Файл: И.Кузнецов История отечественной журналистики 1917-2000гг.doc
ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 29.10.2025
Просмотров: 5288
Скачиваний: 1
СОДЕРЖАНИЕ
Социал-демократические и большевистские центральные газеты
В начало пресса в условиях двоевластия
Киоск «Правды» на Дворцовой площади в Петрограде в 1917 г.
В начало журналистика после июльских событии
В начало публицистика в политическом противоборстве
В начало Вопросы для повторения
О печати Постановление Временного правительства
В начало м. Горький (1868–1936) Революция и культура
В начало л.Б. Каменев (1883–1936) Временное правительство и революционная социал-демократия
В начало Без тайной дипломатии
В начало в.И. Ленин (1870–1924) о задачах пролетариата в данной революции
В начало г.В. Плеханов (1856–1318) Логика ошибки
В начало Открытое письмо к петроградским рабочим
Глава II средства массовой информации первого советского десятилетия (ноябрь 1917–1927 гг.)
В начало становление однопартийной советской журналистики
Ярослав Гашек в форме бойца Красной Армии (1919 г.)
В начало средства массовой информации первой половины 20-х годов
Здание редакции газеты «Правда»
В начало у истоков советского очерка и фельетона
В начало журналистика русского зарубежья
В начало Вопросы для повторения
В начало декрет о государственном издательстве
В начало о революционном трибунале печати Декрет Совета Народных Комиссаров
В начало е.Д. Кускова (1869–1958) а что внутри?
В начало в.И. Ленин (1870-1924) о характере наших газет
В начало л.М. Рейснер (1895–1926) казань – сарапул
В начало а.С. Серафимович (1863–1949) в теплушке
В начало л.С. Сосновский (1886–1937) смагин
В начало тяжелые дни волховстроя
В начало н.А. Тэффи (1872–1952) ностальгия
В начало д.А. Фурманов (1891–1926) лбищенская драма
В начало система средств массовой информации
В. Чкалов с г. Байдуковым и а. Беляковым. Их полет длился 63 часа 25 минут без посадки
В начало формы массовой работы
Выездная редакция «Московского комсомольца». 1928 г.
В начало борьба с бюрократизмом. «листки рки»
В начало коллективный организатор социалистического соревнования
В начало оружием очерка и фельетона
В начало довоенная журналистика русской эмиграции
В начало Вопросы для повторения
В начало а. Зорич (1889-1937) общий знакомый
В начало м.Е. Кольцов (1898–1942) к вопросу о тупоумии
В начало ф.Ф. Раскольников открытое письмо сталину
В начало перестройка печати и радиовещания
В начало «душевные боеприпасы фронту»
М. Шолохов, е. Петров и а. Фадеев среди фронтовиков
В начало Вопросы для повторения
В начало о работе военных корреспондентов на фронте
В начало п.Н. Милюков (1859–1943) правда о большевизме
В начало к.М. Симонов (1915–1979) дни и ночи
В начало на старой смоленской дороге
В начало н.C. Тихонов (1896–1979) города-бойцы
В начало а.Н. Толстой (1882–1945) родина
В начало а.А. Фадеев (1901–1956) бессмертие
В начало м.А. Шолохов (1905–1984) наука ненависти
В начало и.Г. Оренбург (1891–1967) о ненависти
В начало бешеные волки Адольф Гитлер
Глава V журналистика первого послевоенного десятилетия (1946–1956 гг.)
