ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.08.2019
Просмотров: 1382
Скачиваний: 2
75. Потом заявители задали вопрос: "Может быть, это двое полицейских не написали об этом в отчете? Вряд ли, источники в полиции сообщат нам, что они не осмелились бы пойти на это. А не был ли [вышеуказанный старший суперинтендант] именно тем лицом, которое решило не приобщать отчет к материалам дела? И не он ли вместе с главным инспектором уголовного розыска утаил показания свидетеля от защиты, судей и присяжных?" (см. выше § 21). Европейский суд согласился с Верховным судом Дании в том, что заявители, тем самым, предоставили зрителям только два варианта, а именно что решение о сокрытии важнейшей части показаний водителя такси в 1981 году было принято либо старшим суперинтендантом единолично, либо совместно с главным инспектором уголовного розыска. В любом случае, из этого следовало, что указанный старший суперинтендант принимал участие в сокрытии доказательства, и, тем самым, совершил серьезное уголовно наказуемое деяние. Заявители не оставили открытым вопрос, или, по крайней мере, не предложили зрителям соответствующие вопросы о том, действительно ли отчет содержал предполагаемые показания водителя такси, и если да, то был ли данный отчет скрыт кем-либо умышленно.
76. Европейский суд отметил, что для того, чтобы оценить обоснованность оспариваемых утверждений, необходимо провести разграничение между фактическими утверждениями и оценочными суждениями, которое заключается в том, что существование фактов может быть доказано, тогда как истинность оценочных суждений не поддается доказыванию. Требование доказать истинность оценочного суждения невозможно выполнить, и оно нарушает саму свободу выражения мнения, которая является основополагающей частью права, гарантированного статьей 10 Конвенции (см., например, Постановление Европейского суда по делу "Лингенс против Австрии" (Lingens v. Austria) от 8 июля 1986 г., Series A, N 103, p. 28, § 46, и Постановление Европейского суда по делу "Обершлик против Австрии (N 1)" (Oberschlick v. Austria (No. 1)) от 23 мая 1991 г., Series A, N 204, pp. 27 - 28, § 63). Вопрос о классификации утверждения как факта или как оценочного суждения, в первую очередь, подпадает под сферу свободы усмотрения национальных властей, в частности, национальных судов (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Прагер и Обершлик против Австрии", р. 18, § 36). Однако даже в том случае, когда утверждение является оценочным суждением, необходимо наличие достаточных фактических оснований для его подтверждения, при отсутствии которых оно будет чрезмерным (см. Постановление Европейского суда по делу "Йерусалем против Австрии" (Jerusalem v. Austria), жалоба N 26958/95, § 43, ECHR 2001-II).
Что касается фактических обстоятельств настоящего дела, Европейский суд отметил, как и Верховный суд Дании, что заявители-журналисты не ограничились упоминанием показаний водителя такси или вынесением на их основе оценочных суждений о качестве полицейского расследования и руководства им со стороны старшего суперинтенданта (см. выше § 37). Европейский суд, как и Верховный суд Дании, пришел к выводу, что обвинение в отношении указанного старшего суперинтенданта, хотя и высказанное не в прямой форме и в виде серии вопросов, являлось утверждением о факте, которое поддается доказыванию. Заявители никогда не предпринимали попыток представить обоснование своего утверждения, и его правдивость не была доказана. Именно по этой причине суды всех трех уровней судебной системы Дании единогласно объявили это утверждение заявителей ничтожным и не имеющим юридической силы.
77. Европейский суд отметил, что в репортажах, основанных на интервью, различие необходимо проводить в соответствии с тем, исходят ли утверждения от самого журналиста или являются цитатой других лиц, поскольку наказание журналиста за содействие в распространении утверждений, высказанных другим лицом в интервью, может стать серьезным препятствием в обсуждении прессой вопросов, представляющих общественный интерес, и не должно применяться, если на то нет веских причин (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Йерсильд против Дании", рр. 25 - 26, § 35). Более того, общее требование в отношении журналистов систематически и формально дистанцироваться от содержания той или иной цитаты, которая могла бы оскорбить или спровоцировать других лиц или навредить их репутации, не согласуется с ролью прессы предоставления информации относительно текущих событий, мнений и идей (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Тома против Люксембурга", § 64).
В настоящем деле заявители не были осуждены за воспроизведение или сообщение утверждений других лиц, как в деле "Йерсильд против Дании" (упоминавшемся выше). Они сами являлись, что не вызывает сомнения, авторами обжалуемых вопросов и утверждений о фактах, которые, как было установлено Верховным судом Дании, содержались в этих вопросах. Действительно, в телевизионной передаче "Полиция слепа" никто из выступающих лиц не утверждал, что указанный старший суперинтендант умышленно скрыл отчет, содержащий заявление водителя такси о том, что она видела Х. в день убийства. Заявители сделали свои собственные выводы из утверждений свидетелей, в частности из утверждений водителя такси, в форме обвинения старшего суперинтенданта в умышленном вмешательстве в доказательство.
