ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.08.2019
Просмотров: 1378
Скачиваний: 2
2. Власти Дании
56. Власти Дании подчеркнули, что заявители были осуждены не за высказывание очень резкой критики в адрес полиции, а исключительно за то, что они от своего собственного лица выступили с несколькими очень конкретными, безосновательными и чрезвычайно серьезными обвинениями в адрес указанного старшего суперинтенданта о том, что он умышленно скрыл доказательства в деле об убийстве. Верховный суд Дании полностью признал, что данное дело касалось конфликта между правом на распространение идей и правом на свободу выражения мнения и защитой репутации других лиц, и что он должным образом уравновесил различные интересы, вовлеченные в это дело в соответствии с принципами, закрепленными статьей 10 Конвенции.
57. Более того, власти Дании отметили, что в деле не идет речь об осуждении заявителей за распространение заявлений, сделанных водителем такси. В частности, она не делала никаких заявлений в отношении полиции Фредериксхафна о сокрытии доказательств, и еще меньше лично в отношении старшего суперинтенданта. То есть заявители сделали независимое заявление, утверждая, что важнейшее доказательство было скрыто и что решение о таком сокрытии было принято либо старшим суперинтендантом единолично, либо совместно с главным инспектором уголовного розыска. Оставление на выбор зрителей только этих двух вариантов не было рядом возможностей, как отмечали заявители, а, напротив, являлось утверждением, что старший суперинтендант в любом случае принимал участие в сокрытии доказательства, тем самым, совершил серьезное уголовно наказуемое деяние, которое было установлено тремя инстанциями судебной системы, в том числе и единогласным Решением Верховного суда.
58. Власти Дании считали, что утверждения заявителей носили такой прямой и конкретный характер, что они явно выходили за рамки субъективной оценки. Поэтому было совершенно правомерно требовать их обоснования как условие освобождения от наказания. У заявителей была возможность предоставить такое обоснование, но они ею не воспользовались. В связи с этим власти Дании сослались на единогласное заключение Верховного суда о том, что у заявителей не было оснований для высказывания утверждений такого рода, и на его последующее решение, согласно которому указанные утверждения были объявлены ничтожными и не имеющими юридической силы.
59. Власти Дании оспорили утверждение заявителей, что то, что в ходе опроса полицией в 1981 году водитель такси заявила, что видела Х. 12 декабря 1981 г., являлось фактом. Они отметили, что по данному вопросу отсутствовало официальное заключение каких-либо датских органов власти или судебных органов. Кроме того, отвергая тот факт, что они не могли допустить наличие какого-либо основания для перехода с утверждения водителя такси на серьезное обвинение в адрес старшего суперинтенданта, власти Дании отметили, что заявители, в любом случае, не исследовали юридическую силу утверждений водителя такси, которые появились более чем через девять лет после соответствующих событий, и не проверили простые факты, как, например, действительно ли похороны бабушки водителя такси состоялись в 13:00. Власти Дании сочли печально ироническим тот факт, что передача, которая преследовала цель оправдать лицо, несправедливо осужденное в суде, созданном на основании закона, завершилась несправедливым осуждением иного лица в суде общественного мнения. Они подчеркнули, что первая передача заявителей также привела к делу о диффамации.
60. Власти Дании утверждали, что старший суперинтендант был лишен возможности принять участие в передаче "Полиция слепа" в то время, поскольку в то время ходатайство Х. о возобновлении производства по делу об убийстве находилось на рассмотрении особого ревизионного суда.
61. Наконец, власти Дании указали, что передача "Полиция слепа" не имела решающего воздействия ни на приказ о возобновлении производства по делу об убийстве, ни на последующий оправдательный приговор в отношении Х.
