Файл: Юнг.doc

ской души согласится со мной, однако, если я скажу, что она (псюхе -

Пер.) относится к самому темному и таинственному из того, с чем мы

встречаемся на опыте. Эти сферы никто никогда не изведает до конца.

Нет в моей практической деятельности почти ни дня, чтобы я не столк-

нулся с чем-то новым и неожиданным. Конечно, мой опыт - это не по-

вседневности, лежащие на поверхности. Но для любого психотерапев-

та, который занимается этой специальной областью, он находится в

достижимой близости. Поэтому-то мне кажется по меньшей мере

235

странным, когда неизвестность сообщенных опытов вменяют мне в уп-

рек. Я не чувствую себя ответственным за то, что познания профанов в

психологии недостаточны.

В аналитическом процессе, т.е. в диалектическом разборе между со-

знанием и бессознательным, имеет место некоторое развитие, продви-

жение вперед к цели или концу, трудно постижимая природа которого

занимала меня в течение многих лет. Психическое лечение

(ВеЬап(11ипё) на всех возможных стадиях развития приходит к концу,

никогда не вызывая при этом ощущения того, что тем самым достигну-

та уже и цель. Типичные временные завершения (Вееп<31§ип§еп) име-

ют место: 1) по получении доброго совета; 2) по совершении более или

менее полной, но во всяком случае удовлетворительной исповеди; 3) по

познании до тех пор неосознанного, но существенного содержания,

осознание которого имеет следствием новые побуждения к жизни или

деятельности; 4) носите достигнутого долгим трудом освобождения от

остатков детской психологии (КтйЬеНврхусЬе); 5) после выработки

нового, рационального приспособления к, может быть, трудным или

непривычным условиям среды; 6) по исчезновении мучительных симп-

томов; 7) по наступлении позитивного поворота в судьбе, как то: экза-

мена, обручения, свадьбы, развода, смены профессии и т.д.; 8) по получе-

нии вновь открытого ощущения принадлежности к какому-либо рели-

гиозному исповеданию или по обращении; 9) по начавшемся возведе-

нии практической жизненной философии (<философии> в античном

смысле!).

Хотя в этом перечне можно было бы привести еще больше модифи-

каций и добавлений, он в общем и целом может характеризовать наи-

главнейшие ситуации, в которых аналитический или психотерапевти-

ческий процесс достигает предварительного или, при случае, даже оп-

ределенного завершения. Как показывает опыт, имеется, однако, отно-

сительно большое количество пациентов, для которых внешнее окон-

чание работы с врачом ни в косм случае не означает одновременно

конца аналитического процесса. Скорее, критический разбор бессозна-

тельного идет дальше, а именно, примерно в том смысле, как у тех, ко-

торые свою работу с врачом не закончили. Иногда снова встречаешь

таких пациентов спустя годы и выслушиваешь часто достопримеча-

тельные истории о поворотах в их судьбах. Такие опыты поначалу ут-

вердили меня во мнении, что в душе имеет место, так сказать, незави-

симый от внешних условий, целенаправленный процесс, и освободили

меня от опасения, что я сам могу быть единственной причиной несоб-

ственного (а потому, может быть, противного природе) психического

события. Это опасение не было напрасным, поскольку некоторые паци-

енты не дают ни одному аргументу девяти названных категорий скло-

нить себя к окончанию аналитической работы, даже посредством рели-

гиозного обращения, не говоря уж о столь очевидном исчезновении не-

вротических симптомов. Именно случаи последнего рода сделали для

меня очевидным, что лечение неврозов затрагивает проблему, которая

выходит далеко за рамки только-врачебного (Мигаг1гНсЬеп) и для кото-

рой только-медицинское знание невозможно признать достаточным.

