ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.08.2019
Просмотров: 1377
Скачиваний: 2
Соответственно, Европейский суд счел, что тот факт, что полиция Фредериксхафна не выполнила пункт 2 статьи 751 Закона об отправлении правосудия, как рассматриваемый отдельно, так и в совокупности с заявлением водителя такси, не может считаться достаточной фактической основой для обвинения, выдвинутого заявителями о том, что старший суперинтендант действительно скрыл часть доказательств.
88. Заявители-журналисты утверждали, что их телевизионные передачи и свидетельские показания водителя такси являлись ключевым элементом в Решении особого ревизионного суда от 29 ноября 1991 г. о возобновлении производства по делу Х. и оправдательного приговора Высокого Суда от 13 апреля 1992 г.
Однако необходимо отметить, что 13 сентября 1990 г., за четыре дня до выхода в эфир первой телевизионной передачи заявителей и более чем за шесть месяцев до выхода в эфир второй передачи, адвокат Х. уже ходатайствовал о возобновлении производства по делу (см. выше § 10). Европейский суд также отметил, что, когда 29 ноября 1991 г. ходатайство о возобновлении производства было удовлетворено, судьи особого ревизионного суда разошлись во мнениях; только двое судей из пяти сочли, что были представлены новые свидетельские показания, включая показания водителя такси, на основании которых, если бы они были известны во время суда, Х. мог быть оправдан. Тем не менее, решение о повторном слушании дела было принято, поскольку председательствующий судья пришел к выводу, что в других отношениях имеются особые обстоятельства, которые существенно повышают вероятность того, что и известные показания не были оценены надлежащим образом в 1982 году (см. выше § 24). Наконец, несмотря на то, что Постановлением от 13 апреля 1992 г. Высокий Суд с участием присяжных заседателей оправдал Х., это Постановление не содержало каких-либо специальных объяснений относительно ответов присяжных заседателей на особые вопросы, заданные стороной обвинения (см. выше § 26). Таким образом, утверждение, что телевизионные передачи заявителей или свидетельские показания водителя такси являлись решающим элементом в оправдании Х., представляет собой предположение.
89. Даже допуская, что телевизионные передачи заявителей или свидетельские показания водителя такси способствовали возобновлению судопроизводства по делу Х. и его оправданию, Европейский суд отметил, что ни одно из этих последующих событий, как решение о возобновлении судопроизводства, так и повторное слушание по делу, ни в коей мере не подтверждали теорию, которая привела заявителей к тому, чтобы включить серьезное обвинение в отношении старшего суперинтенданта в свою передачу "Полиция слепа", вышедшую в эфир 22 апреля 1991 г.
90. Европейский суд указал, что представители полиции Фредериксхафна были приглашены принять участие в первой телевизионной передаче "Осужден за убийство", которая вышла в эфир 17 сентября 1990 г., через четыре дня после того, как Х. подал в особый ревизионный суд ходатайство о возобновлении производства по его делу. Однако это приглашение было отклонено, так как заявители не пожелали сообщить заблаговременно в письменном виде вопросы, которые будут заданы представителям полиции (см. выше § 12). Вместе с тем, заявители не привели достаточных доказательств того, что указанный старший суперинтендант был приглашен для участия во второй телевизионной передаче "Полиция слепа", вышедшей в эфир 22 апреля 1991 г.
В любом случае, отмечая в особенности заявление нового адвоката Х., сделанное в ходе второй передачи о том, что он "согласен с прокурором и с председателем особого ревизионного суда, что заявления для печати по этому делу в будущем должны исходить только от особого ревизионного суда (см. выше § 19), Европейский суд убедился в том, что указанный старший суперинтендант был, по сути, лишен возможности давать комментарии по делу, пока оно находилось на рассмотрении особого ревизионного суда.
91. Европейский суд отметил, что, оценивая необходимость вмешательства в осуществление права лица, важно также рассмотреть способ, которым национальные власти вели разбирательство дела и, в частности, применяли ли они критерии, соответствующие закрепленным в статье 10 Конвенции принципам (см. выше § 70). Внимательное изучение Постановления Верховного суда Дании показывает, что суд полностью признал то обстоятельство, что данное дело касалось конфликта между правом на распространение идей и правом на свободу выражения мнения и защитой репутации других лиц, и что этот конфликт Верховный суд решил, уравновесив соответствующие мнения в свете прецедентного права в соответствии с Конвенцией. Следовательно, Верховный суд ясно признал, что намерения заявителей в передаче, заключавшиеся в осуществлении критической оценки полицейского расследования, были обоснованными в свете роли средств массовой информации в качестве сторожевого пса общественности. Однако, взвесив соответствующие мнения, Верховный суд счел, что у заявителей не было оснований выступать с таким серьезным обвинением в адрес указанного старшего суперинтенданта, особенно вследствие того, что заявители имели достаточные иные возможности для достижения целей телевизионной передачи.