В начало послевоенная перестройка журналистики
В начало за восстановление народного хозяйства
В начало стахановские вторники «труда» и другие формы массовой работы
В начало вопросы международной жизни
В начало ведущие публицисты: проблематика, мастерство
О создании редакционных коллегий в республиканских, краевых и областных газетах
В начало в.В. Овечкин (1905–1968) рекорды и урожай
В начало районные будни на переднем крае
Глава VI журналистика второй половины 50-х – середины 80-х годов
В начало средства массовой информации как единый пропагандистский комплекс
В начало от демократического обновления общества до длительного застоя
Буровая бригада нефтегазодобытчиков
В начало нештатные отделы, «рабочая эстафета» в другие формы массовой работы
В начало газетно-журнальная, теле- и радиопублицистика
В начало Вопросы для повторения
О задачах партийной пропаганды в современных условиях Из постановления цк кпсс
В начало об издании журнала «журналист» Постановление цк кпсс
В начало а.А. Аграновский (1922–1984) реконструкция
В начало в.М. Песков (Рожд. 1930) речка моего детства[2]
Глава VII журналистика второй половины 80-х – начала 90-х годов
В начало перестройка и журналистика
В начало перестройка в зеркале прессы
В начало один из самых читаемых жанров
В начало Вопросы для повторения
О газете «правда» Из постановления цк кпсс[1]
В начало чингиз айтматов (Рожд. 1928) подрываются ли основы?
В начало в.И. Белов (рожд. 1932) «возродить в крестьянстве крестьянское...»
В начало е.А. Евтушенко (рожд. 1933) притерпелость
Глава VIII журналистика российской федерации
В начало вопреки всем трудностям
В начало возвращение на родину свершилось
В начало «с душевной болью за россию»
В начало Вопросы для повторения
Глава II. Организация деятельности средств массовой информации
Глава V. Права и обязанности журналиста
Глава VII. Ответственность за нарушение законодательства о средствах массовой информации
В начало л.М. Леонов (1899–1995) наше дело правое
В начало в.Е. Максимов (1932–1995) в преддверии нашего завтра
В начало а.И. Солженицын (Рожд. 1918) из статьи «русский вопрос» к концу XX века
Между прочим, именно этот проект выдвигало само управление строительством, как наиболее экономный.
Тов. Куйбышев правильно отметил, защищая этот вариант, что Волховстрой приобрел помимо хозяйственного значения еще и гигантское политическое значение. Всякое поражение на волховском участке фронта может тяжело отозваться и в Европе, и в Советском Союзе, как среди рабочих, так и среди технических и научных работников.
Ведь лучше всяких фраз и резолюций Волховская станция скажет всему миру: вот результат действительного союза науки и труда. Вот первый внушительный камень для здания обновленной светлой (ибо электрифицированной) России.
Я был бы рад, если бы в лице ЦКК Волховстрой приобрел мощного заступника и друга, особенно на то время, пока Ильич еще не у руля. Сама ЦКК – детище Ильича, и Волховской, как всем нам известно, был его любимым предприятием.
Может быть, ЦКК уменьшит трудности и препоны на пути Волховстроя. Только уменьшит, ибо совсем уничтожить их никто не может.
В заключение я хочу привести один из примеров травли против Волховстроя. Еще в Совнаркоме я слышал брошенную товарищами из Наркомфина фразу, что Волховстрой, пользуясь покровительством свыше, переплачивает нам всем большие деньги.
Через несколько дней в «Трудовой Копейке» какой-то С. Григорьев написал, что Волховстрой платит за цемент ровно вдвое дороже, чем ГУГС (Главное управление государственными сооружениями), и в доказательство приводил какие-то цифры.
По моему совету, главный инженер строительства тов. Графтио запросил ГУГС: где это ему удается столь удачно и дешево покупать цемент?
ГУГС ответил, что он понятия не имеет о цифрах, приведенных С. Григорьевым, что, по-видимому, «сведения эти касаются заготовок истекшего операционного периода 1922–1923 года. Что же касается крупных заказов текущего операционного периода (1923–1924 гг.), то к ним еще не приступлено».
И даже приводятся средние сметные цены, вполне совпадающие с ценами Волховстроя.
Отсюда следует, что шустрый «копеечный» публицист сравнивает прошлогодние цены ГУГСа с нынешними ценами Волховстроя, чтобы обвинить последний в мотовстве.