B. Доводы Союза журналистов Дании
62. В своих письменных замечаниях, представленных на основании пункта 2 статьи 36 Конвенции и пункта 3 правила 61 Регламента Суда, Союз журналистов Дании (см. выше § 3), выступающий в качестве третьей стороны, указал, что для надлежащего функционирования прессы очень важно, чтобы ограничения на их свободу выражения мнения толковались максимально ограничительно, с учетом того, что наиболее подходящей формой ограничения служит саморегулирование.
63. Более того, при распространении информации о работе полиции и органов судебной власти, особенно когда недостатки в их деятельности приводят к ошибкам в отправлении правосудия, пресса должна иметь право как на проведение расследования, так и на представление своих заключений при соблюдении некоторых ограничений.
64. Что касается данного дела, Союз журналистов Дании считал, что заявители изучили дело очень тщательно. Они настолько были в этом успешны, что не только подняли дискуссию по вопросу, вызывающему серьезный общественный интерес, но и, в конечном счете, смогли изменить ход отправления правосудия.
65. Соответственно, по мнению Союза журналистов Дании, Постановление Верховного суда от 28 октября 1998 г. представляет собой необоснованное вмешательство в свободу заявителей выражать свое мнение.
C. Мнение Европейского суда
1. Имело ли место вмешательство
в осуществление права заявителей
66. Стороны согласились с мнением о том, что Постановление Верховного суда Дании являлось вмешательством в право заявителей на свободу выражения мнения, гарантированное пунктом 1 статьи 10 Конвенции.
2. Было ли вмешательство обоснованным
67. Европейский суд напомнил, что вмешательство будет считаться противоречащим положениям Конвенции при несоблюдении требований пункта 2 статьи 10 Конвенции. Таким образом, Европейскому суду надлежит определить, было ли такое вмешательство "предусмотрено законом", преследовало ли оно одну или более законных целей и было ли оно "необходимо в демократическом обществе" для достижения этих целей. Стороны не оспаривали, что вмешательство было предусмотрено законом и преследовало законную цель, а именно защиту репутации или прав других лиц по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции. Европейский суд согласен с такой оценкой. Спор между сторонами касается вопроса о том, было ли данное вмешательство "необходимым в демократическом обществе".
a) Общие принципы
68. Европейский суд напомнил, что критерий "необходимости в демократическом обществе" требует, чтобы Европейский суд определял, соответствовало ли вмешательство "довлеющей общественной необходимости". При оценке того, существует ли такая необходимость, Высокие Договаривающиеся Стороны обладают определенной свободой усмотрения, но это происходит одновременно с европейским надзором как в отношении применимого законодательства, так и в отношении решений по его применению, включая решения независимых судов. Таким образом, Европейский суд уполномочен принять окончательное решение о том, насколько такое "ограничение" совместимо со свободой выражения мнения, в том виде, как она защищается статьей 10 Конвенции (см., среди прочих прецедентов, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Перна против Италии" (Perna v. Italy), жалоба N 48898/99, § 39, ECHR 2003-V, и Постановление Европейского суда по делу "Ассоциация "Экин" против Франции" (Association Ekin v. France), жалоба N 39288/98, § 56, ECHR 2001-VIII).
69. Осуществляя этот надзор, Европейский суд видит свою задачу не в том, чтобы подменять национальные суды, а в том, чтобы проверять на предмет соответствия статье 10 Конвенции решения, которые суды выносят, используя свое право на свободу усмотрения (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Фрессоз и Руар против Франции" (Fressoz and Roire v. France), жалоба N 29183/95, § 45, ECHR 1999-I). Это не означает, что такой надзор ограничивается определением вопросов, действовало ли государство-ответчик обоснованно, осторожно и добросовестно; Европейский суд должен рассмотреть обжалуемое вмешательство в свете всего дела в целом, включая содержание замечаний, которые вменяются в вину заявителям, и контекст, в котором они их представили (см. Постановление Европейского суда по делу "Ньюс Ферлагс ГмбХ & Кою КГ" против Австрии" (News Verlags GmbH & Co. KG v. Austria), жалоба N 31457/96, § 52, ECHR 2000-I).
