Файл: Теории происхождения государства (Сущность и назначение государства).pdf

Процесс происхождения государства в таком состоянии подчиняется воздействию внешних факторов, обусловленных расширением культурных представлений конкретного общества.

В условиях развития концепции правового государства роль правовой культуры приобретает особое значение, поскольку само развитие правового государства, его появление связаны с определенными особенностями в области формирования правовой культуры, в частности развития юридической мысли.

По мнению Е.В. Лазаревой, сам процесс становления и развития правового и социального государства немыслим без соответствующего уровня правовой культуры общества в целом и каждого его члена в отдельности^[26].

Некоторые исследователи, к примеру Н.Я. Соколов, Р.М. Абызов, Е.Р. Абызова^[27], рассматривают правовую культуру в качестве одного из основных признаков правового государства, органично взаимосвязанного с другими^[28].

Правовая культура, пишет Е.В. Лазарева, как самого общества, так и отдельных его групп и индивидов органично сопряжена с правом как целостным социальным институтом, его возникновением, функционированием и развитием, с правотворчеством и правоприменением^[29].

В отечественной научной литературе обращается внимание на неотъемлемые традиции культурно-исторического развития Российского государства, при разработке механизма социальной адаптации общества к современным условиям, о чем, к примеру, пишет С.В. Игнатьева^[30]. Уместным будет отметить, что культурно-исторические традиции, несомненно, учитываются при формировании социального государства, то есть государства, направленного на интересы общества. Д.А. Агапов полагает, что правовая культура представляет собой особое социальное явление, которое может быть воспринято как качественное правовое состояние личности и общества, подлежащее структурированию по различным основаниям^[31].

По мнению А.П. Плешакова, одним из действенных факторов, ускоряющих процесс становления и формирования социально-правовой государственности в нашей стране, является правовая культура^[32].

Социальные процессы, происходящие при формировании государства, неоднозначны. В конце XIX - начале XX века в странах Африки, входивших в состав европейских колониальных империй, была проведена принудительная этнизация всего населения, результатом стало отведение каждому племени и клану собственной территории с четко очерченными границами. К концу XX века, в процессе деколонизации, в Африке возникло более 50 суверенных государств, как правило, в границах прежних колоний и протекторатов^[33].

В этой связи индивидуальные признаки и черты становления государственности в зависимости от культурных особенностей проявляются особенно заметно.

М.Б. Смоленский также акцентирует внимание на том, что правовая культура, как и культура в целом, неразрывно связана с историей развития конкретного общества и государства. Автор добавляет, что глубокое и тщательное изучение истории развития российского общества, с момента его зарождения и до настоящего времени, дает возможность выявить в нем особенности, сформировавшиеся исторически и наглядно отображенные в его общей и правовой культуре^[34].

Непосредственное влияние правовой культуры на процесс формирования государства может выражаться в различных формах, потому что государство возникает в разные периоды времени, по разным основаниям, под влиянием отличных друг от друга факторов правовой культуры.

Итак, заключение следует сделать вывод, что правовая культура, как и культура вообще, по мнению многих исследователей данного вопроса, оказывает влияние на происхождение, становление и развитие государства.

Указанная концепция раскрывается через такие явления, как памятники правовой культуры и правосознание, которые оказывают влияние на процесс формирования государственности и происхождение государства вообще.

В конечном итоге установили связь между таким категориями, как государство и правовая культура, а также рассмотрели роль влияния правовой культуры на процесс происхождения государства.

В ходе исследования данной проблематики нами выявлены связи между правовой культурой и обществом, их последующей ролью в процессе формирования государства.

3. ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ СТАНОВЛЕНИЯ СВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА В РОССИИ

Проблема светского государства стала изучаться в России с 80-х годов XIX века. В 1882 г. специалист в сфере церковного права Н.С. Суворов перевел и издал с немецкого книгу доктора римского и канонического права Венского университета Ф.Б.Х. Маасена «Девять глав о свободной церкви и о свободе совести»^[35].

Уже на следующий год в свет вышла книга В. Кипарисова по данному вопросу^[36].

Таким образом, началась разработка понятия «свобода совести». Однако достаточно быстро специалисты перешли и к понятию светского государства. Так, доцент канонического права при Московской Духовной академии Н.А. Заозерский, анализируя зарубежный опыт, выделял в 1888 г. следующие виды государств: 1) «юридическое государство», где ликвидировано опекунство государства над церковью; 2) либеральное государство, при котором реализуется формула «Свободная церковь в свободном государстве»; 3) государство, равнодушно относящееся к вере и церкви; 4) теократическое государство; 5) превосходство церкви над государством^[37]. Но пока это была только научная классификация.

Новые идеи стали активно распространяться в конце XIX - начале XX в. Ярким тому подтверждением является научное наследие В.К. Соколова. В 1899 г. он издал работу «Государственное положение религии в Германии по действующему праву», в которой отмечал: «На долю современного православного канониста выпадает весьма благодарный труд - выяснить на основании принципиальных и исторических данных истинный смысл и значение усвоенного современными западными законодательствами принципа отделения государства от церкви.., и через это хотя бы только отчасти восполнить существующий по этому вопросу пробел в нашей богословско-канонической и светской литературе»^[38].

