Файл: Платон.doc

ГОСУДАРСТВО

Сократ, Главкон, Палемарх, Фрасимах,

Адимант, Кефал

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Сократ. Вчера я ходил в Пирей вместе с Главко-

ном, сыном Арисона, помолиться богине, а кроме того,

мне хотелось посмотреть, каким образом справят там ее

праздник,- ведь делается это теперь впервые. Прекрас-

но было, по-моему, торжественное шествие местных жи-

телей, однако не хуже оказалось и шествие фракийцев .

Мы помолились, насмотрелись и пошли обратно в город.

Увидев издали, что мы отправились домой, Поле-

марх, сын Кефала, велел своему слуге догнать нас и поп-

росить, чтобы мы подошли

сказал:

Полемарх просит вас подождать его.

И обернулся и спросил, где он.

- Да вот он, пожалуиста, подож-

äèòå.

Кто, подождем,- сказал Главкон.

Немного погодя подошел и Полемарх, а с ним Ади-

мант, Главкона, и Никерат, сын Никпя, и еще кое-

кто, также, вероятно, с торжественного шествия.

Полемарх сказал:

- Сдается мне, Сократ, вы спешите вернуться в

город.

- Ты догадлив, - сказал я.

- А разве ты не видишь, сколько нас здесь?

Как же не видеть!

- Вот вам и придется либо одолеть всех нас, либо

остаться здесь.

- А разве нет еще и такого выхода: убедить вас,

но надо нас отпустить?

- Как же можно убедить тех, кто и слушать-то не

станет?

79

- Никак, - сказал Гланкоп.

- Вот вы и учтите, что мы вас не станем слушать.

Адимант добавил:

Неужели вы не знаете, что под вечер будет кон-

ный пробег с факелами и честь богини?

Конный? - спросил я.- Это нечто новое. Будут

передавать из рук в руки факелы при конных ристани-

ях? Так я тебя понял?

- Да, так, - сказал Полемарх, - и вдобавок будут

справляться ночные торжества, а их стоит посмотреть.

После ужина мы пойдем смотреть празднество, и здесь

можпо будет встретить много молодых людей и побе-

седовать с ними. Пожалуйста, останьтесь, не раздумы-

вайте.

Главкои отвечал:

- Видно, придется остаться.

- Раз уж ты согласен, - сказал я, - так и поступим.

И мы пошли к Полемарху домой и застали там Ли-

сия и Евтидема, его братьев, а также халкедонца Фраси-

маха, пэанийца Хармантида и Клитофонта, сына Аристо-

нима. Дома был и отец Полемарха Кефал - он мне по-

казался очень постаревшим: прошло ведь немало време-

ни с тех пор, как я его видел. Он сидел на подушке в

кресле с венком на голове, так как только что совершал

жертвоприношение во внутреннем дворике дома. Мы

уселись возле него - там кругом были разные кресла.

Чуть только Кефал меня увидел, он приветствовал

меня такими слова:

- Ты, Сократ, не частый гость у нас в Пирее. Это

напрасно. Будь я еще в силах с прежней легкостью вы-

бираться в город, тебе совсем не понадобилось бы ходить

сюда - мы бы сами посещали тебя там; но теперь ты

должен почаще бывать здесь: уверяю тебя, что, насколь-

ко во мне угасли всякие удовольствия, связанные с

телом, настолько же возросла потребность в беседах и

удово.чьствли, связанном с ним. Не уклоняйся же от об-

щения с этими молодыми людьми и посещай нас, мы

ведь с тобой друзья и близкие знакомые.

Право же, Кефал,- сказал я,- мне приятно бе

седовать с людьми преклонных лет. Они уже опередили

нас на том пути, который, быть может, придется пройти

и нам, так что, мне кажется, нам надо у них расспросить,

каков этот путь - тернист ли он и тягостен или удобен

и легок . Особенно от тебя, раз уж ты в таких летах,

когда стоишь, по словам поэтов, на пороге старости

80

Где хотелось бы узнать, в тягость ли тебе жизнь. Или

тебе кажется иначе?

