Файл: Yazykoznanie_Otvet_k_voprosu_11.doc

4) На том же принципе передачи прошлого базируется традиционно-исторический принцип, самый “беспринципный”, слепо сохраняющий любую традицию пись­ма. Таковы в русском письме церковнославянские написания: помощник с буквой щ, хотя русское слово происходит не от цер­ковнославянского помощь, но от русского помочь, что этимоло­гически надо было бы писать через ч (помочник), а фонематичес­ки через ш (помошник), написания безударных окончаний прила­гательных -ый, -ий (запасный, заморский, хотя под ударением -ой: запасной, морской), написание безударной приставки раз- с а, хотя под ударением [о], ср. раздумье, но роздых, росчерк и т.д.

В русской орфографии до реформы 1917г. было гораздо боль­ше таких традиционных написаний (ея, вместо её, безударные окончания прилагательных -аго, -яго; употребление букв фиты и ижицы и т. п.). Попытка различать написания: пчёл, учёл, щёлка с е, а шорох, жох с о, так как ч, щ — мягкие согласные, а ш, ж — твердые, не может быть оправдана, потому что шипящие согласные в русском языке не образуют пар по твердости и мягкости; следовательно, после шипящих надо писать основные буквы, а не дублетные, т. е. а, а не я; о, а не ё; у, а не ю; и, а не ы; и, как это ни странно, следовало бы писать э, а не е, ср. чай (а не чяй), щука (а не щюка), жир, шил (а не жыр, шыл), но шерсть (а не шэрсть).

Пятый и шестой принципы также можно сопоставить: это морфологический принцип и символический. Общее в них заключается в том, что они стремятся пере­дать язык не через фонетику, при этом

5) морфологические напи­сания отражают грамматику (морфологию), минуя фонетику и даже вступая с ней в противоречие, а

6) символические написания стремятся различать лексические омонимы, фонетически нераз­личимые.

Образцом морфологических написаний может служить упот­ребление мягкого знака в конце слов женского рода после ши­пящих (ночь, где ь бесполезен, ср. луч, или мышь, где ь пишется после твердого [ш], что является явным противоречием); то, что в таких написаниях дело не в этимологии, показывают примеры иноязычных слов, на которые распространяется указанное пра­вило (фальшь, тушь, ср. туш мужского рода без ь).

Хорошим примером символического написания было разли­чение в дореформенной русской орфографии двух омонимов: миръ (антоним войны) и мiръ (синоним вселенной).

В современной русской орфографии такие написания, как поджег (глагол с ё) и поджог (существительное с о), показывают сочетание морфологического и символического принципа, ибо в них различается и грамматика, и лексика. Близки к символичес­ким и такие написания, как компания и кампания, эстакада и эстокада, хотя различия написаний в этих случаях основаны на иноязычной этимологии. К символическому принципу следует отнести употребление больших (прописных) букв в собственных именах (ср. френч и генерал Френч, мороз и Дед Мороз); на этих примерах видно, что символический принцип связан с проявле­нием своеобразной идеографии.

В любой орфографии можно наблюдать то или иное сочета­ние разных принципов, но каждую орфографическую систему определяют ведущие принципы; так, для русской орфогра­фической системы ведущим является принцип фонематический, исходя из которого строятся основные орфографические прави­ла, тогда как для большинства западноевропейских орфографий ведущими принципами служат этимологический и традицион­но-исторический (например, для английской или французской орфографии).

14. Основные общественные функции языка.

Язык выполняет три основных функции:

• коммуникационную (общения)

• когнитивную (познания)

• прагматическую (практического воздействия на мир).

Рассмотрим каждую из этих функции подробней:

Коммуникативная функция. М.В. Ломоносов (1711—1765) писал: «Слово дано для того человеку, чтобы свои понятия сообщать другому”. В этих словах гениального русского энциклопедиста схвачена первая сторона коммуникативной функции языка, состоящая в том, что язык служит человеку для передачи своих мыслей и чувств другим людям. Другая же сторона этой функции заключается в том, что он также служит и для понимания мыслей и чувств говорящего со стороны слушающего. Таким образом, коммуникативная функция языка осуществляется благодаря деятельности не только говорящего (отправителя речи), но и слушающего (получателя речи). В деятельности этих как минимум двух людей и состоит процесс речевого общения (коммуникации). Главное назначение языка и состоит в том, чтобы быть средством общения.

Когнитивная функция. Язык — не только средство общения, но и средство познания. На познавательную (когнитивную) функцию языка обратил внимание ещё в XVIII в. немецкий учёный И. Аделунг (1732—1806). Познавательную функцию языка он интерпретировал как «проясняющую» наши представления. До тех пор, пока мы не облечём их в языковую форму, считал он, они остаются «тёмными» (dunkelt).

Язык, по В. Гумбольдту, таким образом, помогает человеку осуществлять анализ и синтез его представлений о мире. Более того, он заложил основы того учения, которое получило развитие уже в ХХ в., учение о языковой картине мира.

В каждом языке, считал В. Гумбольдт, заключена особая точка зрения на мир, особое мировидение. Овладевая языком, человек одновременно овладевает и этим мировидением. Избавиться от него он может только за счёт овладения другим языком. Язык, таким образом, влияет на познание, по В. Гумбольдту, не целиком и полностью, поскольку мы можем познать мир и без языка, посредством наблюдений, а лишь частично. Это влияние связано с тем, что язык задаёт нам особый взгляд на мир. Каждый язык в таком случае представляет собою особое, своеобразное окно, через которое люди, говорящие на разных языках, смотрят на один и тот же мир. Картины мира у них оказываются разными.