Не следовало бы в советской печати поощрять нравы прежних «копеек».
Правда. 1923. 8 декабря
В начало н.А. Тэффи (1872–1952) ностальгия
Пыль Москвы на ленте старой шляпы
Я как символ свято берегу...
Лоло
Вчера друг мой был какой-то тихий, все думал о чем-то, а потом усмехнулся и сказал:
– Боюсь, что к довершению всего у меня еще начнется ностальгия. Я знаю, что значит, когда люди, смеясь, говорят о большом горе. Это значит, что они плачут.
– Не надо бояться. То, чего вы боитесь, уже прошло.
Я видела признаки этой болезни и вижу их все чаще и чаще.
Приезжают наши беженцы, изможденные, почерневшие от голода и страха, объедаются, успокаиваются, осматриваются, как бы наладить новую жизнь, и вдруг гаснут.
Тускнеют глаза, опускаются вялые руки и вянет душа, душа, обращенная на восток.
Ни во что не верим, ничего не ждем, ничего не хотим. Умерли. Боялись смерти большевистской и умерли – смертью здесь. Вот мы – смертию смерть поправшие!
Думаем только о том, что теперь там. Интересуемся только тем, что приходит оттуда.
А ведь здесь столько дела. Спасаться нужно и спасать других. Но так мало осталось и воли и силы...
* * *
– Скажите, ведь леса-то все-таки остались? Ведь не могли же они леса вырубить: и некому и нечем.
– Остались леса. И трава зеленая, зеленая русская. Конечно, и здесь есть трава. И очень даже хорошая. Но ведь это ихняя «L'herbe», а не наша травка-муравка.
И деревья у них может быть очень даже хороши, да чужие, по-русски не понимают.
У нас каждая баба знает, – если горе большое и надо попричитать – иди в лес, обними березыньку крепко двумя руками, грудью прижмись и качайся вместе с нею и голоси голосом, словами, слезами, изойди вся вместе с нею, с белою, с русскою березынькой.
А попробуйте здесь:
– Allons au Bois de Bouljgne embrasser le bouleau!
Переведите русскую душу на французский язык... Что? Веселее стало? Помню, в начале революции, когда стали приезжать наши эмигранты, один из будущих большевиков, давно не бывший в России, долго смотрел на маленькую пригородную реченку, как бежит она, перепрыгивая, с камушка на камушек, струйками играет простая, бедная и веселая. Смотрел он, и вдруг лицо у него стало глупое и счастливое:
– Наша речка русская!
Ффью! Вот тебе и третий интернационал!
Как тепло!
Ведь, пожалуй, скоро и там сирень зацветет...
* * *
У знакомых старая нянька. Из Москвы вывезена.
Плавна, самая настоящая – толстая, сердитая, новых порядков не любит, старые блюдет, умеет ватрушку печь и весь дом в страхе держит.
Вечером, когда дети улягутся и уснут, идет нянька на кухню. Там французская кухарка готовит поздний французский обед.
– Asseyez-vous! – подставляет она табуретку. Нянька не садится.
– Не к чему, ноги еще, слава Богу, держат. Стоит у двери, смотрит строго.
– А вот, скажи ты мне, отчего у вас благовесту не слышно. Церкви есть, а благовесту не слышно. Небось, молчишь!
Молчать всякий может. Молчать даже очень легко. А за свою веру, милая моя, каждый обязан вину нести и ответ держать.
Вот что!
– Я в суп кладу селлери и зеленый горошек! – Любезно отвечает кухарка.
– Вот то-то и оно... Как же ты к заутрени попадешь без благовесту? То-то я смотрю у вас и не ходят. Грех осуждать, а не осудить нельзя... А почему у вас собак нет? Эдакий город большой, а собак раз – два и обчелся. И то самые мореные, хвосты дрожат.