- Тебе, Сократ, - отвечал Кефал, - я, клянусь 3евсом

скажу так, как мне кажется. Часто сходимся мы

- вместе, люди примерно тех же лет, что и я, оправдывая

поговорку . И вот, когда мы соберемся, боль-

шинство из нас сокрушенно вспомииают вожделенные

удовольствия юности - любовные утехи, попойки, пи-

рушки и тому подобное - и брюзжат, словно это для нас

великое лишение: вот тогда была жизнь, а теперь разве

жизнь! А некоторые старики жалуются на родственни-

ков, помыкающих ими, и тянут все ту же песню, что ста-

рость причиняет им множество бед. А по мне, Сократ,

они напрасно ее винят: если бы она была причиной, то и

я испытывал бы то же самое, раз уж я состарился, да и

все прочие, кто мне ровесник. Между тем я не раз встре-

чал стариков, у которых все это не так; например, поэту

Софоклу был при мне задан такой вопрос:

<Как ты, Софокл, насчет любовных утех? Можешь ли с

ты еще иметь дело с женщиной? > - <Что ты такое гово-

ришь, право, - отвечал тот. - Да я с величайшей ра-

достью избавился от этого, как убегает раб от необуздан-

ного и лютого господина>.

Ответ Софокла мне и тогда показался удачным, да и

теперь нравится не меньше. Ведь в старости возникает

полнейший покой и освобождение ото всех этих вещей;

ослабевает и прекращается власть влечений, и во всех

отношениях возникает такое самочувствие, как у Софок-

ла, то есть чувство избавления от многих неистовст-

вующих владык. А (огорчения) по поводу этого, как и

домашние неприятности, имеют одну причину, Сок-

рат,- не старость, а самый склад человека. Кто вел

жизнь упорядоченную и был добродушеи, тому и ста-

рость лишь в меру трудна, А кто не таков, тому, Сократ,

и старость, и молодость бывает в тягость.

В восхищении от этих его слов и желая вызвать его

на дальнейший разговор, я сказал:

- Мне думается, Кефал, что люди, скажи ты им это,

не согласятся с тобой, они решат, что ты легко перено-

сишь свою старость не потому, что ты человек такого

склада, а потому, что ты обладатель большого состояния.

Они считают, что у богатых есть чем скрасить старость.

- Ты прав,- сказал Кефал,- они не согласятся и

попытаются возражать. Но их доводы не так уже весомы,

а вот хорош ответ Фемистокла одному серифийцу, кото-

81

рый поносил его, утверждая, что своей славой Феми-

сгокл обязан не самому себе, а своему городу: <Правда,

я не стал бы знаменит, будь я серифийцем, зато и тебс не

прославиться, будь ты хоть афинянином>. Точно так же

можно ответить и тем небогатым людям, которым тяго-

стна старость: да, и человеку кроткого нрава, но бедному

легко переносить старость в бедности, но уж человеку

дурного нрава, как бы богат он ни был, старость вссгда

будет тягостна.

- А то, чем ты владеешь, Кофал,- спросил я,- ты

большей частью получил по наслецстау или сам приоб-

ðåë?

- Куда уж мне приобрести, Сократ! Как делец, я

где-то там посередине между моим дедом и моим отцом. Мой

дед - его звали так же, как и меня, - получил н наслед-

ство примерно столько, сколько теперь у меня, но во

много раз увеличил свое состояние, а мой отец Лисаний

довел его до меньших размеров, чем теперь у меня. Я

буду доволен, если оставлю вот им в наслецство не мень-

ше, а немножко больше того, что мне досталось.

И потому спросил,- сказал я, - что не замечаю в

гебе особой привязанности к имуществу: это обычио бы-

вает у тех, кто не сав нажил состояние. А кто сам нажил,

те ценят его вдвойне. Как поэти любят свои творения, а

отцы - своих детей, так и разбогатевшие люди забогли-

во относятся к деныам - не только в меру потребности,

как другие люди, а так, словно это их произведение.

Общаться с такими людьми трудно: ничто не вызывает

их одобрения, кроме богатства.

- Òû ïðàâ.

Конечно, а скажи мне еще следующее: в чем

состоит наибольшее благо от обладания значитель-

пым состоянием?

Пожалуй,- сказал Кефал,-

Постановка большинство не поверит моим словам.

