Файл: ОТВЕТЫ по истории психологииу.doc

Самость обладает двумя свойствами, которые выделяют ее из ряда других архетипов: 1) она функционирует как синтезатор и посредник между противоположностями в психике; 2) Самость – основной агент производства глубинных, внушающих трепет символов, которые по своей природе являются регулирующими (психику) и излечивающими (душевные болезни).

Символизм - вообще характерная черта порождаемых архетипами душевных образований. Символ – это не знак; знак обозначает нечто уже известное. Символ обозначает нечто неизвестное, “необозначаемое” напрямую, то, что невозможно выразить словами. (Вспомним здесь, что именно так характеризует природу архетипов Юнг: необъяснимые, необозначимые, неописуемые пра-формы, пра-образы.) Итак, символ “указывает на значение, которое не поддается описанию”, то есть, на архетип.

В отличие от Фрейда, Юнг оставляет за символами не защитную, а целительную функцию. Символы способствуют интеграции противоположностей в психике; их работа направлена на регуляцию психики в интересах естественного развития личности. Используя символы, наше бессознательное может пытаться “сказать” нам во сне, прежде всего, что нарушена гармония между частями души (например, между рациональным и иррациональным принципами познания, дифференцированной и недифференцированной функциями, мужской и женской частями души и т.д.). Символы могут выражать назревающее физическое расстройство (болезнь), которое еще не осознанно субъектом, но уже “замечено” бессознательным (например, сновидение о крабоящере в “Тевистокских лекциях”).

Но чаще всего символы, возникающие в сновидениях или фантазиях (“снах наяву”), представляют собой попытки Самости интегрировать душу, привести ее в “более продвинутое” состояние. Согласно Юнгу, символы, связанные с Самостью бывают нуминозными, т.е. таинственными, внушающими трепет, обогащающими, непередаваемыми на словах. Одно только созерцание и “переживание” этих символов, по Юнгу, способно гармонизировать психику. Неслучайно, в качестве одной из форм терапии Юнг советовал своим пациентам зарисовывать поразившие их во сне фигуры/узоры/ландшафты и творчески экспериментировать с этими зарисовками (дорисовывать их, продолжать и развивать узор или начатое во сне действие и т.д.).

Не только изобразительные символы могут быть нуминозными – состояния телесных ощущений, столкновения с произведениями искусства или явлениями природы могут дать такого рода переживание. Это близко к тому, что некоторые психологи (например, Маслоу) называли “пиковыми переживаниями”.

Юнг много раз предостерегал последователей от однозначно-упрощенного толкования символов. Он говорил, что анализировать следует индивида в его целостности, а не символ. В этом смысле утверждения, типа: “птицы в сновидениях всегда символизируют духовность” или “вода символически изображает проблемы субъекта” следует считать анти-юнгианскими.

Индивидуация. Рассмотрение роли Самости в психических процессах развития и интеграции личности (=души человека) приводит нас к необходимости рассмотреть значение этих процессов в жизни личности. Такая постановка вопроса, в свою очередь, заставляет нас обратиться к проблеме индивидуации в теории Юнга.

Согласно Юнгу, конечная жизненная цель человека – это полная реализация своего “Я”, то есть становление единого, неповторимого и целостного индивида. Развитие каждого человека в этом направлении уникально, оно продолжается на протяжении всей его жизни. Сущность индивидуации состоит в достижении личностного слияния коллективного и универсального, с одной стороны, и, с другой стороны, уникального и индивидуального. Форма, стиль индивидуации зависят от человека, но, тем не менее, некоторые мифологические, литературные образы более или менее точно отражают “путь индивидуации”: путешествие, смерть и возрождение, инициация и т.д.

Индивидуация не равна индивидуальности или достижению индивидуальной тождественности. Здоровое функционирование Эго может быть необходимо для индивидуации, но оно не заменяет ее. Согласно Юнгу, в первой половине жизни Эго борется за освобождение от образа матери и становление своей независимости и стабильности; это приводит к неубедительной односторонности. Во второй половине жизни человек стремится выйти за пределы дифференцированного Эго и сосредотачивается на смысле жизни и сверхличных ценностях; для этого и понадобилась стабильность и независимость Эго.

