Файл: И.Кузнецов История отечественной журналистики 1917-2000гг.doc

Большой резонанс вызывали выступления очеркиста И. Васильева, у которого, как и у В. Белова, особую боль вызывали также «неперспективные деревни». Одно из главных бедствий села, считает публицист, «обленение», первопричина которого – «свободное время», понятое, как праздность. В очерках, публиковавшихся в «Советской России» – «Большое дело не для труса» (22 апреля 1986 г.), «Посторонность» (4 октября 1987 г.), «Бонапартики и демократия» (15 ноября 1987 г.) – И. Васильев решительно выступает против превращения партийной дисциплины в чинопочитание, против «деловых» людей, эгоизм которых породил приятельство и протекционизм, против «бонапартиков» всех рангов, потерявших всякое представление о порядочности, и их услужливого окружения, против тех, кто занят не своим делом, кто этому делу посторонний.

Постановка таких проблем вызывала горячее одобрение читателей. «Так захватили меня рассуждения Ивана Васильева о явлении «посторонности», – читаем в одном из писем в редакцию, – что не преувеличу, сказав: «такая публицистика – событие в процессе нашего понимания нас самих, истоков наших трудностей и бед»^[15].

Журналисты неутомимо способствовали не только экономической, но, что еще важнее, «духовной перестройке». «Гласность – это объявленная война против бездны унижений», – писал в «Литературной газете» поэт Е. Евтушенко. – Гласность – это война за социальное достоинство человека. Гласность, как «буревестник, «молнии подобный» будит гражданскую совесть народа»^[16]. Порядочность и совесть – это качества, которыми надлежит дорожить, как своим здоровьем, потому что без этих качеств – «человек не человек», – такова главная мысль выступлений в «Литературной газете» и академика Д.С. Лихачева.

«Лечить глухоту души» – все чаще, все настойчивее звучит в публицистике. В статье «О милосердии», задаваясь вопросом о том, как мы дошли до того, что из нормальной отзывчивости перешли в равнодушие, в бездушие, писатель Д. Гранин приходит к выводу, что публицистика, как и литература, «не может быть лишена права на сострадание», без этого не может быть «очеловечивания нашего бытия»^[17].

Понять и совершенствовать новый мир может только сознание, освобожденное от сталинского мышления, – вот, что стало главным в публицистике периода перестройки. Ни у кого не должно быть монопольного права на критику, гласность – это гласность для всех, пора освободиться от «гражданской дряблости и безразличия», пора возродить подлинно демократический, народный образ жизни. Утверждению этих принципов были посвящены статьи писателей Чингиза Айтматова «Не подрываются ли основы» («Известия», 1988, 4 мая), Юрия Карякина «Ждановская жидкость», или против очернительства» («Огонек», 1988, № 19), Евгения Носова «Что мы перестраиваем» («Литературная газета», 1998, 20 апреля).

Одной из главных стала в публицистике тема экологии и не только в нашей стране, но и в масштабе планеты. Сейчас на планете, – писал В. Белов в «Новом мире» в 1988 г., – уже более 4 млрд. га пустынь. Пустыня с помощью человека расширяется со скоростью 4 га в минуту. Безжалостно и стремительно вырубаются леса Африки, Южной Америки, русского Северо-Запада и Сибири, а ведь Земля, хоть и велика, но и у нее есть предел^[18].

Действенным средством в борьбе за чистоту окружающей среды стала предфактумная (упреждающая) публицистика, занимавшая все более значительное место на страницах газет и журналов. Благодаря заблаговременным настойчивым выступлениям журналистов удалось отклонить проект строительства Нижнеобской ГЭС и не допустить затопления более ста тысяч квадратных километров территории, на которой добывались миллионы тонн нефти.

