ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 11.11.2025
Просмотров: 3407
Скачиваний: 2
Такие этюды, рождающиеся от чистой импровизации, трудно фиксировать. Чтобы зафиксировать, например, неудержимый смех, нужно мастерство. Я слышала, что в школе при «Комеди Франсез» актрисе, которая претендует на комедийные роли, предлагают в обязательном порядке показать отрывок из мольеровского «Мещанина во дворянстве». Во втором акте у служанки Николь есть монолог, в котором она сквозь обуревающий ее смех рассказывает длинную историю. Справляются с этим монологом немногие. Когда мы обсуждали, выносить ли на экзамен этюд «В читальне», я рассказала студентам о своих
139
Что такое мысль на сцене? Как ею управлять? Как искать подступы к управлению?
Этой проблеме отдали много сил и Станиславский, и в особенности Немирович-Данченко. Неслучайно и А. Д. Попов столько внимания уделял так называемым «зонам молчания» актера.
В (полной мере все это изучается позже, когда студент уже работает над ролью, над драматургическим материалом. А сейчас, на первых порах, когда мы только готовим себя, свой человеческий и творческий материал к предстоящей работе, нужно быть максимально внимательным к тем жизненным процессам, которые происходят в нас.
Все это я говорю ученикам, когда чувствую, что пора затронуть проблему «внутреннего монолога».
— Вспомните или догадайтесь, кто автор отрывка, которыйя вам сейчас прочитаю. Потом постарайтесь точно воспроизвести то, что будет происходить в вас во время моего чтения.—И я читаю им кусок из какого-нибудь рассказа Л. Н. Толстого.Автора я им не назвала, отрывок выбираю не очень известный,чтобы заставить активнее вспоминать. Читаю недолго. Важно,чтобы внимание студентов не утомлялось. Главное не то, чтобыони узнали отрывок, а чтобы могли проанализировать мыслительный процесс, который протекал б них, пока они слушали.
Обсуждение происходит шумно. Оказывается, что самонаблюдение — очень увлекательное дело. Одни говорят, что первое, возникшее в голове,— это зрительные образы. У других сразу началась активная работа мысли.
— Я мысленно побывал в книгах и Тургенева, и Чехова,перерыл там все, потом понял, что за это время что-то упустилиз читаемого, постарался сосредоточиться, но мне помешало,что сосед тихо засмеялся: «он сейчас подымет руку, он ужедогадался»,— подумал я и, заволновавшись, заторопился исбился с мысли...
Так говорил способный, но очень нервный студент. В результате он все же первый отгадал. Всех поразило, что вниматель-
140
ное слушание, отгадывание и самонаблюдение сливаются в единый акт восприятия, который потом, анализируя, можно опять разложить на составные части.
Мы беседуем о бесконечной сложности человеческой психики. Режиссура— это в первую очередь человековедение. А чтобы узнать человека, нужно прежде всего уметь наблюдать и анализировать самого себя.
Мы возвращаемся к тому, что актер, находясь на сцене, соединяет в себе бесконечное количество задач. И задачи роли, я задачи чисто технические. Он должен попасть в луч света, вовремя подать'реплику, перейти!В нужную мизансцену, передать партнеру необходимую вещь и т. д. и т. д. Тут без выработанного автоматизма не обойдешься. Не обойдешься и без точной механической ориентировки во времени и в пространстве.
Я рассказываю об одном актере, когда-то игравшем большие роли. Я встретилась с ним в тот период его жизни, когда роль официанта, подающего вино и произносящего несколько слов, была для него радостна и ответственна.
Но, боже мой, какого труда стоили нам часы (я не преувеличиваю, именно часы) репетиций крошечной сцены! Действие «подать вино» надо было сделать на ходу, а именно это и не удавалось. Актер или говорил свои слова, или разливал вино. Совместить одно с другим он долго не мог. Поднося гостю вино, он останавливался и чего-то ждал, хотя ждать было нечего. Гость давно уже снял бокал с подноса, успел выпить его, а старый лакей все еще «отыгрывал» что-то. Дело в том, что актер не владел способностью к быстрой ориентировке. Он утерял ее, и потому так долго не мог добиться автоматических движений.
