ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 27.03.2019
Просмотров: 13802
Скачиваний: 11
481
твердым и непреклонным. Например, в 1358 году ордынский отряд во
главе с царевичем Мамат-Ходжой попытался войти в московские вла-
дения, якобы в качестве посольства, но князь просто не впустил в свои
земли татар, которые перед этим бесчинствовали в Рязанском княже-
стве. Тем пришлось отступить, чтобы не пролилась кровь. Суздальско-
нижегородский князь Константин Васильевич попытался оспорить у
Ивана Красного великое княжение Владимирское, но как и раньше, хан
сохранил ярлык за представителем московского княжеского дома.
Правил Иван Второй шесть лет и скончался, не прожив и 34 лет. В
этот момент его старшему сыну Дмитрию было всего девять лет, а
младшему Ивану – пять. Было это в 1359 году, и в тот же год погиб хан
Бердибек, после чего Золотая орда погрузилась в пучину гражданских
войн, известных как «Великая замятня».
***
Современному человеку трудно понять отношение русских князей
конца тринадцатого и первой половины четырнадцатого веков к ор-
дынцам. Во многом потому, что сейчас мы напрочь лишены того пра-
вославного осмысления жизни, которое было присуще нашим предкам.
Для них нашествие Батыя и поражение Руси ощущалось как Божья кара
за грехи, которую нужно вынести. Примером, определявшим поведение
многих из наших князей была библейская история пророка Даниила, в
книге которого было сказано: «Всевышний владычествует над цар-
ством человеческим и дает его, кому хочет».
Если вы помните, некогда всевышний даровал победу и власть
над Израилем царю Навуходоносору. Русскими мыслителями история
вавилонского плена евреев была переосмыслена и наложена на русскую
реальность. Тем более, что провести параллели было очень просто:
Навуходоносор – хан, евреи – русские, плен продлится до тех пор, пока
русские не очистятся от своих грехов. А поскольку власть Орды – это
наказание господне, то и избавить от него может лишь Бог, когда со-
чтет это необходимым. Ну, а раз татарский царь поставлен властвовать
господом, то долг православных служить ему не за страх, а за совесть,
но при этом сохраняя в чистоте свою веру. Русские князья и митропо-
литы старались вести себя с татарами так, как некогда пророк Даниил и
отроки Анания, Азария и Михаил вели себя в Вавилоне.
Для москвичей история пророка Даниила была еще ближе. «Угод-
но было Дарию поставить над царством сто двадцать сатрапов, чтобы
они были во всем царстве, а над ними трех князей, - из которых один
был Даниил, - чтобы сатрапы давали им отчет и чтобы царю не было
никакого обременения. Даниил превосходил прочих князей и сатрапов,
потому что в нем был высокий дух; и царь помышлял уже поставить
482
его над всем царством. Тогда князья и сатрапы начали искать предлога
к обвинению Даниила по управлению царством; но никакого предлога
и погрешностей не могли найти, потому что он был верен, и никакой
погрешности или вины не оказывалось в нем.
212
» Соответственно са-
трапы – это русские князья, из числа которых царь избирает нескольких
князей для непосредственного управления Русью. Даниил, которого
царь за «высокий дух» хотел поставить «над всем царством», - это Ве-
ликий князь Владимирский.
То, что Владимирскими князьями становятся представители мос-
ковской династии, означает, что именно они сохранили «высокий дух».
Следовательно возвышение Москвы происходит потому, что ее князья
за твердость в православии и благочестие удостоились милости божьей,
которая проявляется в переносе сюда резиденции святого митрополита
Петра и его наследников. Московские князья заботятся о Церкви, стро-
ят храмы и монастыри и при этом по примеру ветхозаветных пророков
верно служат языческому царю во всем, что не касается веры. Выходит,
что именно московские князья начали духовное возрождение Руси, еѐ
возвращение на праведный пут, а значит именно московская династия
призвана объединить Русь и повести ее путем, угодным Богу.
Глава 29. Жестокое очищение
Четырнадцатый век от рождества Христова был жестоким време-
нем. Началось с того, что в начале века стал меняться климат, и пришло
похолодание, которое иногда называют малым ледниковым периодом.