В память о почти уже полувековой давности начальных временах

анализа с их псевдобиологическими установками и обесцениванием

процесса душевного развития выжидание в аналитической работе лю-

бят называть <бегством от жизни>, <перенашиванием плода>, <авто-

эротизмом> и подобными нелюбезными выражениями. Поскольку все

вещи в принципе должны рассматриваться с двух сторон, то негатив-

ная оценка в жизненном смысле допустима только тогда, когда доказа-

но, что, и действительно, в так называемой <подвешенности> вовсе

нельзя найти ничего позитивного. Понятная нетерпеливость врача са-

ма по себе еще ничего не доказывает. Только благодаря несказанному

терпению исследователя новой науке удалось построить углубленное

понимание сущности души, и известные неожиданные терапевтиче-

ские результаты должны быть обязаны жертвенному упорству врача.

Неоправданно негативное отношение вдобавок к этому несерьезно, а

иногда и вредно, и вызывает подозрение в завуалированной некомпе-

тентности, если вообще не в попытке избежать ответственности и пол-

ного столкновения. Ибо раз аналитическая работа раньше или позже

неизбежно становится человечным разбором между Я и Ты и Ты и Я,

по ту сторону всех слишком человеческих отговорок, то нс только лег-

ко может случиться, но и необходимым образом дело идет к тому, что

оно непосредственно затрагивает и даже проникает до глубоких основ

как пациента, как и врача. Нельзя дотронуться до огня или до яда, нс

схватив хоть толику их через незащищенные места; ибо истинный

врач никогда не стоит рядом, но всегда - внутри.

Так называемая подвешеиность может быть для обеих сторон неже-

лательной, неприемлемой, даже невыносимой, не будучи негативной в

жизненном смысле. Наоборот, она может оказаться даже позитивно

оцениваемым <Ьап^те оп> , которое хотя и означает, с одной стороны,

мнимо непреодолимую трудность, но, с другой стороны, именно поэто-

му представляет ту единственную в своем роде ситуацию, которая тре-

бует величайшего напряжения и потому вызывает на свет божий цело-

стного человека. Вообще, можно сказать, что, с одной стороны, паци-

ент бессознательно или с твердой уверенностью пытается решить про-

блему, в конечном итоге оказывающуюся неразрешимой, и что, с дру-

гой стороны, искусство или техника врача делает все, что в его силах,

чтобы ему в этом помочь. <Агх 1о1ит гс^и1г^1 Ноттет!> - восклицает

древний алхимик. Именно этот <Ноте /о/их> и есть искомое. Усилия

врача, так же как и поиски пациента, нацелены на того сокровенного,

237

еще не манифестированного <целостного> человека, который является

вместе с тем человеком величайшим и будущим. Правильный путь к

целостности состоит, однако, - к сожалению, - в обусловленных

судьбой обходах и блужданиях. Это ^оп^^та УШ> , не прямая, но

связующая противоположности змеистая линия, напоминающая путе-

указующий кадукей, тропа, лабиринтовая переплетенность которой не

лишена ужаса. На этом пути осуществляются те опыты, которые лю-

бят называть <труднодоступными>. Их недоступность основывается на

том, что они дорогостоящи: требуют того, чего больше всего боятся, а

именно той целостности, которая хотя и не сходит с уст и о которой

бесконечно теоретизируют, но которую в реальности обходят стороной

так далеко, как можно*. Бесконечно милее обычай <купейной психо-

логии>, когда одна полка не знает, что творится на других.

Боюсь, что за такое состояние вещей нужно считать ответственным

не только неразумие и бессилие единиц, но и всеобщее душевное вос-

питание европейца. Это воспитание не только подлежит компетенции,

но и составляет суть господствующих религий; ибо только они, и преж-

де всего - рационалистические системы, относятся к внешнему и

внутреннему человеку одинаково. Можно упрекать христианство в от-

стающем развитии, желая извинить собственную недостаточность. Я

не хочу впасть в ошибку, приписывая это вещам, за которые ответст-

венна в первую очередь человеческая неумелость. Я говорю поэтому не

о сокровеннейшем и лучшем разуме христианства, но о легкомыслии и

о фатальном непонимании, которые очевидны для всех. Требование

<подражания> Христу, а именно требование следовать образцу и упо-

добляться ему, должно иметь целью развитие и возвышение собствен-

но человека - внутреннего человека, а становится для поверхност-

ного и склонного к механической формулообразности верующего вне-

стоящим объектом культа, которому как раз посредством почитания

воздвигается препятствие для того, чтобы проникать в глубины души и

претворять последние в образец соответствующей целостности. Тем

самым божественный посредник как образ остается снаружи, а чело-

век - фрагментом, незатронутым в своей глубочайшей природе. Ко-

нечно, Христу можно подражать вплоть до стигматизации, но при этом

подражающий даже приблизительно не следует образцу и его смыслу.