Индивидуация предполагает распознание и принятие тех сторон самого себя, которые вначале отталкивают и кажутся отрицательными, а также открытость возможностям, имеющимся в репертуаре противоположного пола, которые могут играть роль входа или проводника к бессознательному. Эта интеграция приводит не только к большей самореализации, но также к осознанию человеком того, что у него есть Самость.

Насколько универсальным является процесс индивидуации? – Юнг не дает однозначного ответа на этот вопрос. Вначале он говорил, что индивидуация естественна, как основные инстинкты. В то же время юнг говорил, что индивидуация доступна лишь тем, у кого “сильное Эго”, хорошая социальная адаптация и тех, кто “функционирует генитально”. Это предполагает, что индивидуация доступна ограниченному количеству людей, некоторой элите. Поиск индивидуации захватывает многих, но результата достигают единицы.

Лекция 21: ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ А.АДЛЕРА.

Вопросы лекции:

1. Комплекс неполноценности.

2. Стремление к превосходству.

3. Стиль жизни.

4. Порядок рождения.

5. Социальный интерес.

6. Типология личности.

7. Психология мужчины и женщины.

Альфред Адлер, венский психолог и психиатр, был вторым (после Юнга) по значимости последователем Фрейда, который отошел от него, создав свою собственную теорию. И по сей день одна из трех венских психотерапевтических школ является “адлерианской”. Идеи Адлера оказали влияние на работы таких признанных психологов, как Э.Фромм, К.Хорни, Г.С.Салливан, Г.Оллпорт, В.Франкл и др.

Комплекс неполноценности. Основная посылка адлерианской теории заключается в том, что человек является единым самосогласующимся организмом, представляющим собой единство тела и мозга, с одной стороны, и разных уровней психической жизни, с другой. Как один из выводов из этого положения можно назвать вывод о взаимовлиянии соматического здоровья и психологического состояния личности.

Еще до знакомства с З.Фрейдом, будучи практикующим врачом, Адлер отметил, что у каждого человека существуют органы, от рождения менее развитые, чем другие, “неполноценные”. Одновременно Адлер отметил, что люди с выраженной органической слабостью или дефектом часто стараются компенсировать эти дефекты путем тренировки и упражнений, что нередко приводит к развитию незаурядных навыков и умений в различных сферах деятельности.

В дальнейшем Адлер распространил эту закономерность и на психическую жизнь личности: он предположил, что каждый человек стремится компенсировать присущий ему комплекс неполноценности и зачастую достигает на этом пути выдающихся успехов.

Откуда же возникает этот комплекс неполноценности? – Согласно Адлеру, комплекс неполноценности возникает в детстве. Каждый ребенок появляется на свет слабым и беспомощным, неспособным понять окружающий мир и тем более управлять им. Для того чтобы выжить, он должен быть окружен заботой и опекой родителей. Этот опыт вызывает у ребенка глубокое переживание неполноценности по сравнению с другими членами семьи, более взрослыми и сильными. Взрослея, ребенок пытается компенсировать свое чувство неполноценности, добиваясь успехов в игре, учебе, позднее – в работе. Таким образом, согласно Адлеру, буквально все, что делают люди, направлено на преодоление ощущения собственной неполноценности.

Однако у некоторых людей ощущение неполноценности может стать чрезмерным. В результате возникает комплекс неполноценности – преувеличенное чувство собственной слабости и несостоятельности. Адлер различал три вида источников, могущих привести к возникновению комплекса неполноценности: неполноценность органов, чрезмерная опека и отвержение родителями. Независимо от источника комплекса неполноценности, у личности в ответ на него может сформироваться гиперкомпенсация – стремление достичь превосходства над другими любой ценой, зачастую преувеличивая свои способности и возможности. Гиперкомпенсация является преувеличенной формой естественного стремления самоутвердиться в жизни.