Почему оно наступило, никто сказать не может, но последствия были
глобальные. Трехвековой период мягкого и теплого климата, давший
возможность европейским народам богатеть и увеличиваться численно,
канул в небытиѐ. Для Европы катастрофой стало ослабление Гольфст-
рима, теплого атлантического течения, которое перестало обогревать
Старый Свет. В результате в 1315 году европейцев ждал страшный
неурожай. По всей северо-западной Европе начался великий голод,
продлившийся несколько лет. Британия, Франция, Скандинавия и Гер-
мания голодали жутко. Весь социальный строй этих стран рухнул.
Наступило время хаоса, массовой преступности и запредельной жесто-
кости. Убивали за корку хлеба, а людоедство стало массовым явлением.
По разным оценкам, умерло до четверти населения этих стран. Выжив-
шие хронически недоедали, из-за чего их иммунная система была
212
Даниил, 6, 1-5.
483
ослаблена, что приводило к повышенной смертности и различным эпи-
демиям.
На другой стороне Атлантики тоже было нерадостно: побережье
буквально замерзало, а центральные и западные земли современных
США стали засушливыми и превратились в регион пыльных бурь. Воз-
можно, что именно из-за этого предки ацтеков были вынуждены поки-
нуть свою землю и двинуться на юг, чтобы в 1325 году осесть на терри-
тории современной Мексики.
Досталось и китайцам, у которых сначала засуха в междуречье
Янцзы и Хуанхэ привела к голоду, а затем, в 1333 году из-за проливных
дождей произошло наводнение, в котором погибло до 400 000 человек.
Далее в Поднебесной начались эпидемии и землетрясения. Хорошенько
подумав, местное население пришло в выводу, что все эти напасти вы-
званы тем, что страной правит неугодная небу чужеземная власть. В ре-
зультате начались мятежи против монгольской династии Юань, кото-
рые перешли в восстание красных повязок, а затем – многолетнюю кро-
вавую гражданскую войну.
Южной Европе досталось от извержения Этны в 1333 году,
накрывшего пеплом юг Италии и Кипр, а затем, 25 января 1348 года
произошло сильнейшее землетрясение с очагом в Средиземном море.
Ближе к середине четырнадцатого века человечество получило
еще один сокрушительный удар – эпидемию бубонной чумы. Из-за то-
го, что под глазами заболевшего появлялись тѐмные круги, эта болезнь
получила название «Чѐрная смерть», под которым она и вошла в исто-
рию.
Вспыхнула эпидемия в Азии, где-то в районе пустыни Гоби меж-
ду Китаем и Монголией. С монгольскими воинами и торговцами бо-
лезнь в тридцатых годах попала в Китай, где по современным подсче-
там от неѐ вымерло больше половины населения. Затем болезнь повер-
нула на запад и дошла до Золотой Орды. Пространства великой
евразийской степи наполнились трупами. В Московском летописном
своде в записи от 1346 года записано: «Бысть мор силѐн под восточною
страною: на Орначи, и на Азсторокани, и на Сараи, и на Бездежи и на
прочих градех стран тех, на крестианех, и на Арменех, и на Фрязех, и
на Черкасех, и на Татарех, и на Обязех, и яко не бысть кому погребати
их». Сколько погибло ордынцев, сказать невозможно, но персидский
автор Умар ибн ал-Варди, опираясь на сведения купцов, записал: «В
747 году
213
приключилась в землях Узбековых
214
чума, от которой обез-
людели деревни и города; потом чума перешла в Крым, из которого
стала исторгать ежедневно до 1000 трупов или около того. Затем чума
213
1346-47 год по христианскому летоисчислению
214
Т.е. Улусе Джучи
484
перешла в Рум
215
, где погибло много народу, — сообщал мне купец из
людей нашей земли, прибывший из того края, что кади Крымский рас-
сказывал (следующее): «Сосчитали мы умерших от чумы, и оказалось
их 85.000, не считая тех, которых мы не знаем». Если только в Крыму и
только подтвержденных умерших было восемьдесят пять тысяч чело-
век, то общие потери должны были составить гигантское число.
В том же году генуэзские торговцы привезли чуму из Крыма в
Европу на своих кораблях. Первым европейским городом, испытавшим
на себе ужас Черной смерти, стал Константинополь. Смертность была
колоссальная, умерло до девяноста процентов жителей. Византийский
историк и мыслитель Никофор Григора так описал увиденное: «Болезнь
опустошала как города, так и села, и наши, и все, которые последова-
тельно простираются от Гада до Столбов Геркулесовых. В течение од-
ного-двух дней в большинстве домов все живущие вымирали разом, не
исключая ни людей, ни животных».