Таким образом, не имея возможности изучать эти вопросы на российском материале, ученые обращались к зарубежному опыту.

Власть не могла не реагировать на происходящие события. В Основных законах Российской империи от 23 апреля 1906 г., в главе II «О правах и обязанностях российских подданных», было закреплено, что «российские подданные пользуются свободой веры. Условия пользования этой свободой определяются законом»^[39]. То есть законодатель побоялся использовать термин «свобода совести», не говоря уже о том, чтобы отказаться от господствующей Церкви. Как справедливо отмечает И.Я. Коцелапова, «конституционная реформа не затрагивала напрямую религиозную сторону общественной жизни»^[40].

Необходимо отметить, что ко времени Первой российской революции относятся и первые законодательные разработки, которые могли привести к конституционному закреплению принципа светского государства в России. 12 мая 1906 г. 49 депутатов Государственной думы подписали «Основные положения законопроекта о свободе совести» и 15 мая представили их Председателю I Думы С.А. Муромцеву.

Согласно п. 3 законопредложения гарантировалось, что «никто не может быть силой государственной власти принужден принадлежать к какому-либо вероисповеданию или исполнять обязанности, вытекающие из принадлежности к какому-нибудь вероисповедному обществу или совершать религиозные действия или участвовать в обрядах какого-нибудь вероисповедания»^[41].

То есть завуалированно признавалось вневероисповедное состояние, законодательное оформление которого в дальнейшем должно было привести к провозглашению светского государства. Однако открыто, опять же без употребления термина «светское государство», вневероисповедное состояние было провозглашено законным только Постановлением Временного Правительства о свободе совести в июле 1917 г^[42].

Таким образом, к 1917 г. в российской юридической науке проблема светского государства была достаточно хорошо исследована, хотя применялась в основном другая терминология: «юридическое государство», «либеральное государство», государство, признающее вневероисповедное состояние, и т.д.

Первым законодательным актом Советского государства, непосредственно относящимся к вопросам религии, стал Декрет Совета Народных Комиссаров от 23 января 1918 г. об отделении Церкви от государства и школы от Церкви. В п. 3 Декрета закреплялось, что «каждый гражданин может исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Всякие праволишения, связанные с исповеданием какой бы то ни было веры или неисповедованием никакой веры, отменяются»^[43].

Интересно, что изначально Декрет назвался по-другому - Декретом о свободе совести, церковных и религиозных обществах. Как отмечает С.С. Савва, «только несколько позже в официальных изданиях стал именоваться Декретом об отделении церкви от государства и школы от церкви. Опираясь на советскую литературу, можно предположить, что советская власть сделала выбор в пользу «второго» названия Декрета, так как оно закрепляет «наиболее важную гарантию свободы совести», а не просто декларирует ее»^[44].

В первой советской Конституции свобода совести была поставлена на первое место среди прав трудящихся. Согласно ст. 13 «в целях обеспечения за трудящимися свободы совести церковь отделяется от государства и школа от церкви, а свобода религиозной и антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами»^[45].

Была заложена традиция - закреплять принцип светского государства и гарантированность свободы совести в одной статье. При этом необходимо отметить, что изначально одним из признаков светского государства большевики считали равенство религий, возможность открытого выражения как религиозной, так и атеистической позиций.

Тенденция не разделять светское государство и свободу совести была продолжена и в «Конституции победившего социализма». В ст. 124 Конституции СССР 1936 г. говорилось, что в целях обеспечения за гражданами свободы совести церковь в СССР отделена от государства и школа от церкви, свобода отправления религиозных культов и свобода антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами^[46]. Из признаков светского государства исчезла возможность религиозной пропаганды.

Вновь терминология несколько поменялась в следующей советской Конституции. В ст. 52 Конституции СССР 1977 г. было закреплено: «Гражданам СССР гарантируется свобода совести, т.е. право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой, отправлять религиозные культы или вести атеистическую пропаганду. Возбуждение вражды и ненависти в связи с религиозными верованиями запрещается. Церковь в СССР отделена от государства и школа - от церкви»^[47]. Как отмечается в работе А.Р. Подопригора, в 1977 г. появилось два главных нововведения: термин «антирелигиозная пропаганда» был заменен на «атеистическую пропаганду», «признание» свободы совести трансформировалось в его «гарантированность»^[48].

Таким образом, хотелось бы согласиться с мнением Л.В. Порватовой, которая отмечает, что «большевики не удержались в рамках светского, свободного государства с мировоззренческим плюрализмом, соскользнув к подмене «светского» «атеистическим»^[49]. Однако именно в советский период были найдены удачные конституционные конструкции объединения принципа светского государства и гарантированности свободы совести гражданам в одной статье, формула нейтрального отношения государства к религиозным организациям.

Но в Российской Федерации сложилась другая тенденция, вызванная тем, что, во-первых, новые конституционные нормы формировались под воздействием международно-правовых стандартов, во-вторых, в конце XX в. во всем мире начался рост религиозности, сопровождающийся постепенным становлением нового «типа» верующего - человека, обладающего высоким уровнем образования, рефлексии, но остро нуждающегося в нравственных ориентирах в бесконечных информационных потоках.