92. Принимая во внимание указанные выше различные элементы, а также характер и степень обвинения, Европейский суд не видит причин отступать от Решения Верховного суда Дании о том, что у заявителей не было достаточно фактических оснований для обвинения, с которым они выступили в телевизионной передаче, вышедшей в эфир 22 апреля 1991 г., о том, что указанный старший суперинтендант умышленно скрыл важнейшее доказательство в деле об убийстве. Следовательно, национальные власти были вправе считать, что существует "довлеющая общественная необходимость" принять в отношении этого обвинения меры в соответствии с применимым законодательством.
93. Европейский суд отметил, что характер и строгость назначенного наказания также являются факторами, которые необходимо принимать во внимание при оценке соразмерности вмешательства в осуществление в право лица на основании пункта 2 статьи 10 Конвенции (см., например, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Чейлан против Турции" (Ceylan v. Turkey), жалоба N 23556/94, § 37, ECHR 1999-IV; Постановление Европейского суда по делу "Таммер против Эстонии" (Tammer v. Estonia), жалоба N 41205/98, § 69, ECHR 2001-I; и Постановление Европейского суда по делу "Лешник против Словакии" ({Lesnik} v. Slovakia), жалоба N 35640/97, § 63, ECHR 2003-IV).
В настоящем деле каждый из заявителей-журналистов получил наказание в виде 20-дневных штрафов по 400 датских крон, что составляет 8000 датских крон (эквивалентно приблизительно 1078 евро) и был обязан выплатить компенсацию наследникам умершего старшего суперинтенданта в размере 100000 датских крон (эквивалентно приблизительно 13469 евро) (см. выше § 33 и 37). Европейский суд не счел эти наказания чрезмерными в данных обстоятельствах дела или имеющими "охлаждающий эффект" в отношении использования свободы средствами массовой информации (см., mutatis mutandis, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Вилле против Лихтенштейна" (Wille v. Liechtenstein), жалоба N 28396/95, § 50, ECHR 1999-VII; Постановление Европейского суда по делу "Никула против Финляндии" (Nikula v. Finland), жалоба N 31611/96, § 54, ECHR 2002-II; и Постановление Европейского суда по делу "Элчи и другие против Турции" (Elci and Others v. Turkey) от 13 ноября 2003 г., жалобы N 23145/93 и 25091/94, § 714).
94. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский суд счел, что осуждение заявителей и назначенные им наказания не являлись несоразмерными правомерной преследуемой цели, и что причины, представленные Верховным судом Дании в обоснование принятых мер, являлись соответствующими и достаточными. Следовательно, национальные власти могли обоснованно считать вмешательство в осуществление права заявителей на свободу выражения мнения необходимым в демократическом обществе для защиты репутации и прав других лиц.
95. Таким образом, нарушение статьи 10 Конвенции места не имело.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД:
1) единогласно постановил, что нарушение статьи 6 Конвенции места не имело;
2) постановил девятью голосами против восьми, что нарушение статьи 10 Конвенции места не имело.
Совершено на английском и французском языках и оглашено на открытом слушании во Дворце прав человека в Страсбурге 17 декабря 2004 г.
Председатель Суда
Люциус ВИЛЬДХАБЕР
Секретарь-Канцлер Суда
Пол МАХОНИ
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагается совместное частично особое мнение судей Х.Л. Розакиса, Р. Тюрмена, В. Стражнички, К. Бырсана, Й. Касадеваля, Б. Цупанчича, Р. Марусте и Х. Гаджиева.
Л.В.
П.Дж.М.
СОВМЕСТНОЕ ЧАСТИЧНО НЕСОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ
СУДЕЙ Х.Л. РОЗАКИСА, Р. ТЮРМЕНА, В. СТРАЖНИЧКИ, К. БЫРСАНА,
Й. КАСАДЕВАЛЯ, Б. ЦУПАНЧИЧА, Р. МАРУСТЕ И Х. ГАДЖИЕВА
1. Мы проголосовали единогласно за то, что в данном деле не имело место нарушения статьи 6 Конвенции. Вместе с тем, мы не можем согласиться с мнением большинства судей относительно их решения по статье 10 Конвенции, которая, по нашему мнению, была нарушена.
2. В данном деле контекст жалобы - в частности, оправдание Х. почти через десять лет тюремного заключения вследствие предполагаемого плохого функционирования судебной системы Дании, что, несомненно, является вопросом, вызывающим большой интерес у общественности, - подтверждает нашу позицию. В этом отношении нет необходимости ссылаться на принципы, регулирующие свободу выражения мнения и существенную роль прессы в демократическом обществе, о которых Европейский суд говорил в своем прецедентном праве (см. § 71 настоящего Постановления).
3. Постановлением от 28 октября 1998 г. Верховный суд Дании (большинством голосов) признал заявителей виновными на основании пункта 1 статьи 267 Уголовного кодекса Дании в оскорблении чести старшего суперинтенданта полиции. Верховный суд (единогласно) постановил, что указанные в обвинительном акте утверждения, независимо от того обстоятельства, что они были сформулированы в форме вопросов, следует считать основанием для уголовного преследования по статье 267 Уголовного кодекса, и что у заявителей были соответствующие намерения.