Познавательную функцию языка Л. Вайсгербер, как и авторы теории лингвистической относительности, истолковывал как направляющую — в том смысле, что наш родной язык, с его точки зрения, направляет наше познание по определённому руслу — тому, которое обусловлено картиной мира, заключённой в нём.

Прагматическая функция. Язык — не только средство общения и познания, но и средство практического воздействия на мир. М.В. Ломоносов писал: «Блаженство рода человеческого коль много от слова зависит, всяк довольно усмотреть может. Собраться рассеянным народам в общежития, созидать грады, строить храмы и корабли, ополчаться против неприятеля и другие нужные, союзных сил требующие дела производить как бы возможно было, если бы они способа не имели сообщать свои мысли друг другу?»

В этих словах прекрасно отражена созидательная сторона той функции языка, которую называют прагматической, праксеологической или практической. Сущность этой функции состоит в том, что слово — далеко не всегда, как говорил А.С. Пушкин, «звук пустой»: слово может переходить в дело. В своей яркой форме прагматическая функция языка заявляет о себе в повелительных предложениях. Такие предложения, если просьбы, приказы, распоряжения и т.п. его формы действительно исполняются людьми, к которым они адресованы, превращаются в практические действия этих людей, тем самым изменяющих, преобразующих реальную действительность. Они могут, как говорил М.В. Ломоносов, «созидать грады, строить храмы и корабли» и т.д., и т.д.

Слово может стать важнейшим элементом культуросозидательной деятельности человека. Тем более, если за ним последуют коллективные усилия многих людей, творящих благие дела. В этом состоит созидательная сторона прагматической функции языка, но у неё имеется и противоположная — разрушительная — сторона. Последняя заявляет о себе тогда, когда за словом следуют не благие дела, а дурные, разрушительные, изменяющие наш мир не к лучшему, а к худшему. Вот почему язык — великая сила не только в положительном, но иногда и в отрицательном смысле.

О иерархии языковых функций. О том, что язык обладает прагматической функцией, люди знают с самого начала своего существования, но её научное осмысление началось сравнительно недавно. Вплоть до XIX вв. языку приписывалась главным образом одна функция — коммуникативная, хотя уже в XVIII в. И. Аделунг стал размышлять о природе его познавательной функции. В. Гумбольдт был первым, кто в своих работах описал все три функции языка — коммуникативную, познавательную и прагматическую. Он был первым также и в том, что поставил вопрос об их иерархии. Как ни странно, на первое место среди них он поставил не коммуникативную функцию, как это было общепринято, а познавательную.

В ХХ в. появилось мнение, в соответствии с которым на приоритетное положение ставится прагматическая функция языка. В яркой форме это мнение было выражено Борисом Малиновским и Леонардом Блумфильдом. Первый из них, в частности, доказывал главенство прагматической функции языка по отношению к его

другим функциям на примере её осмысления маленьким ребёнком. Ещё не овладев взрослым языком, он кричит вовсе не с коммуникативной целью как таковой и тем более не с познавательной, а с практической: требуя от окружающих, чтобы они его покормили, изменили положение тела и т.п.

Л. Блумфильд в свою очередь доказывал главенство прагматической функции языка по отношению к другим его функциям на примере разделения труда у древних людей. Более того, в прагматическом духе он предлагал решать вопрос о происхождении языка. С его точки зрения, люди потому стали создавать язык, что они поняли, что с его помощью один человек может побуждать к работе другого, чтобы этот последний обеспечивал, например, первого необходимыми продуктами питания. В результате возникло разделение труда.

Ещё в языке выделяют следующие функции:

• Номинативная. Эта функция проявляется в способности языка называть те или иные объекты жизни.

• Регулятивная. Функция регултрующая отношения между людьми в процессе общения (“Вы выходите на следующей?”).

• Экспрессивная. Функция, проявляющаяся в интонациях.

• Фатическая. Это контактная, контактноустанавливающая функция.

• Метаязыковая. (Проявляется в отношениях с иностранцами, языка которых мы не знаем, в общении с маленькими детьми или косноязычными взрослыми. Требует проверки контакта, обратной связи).

• Эстетическая. Эта функция языка связана с вниманием к сообщению, ради самого сообщения. Легче всего эта функция обнаруживается в текстах с необычной организацией, с широким использованием историзмов, метафор, синтаксических фигур, фонетических приёмов (ср. антиэстетика).

• Магическая функция языка связана с тем, что словесные знаки используются как элементы магии. Адресатом речи выступает не человек, а высшие силы.

• Этнообъединяющая. Небывалую радость принесла Л. Вайсгерберу история прилагательного deutsch «немецкий». Дело в том, что первоначально оно определяло только немецкий язык, но в дальнейшем стало употребляться и по отношению к немецкому народу. Превращение этого прилагательного в этноним расценивалось Л. Вайсгербером как прямое доказательство этнообразующей роли немецкого языка в истории его носителей. Он писал: «Из превращения имени языка в имя народа слышится первое осознание дальнейшей значимости языкового сообщества. Слово deutsch охватывает таким образом также более высокую ступень понятия Muttersprache «родной язык»...