным. Ход (16) также по праву можно классифицировать как обрамляющий, он выполняет не тематическую, а лишь подготовительную функцию по отношению к инициативной части обмена, но не тематизирует открывающее обмен действие, как это делает фокусирующий ход [см. интересный анализ you know — Östman 1981]. Успех (15—16) подтверждается изменением поведения D, что можно было бы назвать поведенческим ходом [behave — Francis, Hunston 1992: 133], поскольку изменение деятельности D реактивно — как символ переключения внимания на реплику P и как контактоустанавливающий сигнал обратной связи, хотя могут быть и сомнения в правомочности приписывания ему статуса отдельного хода.

Ход (17) после метакоммуникативной профилактики (15—16) должен был бы быть инициативным, однако P прибегает к очень уж косвенной стратегии ввода темы, предварительно обосновывая ее личностную релевантность, аргументируя в (17) достаточность причин, побудивших его к вступлению в разговор. Только когнитивная модель предметной ситуации в целом, составляющая общее знание участников коммуникации, здесь может служить основанием для инференций, позволяющих установить смысловую связь между сообщением о финансовых трудностях P и непосредственным ко-текстом (17), особенно его правой, последующей частью, потому что P пользуется методом инвертированной аргументации от аргумента к тезису. Ключами контекстуализации в (17) стали лексемы money и semester, так как именно они входят (по крайней мере, потенциально) в модель покупки учебников и инициируют инференционное обеспечение оптимальной релевантности.

Косвенность стратегии P и его контактоустанавливающие усилия в (15—16) обусловили необходимость отклика со стороны D, хотя в данном контексте (18) не просто маркирует внимание к высказываниям Р, но выражает готовность признать аргумент Р. Своим откликом (18) D санкцио-

238

нирует ввод локальной темы Р: в (18) видна легкая императивность на уровне диалогической регуляции (посмотрите на восходящую интонацию обращения Pete).

Получив санкцию на собственную тему и право голоса, Р не торопится высказаться, начав с образцового фокусирующего хода (19). Косвенность его стратегии подкреплена фальстартом (19) и вопросительностью просьбы (20). Только после этого следует небольшой нарратив, инициация которого в (21) вновь получает положительный отклик со стороны D в маркере обратной связи (22). (23—24) завершает изложение проблемной ситуации, а слово переходит к D, поскольку именно от него ожидается оценка ситуации. И таковая следует, и даже не одна: (25) — эмоционально-аффективная оценка сообщения; (26) содержит деонтическое основание проблемности ситуации и квалифицирует ее как «нарушение нормы» благодаря слову must; пауза и uhm в сочетании с мимикой и жестами усиливают оценку и дают чуть-чуть времени для поиска варианта решения. Кстати, пауза отграничивает два «вставных» обмена (21)::(22) и (23 + 24)::(25+26) в структуре сложного обмена, функционально подчиненного коллизии между (20)

и (27).

Примечательно, что и здесь пауза остается невостребованной для смены говорящих: как и в первой трансакции, только D был в позиции компетентного и главное — самого полномочного члена группы, способного решить данную проблему. Своим ходом (27) он берет на себя обязательство совершить действия, ведущие к решению проблемы: как и в (9), конструкция с глагольной заставкой I'll arrange to put подчеркивает отстраненность D от «не его» роли непосредственного исполнителя решающего данную проблему действия (помещения книг в резервный зал библиотеки), в чем угадывается защита «Я».

Функционально многие ходы в этой трансакции практически сводимы к макрообмену (20) : : (27) : : (28) в типовой рамке «просьба — обещание — благодарность», остальные выполняют три главных роли: поддерживающие, риторические, аргументирующие ходы в составе макроактов просьбы и обещания; метакоммуникативные ходы и ритуальные формулы вежливости.

Любопытно завершение трансакции: благодарность Р (28) и выполняющий аналогичную функцию комментарий С (29) явно реактивны по отношению к (27), но ход (30), будучи обусловлен тем же (27), включает маркированный компонент согласия уоре, который может