Этот пример касается очень простого действия. В сложном действии,— хотя бы в том, чтобы угадать автора и название рассказа,— мы должны навести порядок в более сложных психических процессах.
Е
сли
бы не было задано отгадать автора и
назвайие рассказа, мы могли бы спокойно
отдаваться видениям, возникающим по
мере чтения. Но задача «отгадать»
останавливает наши зрительные образы.
Мы сопоставляем, судим, догадываемся,
отвергаем. Память подбрасывает нам
свое, мы ей отвечаем,— идет своеобразный
разговор-диалог внутри человека.
Мы разговариваем про себя? — спрашиваю я студентов.
Да!
А наша внутренняя речь течет так же, как тогда, когда мы произносим слова вслух?
141
— Нет, она сокращенная,все время перебивается зрительными образами, как будтоидет быстрее той, что выражена вслух словами.
Я предлагаю еще задание.
— Сделайте какое-нибудьсамое простое действие. Ну,например, выпейте стакан воды... Принесите стакан воды!
Запыхавшийся студент (он бежал за стаканом вниз, по лестнице, потом опять вверх) приносит и залпом выпивает воду.
— Вы так быстро выпили воду, что, наверное, не успели ни о чем подумать? Только уговоримся, что не будем ничего выдумывать,— говорите то, что
есть. Мы с вами должны стать во время анализа своих действий
исследователями, правдивыми исследователями... Так о чем же
вы думали, когда пили воду?
Студент с удивлением обнаружил, что, несмотря на короткий
срок, который ему понадобился, чтобы вылить воду, целый ряд
мыслей и видений пронесся в его голове.
Я подумал, что вода вкусная и холодная... Еще я подумал, что надо пить медленнее, иначе я не успею ничего подумать. Потом я почему-то вспомнил лето и Волгу... Потом я подумал, что у меня изменился ритм и что я уже наигрываю,— мне не хочется пить, а я все пью и пью...
Как шла мысль, не помните?
Рвало, — ответил они потом под общий смех заключил:— но в общем-то мне все было понятно...
Проблема «внутреннего монолога» встает во всем объеме, когда студенты встречаются с авторским словом. Но мне представляется необыкновенно существенным, чтобы еще до встречи с текстом, с ролью, они осознали «внутренний монолог» как явление, присущее каждому человеку в жизни.
Человек думает всегда. Он думает, воспринимая окружающую действительность, думает, воспринимая чужую мысль, обращенную к нему. Мысль протекает в человеческом мозгу
142
н
еобычайно
сложно, захватывая многообразно весь
комплекс нашей органической природы.
Человек спорит, опровергает, соглашается
не только с окружающими, но и с самим
собой. Его мысль всегда активна и
конкретна. Нам нужно научиться ею
управлять.
Студент обязан научиться действовать осмысленно. Это означает, что с первых своих шагов на пути к искусству он должен уметь думать на сцене. Мы кропотливо приучаем студентов думать по-настоящему, а не делать вид, что ты думаешь.
Порой мы заставляем его произносить вслух свой внутренний монолог; порой, убеждаясь" в том, что мыслительный процесс течет нормально, ограничиваемся пересказом хода мыслей, проносящихся в мозгу ученика во время упражнения или этюда. Этому послеэтюдному самоанализу я придаю очень большое значение. В этом самоанализе очень важно не лгать,— любая ложь запутывает и сам творческий процесс, и ход урока. Разбирая проблему «внутреннего монолога», я, конечно, как всегда, прошу студентов под определенным прицелом читать произведения литературы, отмечая в них то, что имеет отношение к нашим занятиям.
Лев Толстой, «Война и мир». Карточная игра у До-лохова — внутренний монолог Николая Ростова; «Анна Каренина»-—размышления Левина и внутренний монолог Анны по дороге в Обираловку.
Максим Горький, «Мать». Внутренний монолог Нилов-ны на вокзале, в конце книги. Горький написал необыкновенный по силе и внутреннему напряжению внутренний монолог матери. Все эти примеры студенты отыскивают сами и приносят на занятия. Лучшие из них мы читаем вслух.