Упорнейшую борьбу вели журналисты за спасение Байкала, битва за который продолжалась более тридцати лет. Еще в феврале 1959 г. «Литературная газета» писала, что «славное море» должно быть заповедной зоной. Борьба особенно обострилась после того, как началось строительство Байкальского целлюлозно-бумажного комбината, вредные сбросы которого не могли не губить кристально чистых вод озера и окрестных лесов. Тревогу за судьбу Байкала выражали крупные ученые, писатели – академик А. Трофимчук, Валентин Распутин и др. Борьба за то, чтобы никогда не замутнился этот «хрустальный ключ», «главный родник России», в конечном итоге принесла известные результаты: в апреле 1987 г. было принято постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР о кардинальных мерах по защите бассейна озера от загрязнений, о перепрофилировании Байкальского целлюлозно-бумажного комбината, о развитии на берегах Байкала без отдыха и туризма.

Преодоление ведомственных барьеров в борьбе за чистоту окружающей среды требовало огромнейших усилий. Пример тому не только защита Байкала, но и борьба за Ладожское озеро, за такие заповедные места, как толстовская Ясная Поляна, некрасовская Карабиха, Щелыково, где расположен музей-заповедник великого драматурга А.Н. Островского. Под названием «У крайнего предела» появилось 6 апреля 1987 г. выступление в «Правде» ее корреспондента В. Герасимова, с огромной тревогой сообщавшего, что предприятия Минлесбумпрома вопреки всем выступлениям газет и письмам-протестам читателей продолжают сбрасывать в Ладожское озеро загрязненные стоки. «Мне выпала честь, – приводит В. Герасимов слова полковника В. Солода, – в годы блокады защищать легендарную «дорогу жизни» артиллеристом-зенитчиком. Даже в те дни солдаты и командиры заботились о чистоте ладожской воды, и любой неряха, кто сливал в озеро отработанные масла или пытался вымыть в нем машину, подвергался не только нравственному осуждению, но и дисциплинарному наказанию, хотя особых приказов на этот счет и не было». После выступления «Правды» меры были приняты: Политбюро ЦК КПСС не только приняло решение о перепрофилировании Приозерского целлюлозно-бумажного завода, но и предложило соответствующим организациям подготовить долговременную комплексную программу решения экологических проблем в стране.

Были приняты меры и по выступлению собкора «Литературной газеты» 3. Балояна «Ереван в беде»: Совет Министров СССР принял решение о переразмещении и перепрофилировании ряда промышленных предприятий, расположенных в регионе армянской столицы.

Бескомпромиссная упреждающая публицистика значительно усиливала позитивную действенность средств массовой информации. Самый яркий пример действенности упреждающей публицистики – приостановка и закрытие проекта о переброске северных рек на юг, в Каспий, осуществление которого грозило затоплением огромной территории Западной Сибири, потребовало бы колоссальных бессмысленных денежных затрат. К счастью, журналисты добились своего: на XXVII съезде партии было принято решение о прекращении работ по переброске северных рек. И в журнале «Новый мир» его редактор Сергей Залыгин писал: «Отказавшись от надуманных, в узковедомственных интересах проектов переброски речного стока, или, как еще говорят у нас «проектов поворота рек» государство наше осуществило поворот в сторону общественного мнения. Поворот столько же необходимый, сколько и необратимый»^[19].

Очерк С. Залыгина «Поворот», как справедливо отмечалось в печати, убедительно показал, насколько важна предфактумная (упреждающая) публицистика, способная «предотвратить пагубу», способствуя тем самым быстрейшему экономическому и духовному возрождению страны.

ФОРМЫ МАССОВОЙ РАБОТЫ. Отечественная журналистика периода перестройки использовала все сложившиеся в советский период формы массовой работы. Постоянно появлялись возникшие в годы первых пятилеток и возобновленные в 1963 г. «Страницы народного контроля». В «Правде» к 1988 г. было обнародовано свыше 500 страниц, которые в годы перестройки выходили под заглавием «При свете гласности». Регулярно проводились общественные рейды, материалы которых чаще всего публиковались под рубрикой «Трезвость – норма жизни». По примеру «Окон РОСТА» и «Окон ТАСС» появились «Окна перестройки». Наиболее удачно «окна» использовали «Московская правда» и «Вечерняя Москва». Редакция «Вечерки» совместно с издательством «Плакат» провели конкурс на лучшую идею создания плаката под девизом «Экономия и бережливость на производстве и в быту». В связи с антиалкогольной пропагандой и борьбой за здоровый образ жизни редакциям газет рекомендовалось использовать такие, например, стихотворные подписи к соответствующим рисункам:

Ускорь решение вопроса:

Здоровье или папироса?