– Четыре франка кило, – возражает кухарка.
– Теперь, вон у вас землянику продают. Разве можно это в апреле месяце? У нас-то теперь благодать – клюкву бабы на базар вынесли, первую, подснежную. Ее и в чай хорошо. А ты что? Ты, пожалуй, и киселя-то никогда не пробовала!
Нянька долго стоит у дверей у притолки. Долго рассказывает о лесах, полях, о монашенках, о соленых груздях, о черных тараканах, о крестном ходе с водосвятием, чтобы дождик был, зерно напоил.
Наговорится, напечалится, съежится, будто меньше станет и пойдет в детскую к ночным думкам, к старушьим снам – все о том же.
Приехал с юга России аптекарь. Говорит, что ровно через два месяца большевизму конец.
Слушают аптекаря. И бледные обращенные на восток души чуть розовеют.
– Ну, конечно, через два месяца. Неужели же дольше? Ведь этого же не может быть!
Привыкла к «пределам» человеческая душа и верит, что у страдания есть предел.
Раненый умирал в страшных мучениях, все возраставших. И никогда не забуду, как повторял все одно и то же, словно изумляясь:
– Что же это? Ведь этого не может быть! Может.
Последние новости, 1920. 16 мая
В начало д.А. Фурманов (1891–1926) лбищенская драма
В открытой степи, на берегу стремительного мутного Урала, раскинулась казацкая станица Лбищенк, ныне переименованная в город.
Как все станицы уральских казаков, она разбросалась на огромном пространстве, протянулась длинными широкими улицами, обвилась густыми садами, ушла в поля бесконечными огородами. Урал здесь круто изгибается в дугу, и местами песчаный, местами скалистый берег далеко вклинивается в грязные волны реки, падая отвесными срывами. Кой-где кусты, перелесочки, а кругом, куда ни глянь, бесконечная степь, темно-зеленые и сизые дали, где опускается и пропадает горизонт. На север, до города Уральска, считают полторы – две сотни верст, а ниже, на юг – через Горячинский, Мергеневский, Каршинский и Сахарную, – дорога идет на Гурьев, до самого Каспийского моря. Зауральские степи, где кочуют киргизы, называются Бухарской стороной; они уходят на восток. А на западе – Кушумская долина, Чижинские болота, и через станицу Сломихинскую – Александров-Гай.
Может быть, нигде не была более ожесточенной гражданская война, чем здесь, в уральских степях. По страдному пути от Уральска до Каспия не один раз наступали и отступали наши красные полки. Уральское казачество билось отчаянно за мнимую свободу, оно с величайшей жестокостью душило протесты трудовой массы, с неукротимой ненавистью встречало красных пришельцев. Сожженные станицы, разоренные хутора, высокие курганы над братскими могилами, сиротливые надгробные кресты – вот чем разукрашены просторные уральские степи. Не одна тысяча красных воинов покоится здесь на пшеничных и кукурузных полях, не одна тысяча уральских казаков на веки вечные оставила станицы.
Одною из последних и наиболее драматических страниц в истории борьбы по уральским степям, несомненно, останется лбищенская драма, совершившаяся в ночь с 4 на 5 сентября 1919 года.
Гроза уральских казаков – красная Чапаевская дивизия – шла вперед. Август был месяцем отчаянных боев, когда мы шаг за шагом, часто без снарядов, без хлеба, с разбитым обозом двигались на юг, отбивая станицу за станицей, пока не заняли важнейшего центра – Лбищенска. Здесь остановились штаб дивизии, политический отдел, все дивизионные учреждения, школа курсантов, некоторые бригадные штабы, авиационный парк, обозы. Части ушли вперед, и 74-я бригада уже занимала Сахарную, верстах в семидесяти ниже Лбищенска. Казаки отступали на юг. Нашей задачей было – дойти до Гурьева, прижать их к Каспийскому морю, лишить опоры, принудить к сдаче.