Заявители утверждали, что вопросы, заданные ими в телевизионной передаче "Полиция слепа", необходимо рассматривать в целом и в рамках контекста. В таком случае было бы видно, что эти вопросы не имели целью оклеветать какое-либо конкретное лицо и не содержали какого-либо утверждения, что старший суперинтендант нарушил Уголовный кодекс Дании. Заявители указали, что своими вопросами они лишь предполагали ряд возможной критики в отношении критикуемого расследования дела об убийстве в 1981 - 1982 году, особенно того, что касается наблюдений водителя такси и личности того, кто несет ответственность за сокрытие ее важных свидетельских показаний.
4. Мы считаем, что вопросы, заданные заявителями после проведения интервью с водителем такси, предполагали ряд возможных вариантов в ответ на критику в отношении расследования, проведенного полицией под руководством старшего суперинтенданта. Вопрос, почему заявление водителя такси не было приобщено к материалам дела, и вопрос относительно личности тех, кто несет ответственность за это, оставались открытыми и позволяли телевизионным зрителям найти свои собственные ответы на эти вопросы. Внимательное прочтение вопросов, поставленных после проведения интервью, подтверждают нашу точку зрения о том, что:
a) после вступительных пояснений и до вопросов, заданных журналистами, телевизионных зрителей должным образом предупредили, что эти вопросы являются вопросами, на которые заявители не имели ответов (теперь нам необходимо ответить на все эти вопросы);
b) заявители задали важные и логичные вопросы, имеющие целью охватить различные объяснения того, почему заявление водителя такси отсутствовало в материалах дела, и предположили, что ответственность за это могли нести двое офицеров полиции, хотя и добавили, что согласно источникам в полиции это было маловероятно;
c) далее они сослались на возможность того, что старший суперинтендант решил не приобщать показания свидетеля к материалам дела, и выразили сомнение относительно того, правильно ли он оценил важность показаний водителя такси, но при этом не обвиняя его в нарушении Уголовного кодекса;
d) только после того, как эти вопросы были заданы, заявители вдались в подробности (или он вместе с главным инспектором уголовного розыска утаил показания свидетеля от защиты, судей и присяжных?) и косвенно обвинили двух офицеров полиции, хотя, как мы уже отмечали, это был только один из возможных вариантов в числе других, заявленных и оставленных на суд зрителей.
Поскольку вопросы, заданные заявителями после проведения ими интервью, были представлены в качестве возможных вариантов, или действительно в качестве оценочных суждений или провокационных предположений, касающихся фактических сведений, заявленных в ходе телевизионной передачи, мы не можем согласиться с большинством судей в том, что эти вопросы являлись обвинением, что старший суперинтендант совершил уголовное преступление.
5. Даже если вопросы и представляли собой некое обвинительное утверждение в адрес старшего суперинтенданта, нельзя было ожидать, что заявители, как проводившие расследование журналисты, которые готовят репортаж по вопросу, представляющему большой общественный интерес, предупреждая общественность о возможной ошибке судебной системы, докажут свои утверждения все всякого разумного сомнения.
Общеизвестно, что право журналистов распространять информацию о вопросах, представляющих общественный интерес, обеспечивается защитой только при одном условии, что они выражают свое мнение добросовестно и на основе достоверных фактов. Тем не менее, как видно из § 81 настоящего Постановления Европейского суда, проведенное полицией расследование и уголовное судопроизводство по делу Х. носили сложный характер и имели некоторые трудности. При подготовке своих передач заявители также осуществили широкомасштабный поиск свидетелей по этому делу. Водитель такси была одним из этих свидетелей. В ходе передачи "Полиция слепа" она заявила:
a) что в 1981 году сообщила двум офицерам полиции, которые ее опрашивали, о двух своих наблюдениях, которые она сделала в день убийства: она видела такси марки "Пежо" (которое, как выяснилось впоследствии, не имело никакого отношения к убийству), и видела Х. и его сына около 12:05 - 12:10;
b) что она ехала за ними на протяжении около одного километра;
c) что она так хорошо запомнила дату и время, потому что именно в тот день в 13:00 она должна была присутствовать на похоронах своей бабушки;
d) что она на 100% уверена в том, что рассказала полиции о последнем наблюдении, потому что ее муж сидел рядом с ней в гостиной в качестве свидетеля в течение всей беседы в 1981 году (см. § 18 настоящего Постановления).
6. Интервью с водителем такси было снято 4 апреля 1991 г. На тот момент заявителям было известно, что по просьбе нового адвоката Х. 11 марта 1991 г. полиция опросила водителя такси и что в ходе этого опроса она утверждала, что в 1981 году уже сообщила полиции о том, что видела Х. сразу после полудня 12 декабря 1981 г. Кроме того, заявители имели в своем распоряжении копию отчета, составленного полицией Фредериксхафна по заявлению водителя такси, сделанного в 1981 году. Поскольку отчет не содержал никакой информации о ее предполагаемом наблюдении, заявители сопоставили показания водителя такси с отчетом в ходе телевизионной передачи. Тем не менее, водитель такси подтвердила свое заявление о том, что в 1981 году уже сообщала полиции о своих наблюдениях.