Ибо речь идет не о простом подражании, которое-то и оставляет чело-

века непрсображенным и тем самым является простым артефактом .

Скорее, речь идет о воплощении образца собственными средствами -

Оео сопсес1еп1е - в сфере индивидуальной жизни. Правда, не следует

* Достопримечательно, что один протестантский теолог в своем сочинении по гоми-

летике имел смелость требовать целостности личности проповедника - исходя из этиче-

ской точки зрения - как раз со ссылкой на мою психологию (см.: 011о 11ап(Нег 04

РтеЛ>. ВетИп, 1941).

238

упускать из виду, что даже в ложно понятом подражании присутству-

ет - при известных обстоятельствах - мощное моральное усилие, ко-

торое, несмотря на то, что подлинная цель не достигнута, обладает за-

слугой полной отдачи высочайшей ценности, хотя и представленной

чисто внешне. Вполне вероятно, что кто-то переживает предчувствие

своей целостности именно в своем тотальном усилии и благодаря ему, с

ощущением благодати, которое свойственно такому переживанию.

Неверно понятому, чисто внешнему пониманию <подражания> Хри-

сту хорошо соответствует одно европейское предубеждение, которое

показывает разницу между западной и восточной манерами. Западный

человек околдован <десятью тысячами вещей>; он видит отдельное, он

в плену у <Я> и вещи и пребывает без сознания о глубоком корне вся-

ческого бытия. Зато восточный человек переживает мир отдельных ве-

щей и даже собственное <Я> как сон и сущностно укоренен в праосно-

ве, которая притягивает его столь сильно, что его соотнесенность с ми-

ром релятивизирована в степени, для нас зачастую непонятной. Запад-

ная, объективирующая манера склонна к тому, чтобы оставлять Хри-

ста как <образец> в его предметном аспекте и тем самым лишать его

таинственной соотнесенности с внутренним человеком. Это предубеж-

дение дает повод, например, протестантским интерпретаторам толко-

вать относящееся к Царству Божьему стто? уц(м> как <между вами>

вместо <в вас>. Тем самым еще ничего не сказано о том, что западная

манера имеет силу. Ведь мы и так убеждены в этом. Зато когда пыта-

ются критически разобраться с восточным человеком (что вменяется в

обязанность именно психологу), то от известного сомнения можно от-

делаться лишь с большим трудом. Кому позволяет совесть, тот может,

совершив над собой усилие, решиться и тем самым, может быть неу-

мышленно, сделаться <агЬНег тип(11> . Лично я предпочитаю драго-

ценный дар сомнения, ибо он оставляет в неприкосновенности чистоту

неизмеримого явления.

Христос-образец взял на себя грех мира. Но если это чисто внешний

акт, то и грех отдельного человека остается внешним, а тем самым этот

человек является фрагментом больше, чем когда-либо, ибо легкомыс-

ленное непонимание открывает для него удобный путь буквальным об-

разом <сбросить на Него> свои грехи и тем уйти от более глубокой от-

ветственности, что противоречит духу христианства. Эта формалисти-

ка и эта беспринципность не только были одной из причин Реформа-

ции, но имеют место и внутри самого протестантизма. Если величай-

шая ценность (Христос) и величайшая антиценность (грех) находятся

вовне, то душа пуста: в ней нет самого низкого и самого высокого. Вос-

точной манере (в особенности индийской) свойственно обратное: все

самое высокое и самое низкое заключено в (трансцендентальном)

субъекте. Благодаря этому значение <атмана>, самости (^сх 8е1Ьх1) не-