вопроса

о справедливости знаешь Сократ когда кому-нибудь

приходит мысль о смерти, на челове-

ка находит сграх и охватывает его раздумье о том, что

раньше и на ум ему не приходило. Сказания, передааае-

мые об Аиде,- а именно, что там придется подвергнуть-

ся наказанию тому, кто здесь поступал несправедливо, -

он до той поры осмеинал, а тут они переворачивают его

душу: что, если это правда? Да и сам он - от старческой

ли немощи или оттого, что уже ближе стоит к тому ми-

ру,- как-то больше прозревает.

82

И вот его уже одолевают сомнения и опасения, он

прикидывает и рассматривает, уж не обидел ли он кого

поступков, тот, подобно детям, впезапно

пугается и в дальнейшем ожидает лишь плохого.

-- А кто не знает за собой никаких несправедливых поступ-

урц, тому всегда сопутствует надежда, добрал

кормилица старости, как говорится и у Пиндара. Пре-

восходио он это сказал, Сократ, что, кто проходит

праведно и благочестиво

Хорошо ли это говорит, удивительно сильно. К этому я

добавлю, что обладать состоянием - это, копечно, очень

хорошо, но не для всякого, а лишь для порядочного чело-

века. Отойти отсюда в тот мир, не опасаясь, что ты, пусть

невольно, обладание состоянием. И для много-

го другого нужно богатство, но, сравнивая одно с другим,

я бы лично полагал, Сократ, что во всем зтом для челове-

ка с умом богатство не последнее дело и очень ему приго-

дится.

Прекрасно сказано, Еефал, но вот что касаетсч

этой самой справедливости: считать ли нам ее попросту

честностыо и отдачей взятого и долг, ичи же одно и то же

дейсгиие бывает подчас справедливым, а подчас и не

справедливым? И приведу такой пример: если кто полу-

чит от своего друга оружие, когда тот был еще в здравом

уме, а затем, когда тот сойдет с ума и потребует свое

оружие обратно, его отдаст, в этом случае всякий ска-

зал бы, что отказывать не следует и нссправедлив тот, кто

бы оружие такому человеку или вознамерился бы

сказать ему всю правду.

Это верно.

- Стало быть, не это олицетворяет справедливость: го-

ворить правду и отдавать то, что взял.

Нет; именно это, Сократ,- возразил Полемарх,-

коли хоть сколько-нибудь верить Симониду

- Однако, - сказал Кефал, - я препоручаю вам

а мне уже пора заняться священнодействиями

83

значит,сказал я

Разуместся,- отвечал Кефал, улыбнувшись, и

тот час ушел совершать обряды .

Так скажи же ты, наследник Ке-

фал что о справедливости ты считаешь пра-

вильными?

Да то, что справедливо отдавать каждому долж-

ное. Мне по крайней мере кажется, что это он прекрасно

сказал.

Конечно, нелегкое дело не верить Симониду -

это такой мудрый и божественный человек! Смысл его

слов тебе, Полемарх, вероятно, понятен, а я вот не могу

его постичь. Ясно, что у Симонида говорится не о том,

о чем мы только что вспомнили, а именно, будто все, что

бы нам ни дали во временное пользование, надо отдавать

по требованию владельца, даже когда тот и не в здравом

уме, хотя, конечно, он-то и одолжил нам то, чем мы

пользовались. Не так ли?

- Äà.

Но ведь ни в коем случае не надо давать, когда

этого требует человек не в здравом уме?

Правда.

Значит, у Симонида, по-видимому, какой-то дру-

гой смысл в утверждении, что справедливо отдавать

каждому должное.

Конечно, другой, клянусь 3евсом. Он считает, что

долг друзей делать только хорошее своим друзьям и не

причинять им никакого ала.

Понимаю, - сказал я. - Когда кто возвращает

деньги, он отдает не то, что должно, если и отдача

и прием наносят вред, а между тем дело происходит

между друзьями. Не об этом ли, по-твоему, говорит

Симонид?

- Конечно, об этом.

- Ну а врагам, если случится, надо воздавать долж-

íîå?

- Непременно, как они того заслуживают. Враг

должен, я полагаю, воздать своему врагу как надлежит,

то есть какими-нибудь

Выходит, что Симонид дал лишь поэтическое,