Стремление к превосходству. В своей концепции чувства неполноценности и компенсации Адлер настойчиво подчеркивает присущую личности тенденцию расти и развиваться (компенсировать). Это положение также стало одним из ключевых в адлерианской психологии. Согласно Адлеру, личность непрерывно движется в направлении роста и развития. Основной мотивационной силой этого движения является стремление к превосходству.

Какова природа этого стремления? – Ответ на этот вопрос эволюционировал у Адлера со временем. В своих ранних работах он рассматривал в качестве основания данного стремления человеческую агрессивность. Позднее он переформулировал эту идею, выдвинув взамен агрессивности “стремление к власти”. В этой концепции слабость связывалась с феминностью, а сила – с маскулинностью. Адлер выдвинул идею “маскулинного протеста” - формы гиперкомпенсации, которую оба пола используют, пытаясь преодолеть чувство неполноценности. Со временем Адлер отказался от концепции маскулинного протеста, выдвинув взамен идею врожденного стремления к превосходству.

Адлер считает стремление к превосходству врожденным потенциалом, который надо реализовать в течение жизни, если человек хочет самореализоваться. Он считает, что стремление к превосходству “пробуждается” на пятом году жизни, когда формируется жизненная цель, как фокус стремления к превосходству. Будучи в детстве неясной и неосознанной, эта жизненная цель со временем становится источником мотивации, силой, организующей жизнь и придающей ей смысл.

Адлер описал следующие особенности, присущие стремлению к превосходству:

1. это единый фундаментальный мотив, а не комбинация отдельных побуждений;

2. этот мотив универсален: он присущ всем, независимо от пола, расы, образования и т.д.;

3. стремление к превосходству может приводить к положительным и отрицательным результатам в зависимости от способности человека к адаптации;

4. оно связано с определенными усилиями и энергетическими тратами; однако, в результате действия этой силы уровень напряжения у индивида скорее растет, чем снижается;

5. оно проявляется как на уровне индивида, так и на уровне общества.

Стиль жизни. Итак, каждый человек ощущает свою неполноценность и стремится компенсировать ее на пути к достижению превосходства. Его поведение направляется осознанием/и ощущением своей неполноценности. Его поведение определяется уникальными жизненными целями и способами их достижения.

Уникальные жизненные цели и способы их достижения, черты поведения и привычки личности образуют стиль жизни личности – следующее ключевое понятие адлерианской психологии. Стиль жизни формируется приблизительно в то же время, в которое проявляется стремление к превосходству – в 4-5 лет. В это время происходит осознание своих физических ограничений и постановка жизненных целей; стиль жизни настолько крепко усваивается индивидом, что впоследствии практически не поддается тотальным изменениям. Сформированный стиль жизни становится главным стержнем поведения в будущем; он организует в единое целое все психические процессы личности, объединяет постоянство личности на протяжении всей ее жизни.

Адлер считает, что стиль жизни может быть распознан только на основе знания путей и способов решения человеком его жизненных проблем. Каждый человек с неизбежностью сталкивается с тремя проблемами: работа, дружба и любовь. С точки зрения Адлера, ни одна из этих задач не стоит особняком – они всегда взаимосвязаны, и их решение зависит от нашего стиля жизни.

Порядок рождения. Основная детерминанта установок, складывающих стиль жизни связана с порядком рождения ребенка. Социальное окружение изменяется с рождением каждого нового ребенка и влияет на формирование стиля жизни.

Влияние порядка рождения ребенка на стиль жизни связано, прежде всего, с восприятием ребенком ситуации в семье, то есть, в принципе, у детей, находящихся в каждой позиции, могут вырабатываться различные стили жизни. Однако в целом определенные психологические особенности присущи каждой конкретной позиции ребенка в семье.

Старший ребенок – “монарх, лишенный трона”. Он помнит свое завидное положение в семье, существовавшее до рождения младших детей и всегда стремится вернуть его себе. Но это стремление всегда обречено на неудачу. В результате подобной борьбы первенец “приучает себя к изоляции” и осваивает стратегию выживания в одиночку, не нуждаясь в привязанности или одобрении. Поэтому, став взрослым, старшие дети стремятся к власти и предрасположены к лидерству, часто консервативны. Могут становиться хранителями моральных установок и семейных традиций.