В битве против алкоголя...

Победитель – наша воля.

Самогон из жизни – вон!^[20]

Как и в доперестроечные времена, проводились фотоконкурсы и конкурсы на лучший очерк. Из форм массовой работы особо следует выделить «круглые столы», прямые трансляции и телемосты. Наибольший успех имели телемосты «Верховный Совет СССР – Конгресс США». «Прошедшие телемосты и советско-американский диалог в целом, – писала «Правда» 20 ноября 1987 г. в статье «Еще один диалог», – это не состязание в изворотливости, в умении обыграть соперника и набрать побольше очков. Дело это гораздо более серьезное и главное – нужное обеим странам, нужное всему миру. И играем мы здесь в одни ворота – «ворота» стабильного, долговременного мира на Земле».

АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ ИЗДАНИЯ. В первые годы перестройки изменения в системе отечественных СМИ были не столь значительны, как в последние годы советского государства, когда система журналистики начала меняться качественно. Из подполья вышел самиздат: в 1989 г. в стране выходили более тысячи периодических изданий такого характера. Из них 333 – общеполитических, 89 – литературно-художественных, 36 – христианских, 16 – экологических^[21]. Появились также пацифистские, юмористические, детские и другие издания. Правда, большая часть газет и журналов уже не являлась самиздатом в его традиционном понимании: это были издания различных общественных движений, организаций, групп, выходившие открыто и получившие название альтернативной прессы. К 1991 г. численность альтернативных изданий достигла двух тысяч, а тираж возрос до нескольких миллионов экземпляров. Наиболее значительными тиражами выходили издания, зарегистрированные народными фронтами. Так, газета Народного фронта Латвии «Атмода» («Возрождение») имела тираж 100 тыс. экз.^[22]

12 июля 1990 г. был принят Закон Союза Советских Социалистических республик об общественных организациях, в соответствии с которым начался процесс формирования в СССР политических партий и их печатных органов. Так, возникшая партия кадетов стала издавать газету «Конституционный демократ», республиканская партия Российской Федерации – газеты «Новая жизнь» и «Социал-демократ», Демократическая партия России (ДПР) – «Демократическую газету». Появились издания монархического направления, органы духовной оппозиции и др. В 1990 г. выходило свыше 1173 газет, журналов, бюллетеней различных политических партий и общественных организаций.

Но и в годы перестройки (1985–1991 гг.) в Советском Союзе не прекращался процесс последовательного подчинения экономики приоритету идеологии. А о том, что жесткий партийный контроль КПСС над средствами массовой информации продолжал осуществляться и в этот период, свидетельствует постановление ЦК КПСС «О газете «Правда», принятое в апреле 1990 г. «Будучи главной трибуной партии, – особо подчеркивалось в этом постановлении, – «Правда» призвана сосредоточить внимание на ключевых направлениях реализации политики КПСС», а журналист-коммунист, на каком бы участке не работал, должен быть «активным, думающим бойцом партии»^[23].

Не прошло и трех месяцев, как и в июне 1990 г. был принят первый в истории отечественных СМИ Закон «О печати и других средствах массовой информации». Всего около полутора лет проработал этот Закон: в начале декабря 1991 г. руководители Республики Беларусь, Российской Федерации и Украины подписали соглашение о создании Содружества независимых государств (СНГ), к которому в конце декабря присоединились Среднеазиатские республики. Это означало прекращение существования СССР, а вместе с этим завершилась история и однопартийной советской журналистики.