Из Константинополя купцы и путешественники разнесли болезнь
по всему Средиземноморью. Уже осенью 1347 года эпидемия захлест-
нула Италию и дошла до Франции. В «Светской хронике», написанной
сицилийцем Микелем де Пьяцца сообщается: «Трупы оставались ле-
жать в домах, и ни один священник, ни один родственник — сын ли,
отец ли, кто-либо из близких — не решались войти туда: могильщикам
сулили большие деньги, чтобы те вынесли и похоронили мертвых. До-
ма умерших стояли незапертыми со всеми сокровищами, деньгами и
драгоценностями; если кто-либо желал войти туда, никто не преграж-
дал ему путь». Ту же самую картину рисует египтянин Махмуд ал-
Айни: «О чуме, подобной этой, никто прежде не слыхал. Число умер-
ших в Мысре и Каире доходило до 900 тысяч человек. Оказался недо-
статок во всех товарах, вследствие незначительности привоза их, так
что бурдюк воды обходился в землях Египетских дороже 10 дирхемов...
Не стало людей в домах; в последних были брошенные пожитки,
утварь, серебряные и золотые деньги, но никто не брал их».
Великий поэт Джованни Боккаччо в своем «Декамероне» добро-
совестно описал катастрофу во Флоренции: «Итак, скажу, что со вре-
мени благотворного вочеловечения сына божия минуло 1348 лет, когда
славную Флоренцию, прекраснейший изо всех итальянских городов, по-
стигла смертоносная чума, которая, под влиянием ли небесных светил
или по нашим грехам посланная праведным гневом божиим на смерт-
ных, за несколько лет перед тем открылась в областях востока и, ли-
шив их бесчисленного количества жителей, безостановочно подвигаясь
с места на место, дошла, разрастаясь плачевно, и до запада. Не помо-
215
Византию
485
гали против нее ни мудрость, ни предусмотрительность человека, в
силу которых город был очищен от нечистот людьми, нарочно для то-
го назначенными, запрещено ввозить больных, издано множество
наставлений о сохранении здоровья. Не помогали и умиленные моления,
не однажды повторявшиеся, устроенные благочестивыми людьми, в
процессиях или другим способом. Развитие этой чумы было тем силь-
нее, что от больных, через общение со здоровыми, она переходила на
последних совсем так, как огонь охватывает сухие или жирные пред-
меты, когда они близко к нему подвинуты.
Некоторые полагали, что умеренная жизнь и воздержание от
всех излишеств сильно помогают борьбе со злом; собравшись кружка-
ми, они жили, отделившись от других, укрываясь и запираясь в домах,
где не было больных и им самим было удобнее; употребляя с большой
умеренностью пищу и вина, избегая всякого излишества, не дозволяя
кому бы то ни было говорить с собою и, не желая знать вестей извне –
о смерти или больных. Они проводили время среди музыки и удоволь-
ствий, какие только могли себе доставить.
Другие, увлеченные противоположным мнением, утверждали,
что много пить и наслаждаться, бродить с песнями и шутками, удо-
влетворять, по возможности, всякие желания, смеяться и издеваться
над всем, что приключается – вот вернейшее лекарство против неду-
га. И как говорили, так, по мере сил, приводили и в исполнение, днем и
ночью странствуя из одной таверны в другую, выпивая без удержу и
меры, чаще всего устраивая это в чужих домах, лишь бы прослышали,
что там есть нечто им по вкусу и в удовольствие. Делать это было
им легко, ибо все предоставили и себя и свое имущество на произвол,
точно им больше не жить; оттого большая часть домов стала общим
достоянием, и посторонний человек, если вступал в них, пользовался
ими так же, как пользовался бы хозяин. И эти люди, при их скотских
стремлениях, всегда, по возможности, избегали больных. При таком
удрученном и бедственном состоянии нашего города почтенный авто-
ритет как божеских, так и человеческих законов почти упал и исчез,
потому что их служители и исполнители, как и другие, либо умерли,
либо хворали, либо у них осталось так мало служилого люда, что они
не могли отправлять никакой обязанности; почему всякому позволено
было делать все, что заблагорассудится.
Иные были более сурового, хотя, быть может, более верного
мнения, говоря, что против зараз нет лучшего средства, как бегство
перед ними. Руководясь этим убеждением, не заботясь ни о чем, кроме
себя, множество мужчин и женщин покинули родной город, свои дома
и жилья, родственников и имущества и направились за город, в чужие
или свои поместья, как будто гнев божий, каравший неправедных лю-