70. В частности, Европейский суд должен установить, являлись ли причины, представленные национальными властями для обоснования вмешательства в осуществление права заявителей, "соответствующими и достаточными", и являлась ли принятая мера "соразмерной преследуемым правомерным целям" (см. Постановление Европейского суда по делу "Шови и другие против Франции" (Chauvy and Others v. France), жалоба N 64915/01, § 70, ECHR 2004-VI). При этом Европейский суд должен убедиться, что национальные власти, основывая свои решения на приемлемой оценке соответствующих фактов, применяли критерии, соответствующие закрепленным в статье 10 Конвенции принципам (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского суда по делу "Зана против Турции" (Zana v. Turkey) от 25 ноября 1997 г., Reports 1997-VII, pp. 2547 - 2548, § 51).
b) Применение вышеуказанных принципов к данному делу
71. Телевизионные передачи "Осужден за убийство" и "Полиция слепа" были представлены заявителями, исходя из той предпосылки, "что осуждение Х. не имело под собой правового основания, и что, вынеся свой приговор [от 12 ноября 1982 г.] Высокий Суд Западных земель Дании нарушил один из основных принципов права в Дании, а именно - то, что любые сомнения толкуются в пользу обвиняемого", и "что возмутительно плохо проведенное полицейское расследование, в котором вопрос о виновности был предрешен с самого начала, и которое не принимало во внимание показания важных свидетелей, а строилось на показаниях сомнительных свидетелей, привело к тому, что Х. был приговорен к 12 годам лишения свободы за убийство своей жены" (см. выше § 11). Последняя предпосылка содержится и в названии второй передачи. Очевидно, эта тема вызывала большой общественный резонанс.
Свобода выражения мнения применяется не только по отношению к "информации" или "идеям", которые благоприятно воспринимаются в обществе либо рассматриваются как безобидные или незначительные, но также в отношении тех, которые оскорбляют, вызывают возмущение или обеспокоенность. Как указано в статье 10 Конвенции, осуществление этой свободы подлежит ограничениям, которые, тем не менее, должны толковаться ограничительно и их необходимость должна быть убедительно доказана (см., среди многих прочих прецедентов, Постановление Европейского суда по делу "Йерсильд против Дании" (Jersild v. Denmark) от 23 сентября 1994 г., Series A, N 298, pp. 23 - 24, § 31; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Яновский против Польши" (Janowski v. Poland), жалоба N 25716/94, § 30, ECHR 1999-I; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Нильсен и Йонсен против Норвегии" (Nilsen and Johnsen v. Norway), жалоба N 23118/93, § 43, ECHR 1999-VIII). Более того, постоянная угроза, которую выявляет прецедентное право Европейского суда, заключается в настаивании на том, что свободная пресса играет существенную роль в обеспечении надлежащего функционирования демократического общества. Хотя пресса и не должна переходить определенные границы, в частности, в отношении защиты репутации и прав других лиц, а также необходимости не допускать разглашение конфиденциальной информации, тем не менее, ее обязанность состоит в том, чтобы сообщать - любым способом в соответствии со своими обязательствами и ответственностью - информацию и мнения по всем вопросам, представляющим общественный интерес, включая вопросы в области отправления правосудия (см. Постановление Европейского суда по делу "Де Хаес и Гийзельс против Бельгии" (De Haes and Gijsels v. Belgium) от 24 февраля 1997 г., Reports 1997-I, pp. 233 - 34, § 37). При этом кроме того, что задача прессы состоит в том, чтобы сообщать такую информацию и идеи; общественность также имеет право получать их. В противном случае, пресса не могла бы играть такую важную роль "сторожевого пса общественности" (см., Постановление Европейского суда по делу "Торгейр Торгейрсон против Исландии" (Thorgeir Thorgeirson v. Iceland) от 25 июня 1992 г., Series A, N 239, p. 27, § 63, и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Бладет Тромсе и Стенсос против Норвегии" (Bladet {Tromso} and Stensaas v. Norway), жалоба N 21980/93, § 62, ECHR 1999-III). Журналистская свобода включает также возможность прибегнуть к некоторой степени преувеличения или даже провокации (см. Постановление Европейского суда по делу "Прагер и Обершлик против Австрии" (Prager and Oberschlick v. Austria) от 26 апреля 1995 г., Series A, N 313, p. 19, § 38; Постановление Европейского суда по делу "Тома против Люксембурга" (Thoma v. Luxembourg), жалоба N 38432/97, § 45 - 46, ECHR 2001-III; и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Перна против Италии", § 39).