Когда студент на собственном опыте, в этюдах, осознал, что в каждую се-
кунду своего существования в жизни и на сцене он мыслит и мысль эта является одним из мощных творческих помощников,— мы переходим к проблеме, которую Вл. И. Немирович-Данченко считал одной из кардинальных в сценическом искусстве.
Это физическое самочувствие.
Как воспитать в актере такие, как будто бы, простые, жизненные чувства, как «холодно», «жарко», «хочется пить», «я устал» и т. п.? Как сделать так, чтобы актер не показывал, а испытывал то, что намечено автором и режиссером в этой сфере?
Немирович-Данченко говорил, что в воспитании актеров он видит большой пробел: студенты, верно направленные в сферу действия, как бы отрывают его от сферы физического самочувствия. В жизни эти две сферы неразрывны и друг от друга в огромной степени зависят. Без этой зависимости не создать правды ни в учебном этюде, ни на сцене. Я стараюсь на самых первых этапах работы прививать студентам мысль о том, что физическое самочувствие — важнейший элемент творчества.
Физическое самочувствие тесно связано с вопросами ритма, действия и т. п. Овладевая физическим самочувствием, мы невольно захватываем целый комплекс других сторон нашего ремесла.
Находятся люди, которых беспокоит, что поиски физического самочувствия могут привести к «игре состояний». Вл. И. Немирович-Данченко, по-моему, исчерпывающе ясно объяснил, в чем смысл проблемы, в чем связь верного физического самочувствия с более общими вопросами искусства:
«Что значит — живой человек? Это значит: когда я вижу, что он пьет, я верю, что он действительно что-то выпил; когда он молчит,— понимаю, почему он молчит; когда он говорит, я верю, что он знает, кому он говорит; когда он смеется, я верю, что ему действительно смешно; когда он плачет, я верю, что он расстро-ган до слез; когда он двигается, мне понятно каждое его движение; когда он говорит, что сегодня жара, я вижу, что жарко и ему, или — когда холодно, я вижу, что холодно и ему; когда он испугался, я вижу, что он испугался, а не сыграл этот испуг. Я вижу перед собой живого человека в определенном данной минутой физическом самочувствии. И тогда все его переживания я нахожу совершенно естественными, а не сыгранными, не такими, за которыми видно искусство актера» '.
1 Вл. И. Немирович-Данченко. Театральное наследие, т. 1. М., «Искусство», 1952, етр. 191.
144
Так вот, чтобы зритель находил переживания и действия актера естественными, чтобы переживание вообще возникло в актере, будущие актеры и режиссеры должны научиться легко и свободно управлять своим творческим аппаратом. Поэтому мы вводим упражнения на физическое самочувствие в первом же семестре.
Мы, естественно, не берем в этих первых пробах сложные психологические ситуации, но приучаем студентов к мысли, что физическое самочувствие входит непременным звеном в комплекс тренируемых элементов.
Например,: предлагается выучить наизусть кусок прозы или стихотворения. Студент берет книгу, устраивается так, чтобы ему было максимально удобно, и начинает учить.
Но к этому заданию прибавляется еще одно, определяющее предлагаемое обстоятельство: стихотворение надо выучить, хотя у тебя болит зуб. Можно быть уверенным,— все начнется с изображения зубной боли. Но очень скоро, поняв, что такой путь неверен, студент начинает искать другой путь. Что значит ощутить боль? Вероятно, надо обратиться к своему опыту,— вспомнить или то, что сам испытал, или то, что наблюдал в жизни. Обычно разбор такого этюда увлекает весь курс. Выясняется, что зубную боль все переносят'неодинаково. Кроме того, зуб всегда болит по-разному, бывает и менее, и более острая боль, терпимая и нестерпимая.
После разговоров о разных особенностях зубной боли, мы выясняем, что при всех случаях внимание человека, страдающего зубной болью, обязательно приковано к больному зубу. Зуб становится как бы живым существом, которое забирает все силы, все внимание. До него страшно дотронуться языком, страшно плотно закрыть рот. Вместе с тем то и дело хочется проверить, как он там, и каждая проверка приносит новые муки. Может быть, пополоскать зуб теплой водой? Или приложить к щеке теплый шарф или подушку? А не принять ли какую-нибудь таблетку?