Верховный суд Дании ясно признал значение, которое необходимо придавать свободе журналистов в демократическом обществе, указав, что "намерения [заявителей] в передаче, заключавшиеся в критическом анализе полицейского расследования, были правильными в свете исполнения средствами массовой информации роли "сторожевого пса общественности" (см. выше § 37).
72. Однако заявители-журналисты не были осуждены за предупреждение общественности о том, что они считали недостатками уголовного расследования, проведенного полицией, или за критику поведения полиции или указанных членов полиции, включая старшего суперинтенданта, или за сообщение заявлений водителя такси, все из которых являлись правомерными вопросами общественного интереса. Действительно, Верховный суд Дании признал наличие очень обширного права на критику деятельности полиции со стороны общественности.
Заявители были признаны виновными по более узкому основанию, а именно за представление конкретного заявления в адрес указанного частного лица в нарушение пункта 1 статьи 267 Уголовного кодекса Дании. Данное положение устанавливает, что "любое лицо, которое посягнет на честь другого оскорбительными высказываниями или поведением, либо выдвижением или распространением заявлений о деянии, какое способно подвергнуть сомнению компетентность того в глазах сограждан, подлежит штрафу или административному заключению" (см. выше § 39).
73. Все три инстанции датской судебной системы - городской суд Гладсаксе Решением от 15 сентября 1995 г., Высокий Суд восточных земель Решением от 6 марта 1997 г. и Верховный суд единогласным Постановлением от 28 октября 1998 г. - установили, что заявления, приведенные в обвинительном акте, независимо от того, что они были сформулированы в форме вопросов, следует считать заявлениями, содержащими фактические утверждения, подлежащие уголовному преследованию в соответствии с пунктом 1 статьи 267 Уголовного кодекса Дании, и что заявители имели соответствующие намерения. Суды всех трех инстанций национальной судебной системы единогласно постановили, что заявители, сформулировав вопросы таким образом, каким они это сделали, выдвинули серьезное обвинение о том, что в ходе проведения уголовного расследования по делу Х. указанный старший суперинтендант совершил уголовно наказуемое деяние, умышленно скрыв важнейшее доказательство по делу об убийстве, а именно показания водителя такси, что она в момент совершения убийства 12 декабря 1981 г. сразу после полудня видела Х., что привело к ошибочному признанию вины и осуждению Х. Высоким Судом с участием присяжных заседателей 12 ноября 1982 г.
74. Европейский суд согласился с национальными судами в том, что заявители, включив в серию своих вопросов вопрос "почему исчезла важнейшая часть показаний водителя такси, и кто в полиции или в прокуратуре должен понести за это ответственность?" (см. выше § 21), заняли позицию истинности показаний водителя такси и представили обстоятельства дела таким образом, что у зрителей создалось впечатление доказанности того факта, что водитель такси, как она и утверждает, дала свои объяснения в 1981 году, что эти объяснения, таким образом, находились в распоряжении полиции в 1981 году и что впоследствии этот отчет был сокрыт. Европейский суд отметил, в частности, что заявители не оставили открытым, или, по крайней мере, не предложили зрителям вопрос о том, действительно ли водитель такси дала в 1981 году те объяснения полиции, о даче которых она утверждала через девять лет.