78. В связи с этим Европейский суд отметил, что защита права журналистов на распространение информации по вопросам, являющимся предметом общих интересов, требует, чтобы они действовали добросовестно и на основе проверенных фактов, и предоставляли "достоверную и точную" информацию в соответствии с требованиями журналистской этики (см., например, упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Фрессоз и Руар против Франции", § 54, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Бладет Тромсе и Стенсос против Норвегии", § 58, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Прагер и Обершлик против Австрии", рр. 18 - 19, § 37). Согласно пункту 2 статьи 10 Конвенции свобода выражения мнения предполагает "обязанности и ответственность", которые распространяются, в том числе, и на средства массовой информации даже в отношении вопросов, вызывающих серьезный интерес в обществе. Более того, эти "обязанности и ответственность" неизбежно приобретают значение, когда вопрос касается критики репутации указанного частного лица и нарушения "прав других лиц". Таким образом, необходимо наличие особых оснований прежде, чем пресса может быть освобождена от своей обычной обязанности проверять фактические утверждения, которые являются диффамационными заявлениями в отношении частных лиц. Наличие таких оснований зависит, в частности, от характера и степени рассматриваемой диффамации и пределов, до каких средства массовой информации могут обоснованно считать свои источники надежными в отношении обвинений (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского суда по делу "МакВикар против Соединенного Королевства" (McVicar v. the United Kingdom), жалоба N 46311/99, § 84, ECHR 2002-III, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Бладет Тромсе и Стенсос против Норвегии", § 66). Для уравновешивания противоречащих интересов, которое необходимо провести Европейскому суду, имеет значение и тот факт, что в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции частные лица имеют право считаться невиновными в совершении уголовно наказуемого деяния до тех пор, пока их вина не будет доказана в законном порядке (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского суда по делу "Ворм против Австрии" (Worm v. Austria) от 29 августа 1997 г., Reports 1997-V, pp. 1551 - 52, § 50, и Постановление Европейского суда по делу "Дю Руа и Малори против Франции" (Du Roy and Malaurie v. France), жалоба N 34000/96, § 34, ECHR 2000-X).
Европейский суд отметил, что в ходе судебных разбирательств в национальных судах заявители не предпринимали попыток доказать свои обвинительные утверждения, которые были объявлены ничтожными и не имеющими юридической силы. Однако, ссылаясь на статью 10 Конвенции и пункт 1 статьи 269 Уголовного кодекса Дании, заявители отмечали, что даже если поставленные ими вопросы и представляли собой обвинительное утверждение, то оно не может влечь наказание, поскольку было распространено, принимая во внимание очевидный общественный интерес и интересы иных сторон.
Таким образом, Европейский суд должен изучить, действовали ли заявители добросовестно и выполнили ли обычную обязанность журналистов проверять фактические утверждения. Эта обязанность требует, чтобы они исходили из достаточно точных и надежных фактических данных, которые могут считаться соразмерными характеру и степени их обвинительного утверждения, с учетом, что чем серьезнее обвинение, тем надежнее должны быть фактические основания.
79. Европейский суд указал, что для данной оценки значение имеет и тот факт, что обвинительное утверждение было представлено в наилучшее эфирное время по общенациональному каналу в телевизионной передаче, приверженной идеям объективности и плюрализма, и что, следовательно, ее увидело значительное число зрителей, а также что аудиовизуальные средства массовой информации часто обладают значительно более прямым и сильным воздействием, чем печать.
80. Европейский суд отметил, что должен принять во внимание и тот факт, что обвинение носило очень серьезный характер для указанного старшего суперинтенданта и в случае его истинности могло бы повлечь за собой уголовное преследование. За это предполагаемое преступление статьи 154 и 164 Уголовного кодекса Дании устанавливали наказание в виде лишения свободы на срок до девяти лет (см. выше § 39). Верно, что рамки допустимой критики в отношении государственных служащих при исполнении ими своих обязанностей, как и в отношении политиков, могут быть шире, чем в отношении частных лиц. Однако нельзя утверждать, что государственные служащие сознательно оставляют открытым для пристального анализа каждое свое слово или действие в той степени, как это делают политики (см. Постановление Европейского суда по делу "Обершлик против Австрии (N 2)" (Oberschlick v. Austria (No. 2)) от 1 июля 1997 г., Reports 1997-IV, pp. 1274 - 75, § 29; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Яновский против Польши", § 33; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Тома против Люксембурга", § 47). Таким образом, хотя рамки допустимой критики в отношении старшего суперинтенданта, как должностного лица, старшего офицера полиции и руководителя полицейского подразделения, которое провело предположительно сомнительное уголовное расследование, были шире, чем в отношении частных лиц, его положение нельзя было считать равным положению политиков, когда вопрос касался публичного обсуждения его действий. И, кроме того, так как утверждение выходило за рамки "критики только поведения старшего суперинтенданта как руководителя расследования конкретного дела" (см. выше § 56) и являлось обвинением в том, что он совершил серьезное уголовно наказуемое деяние. Таким образом, это неизбежно не только наносит вред оказанному ему общественному доверию, но и не принимает во внимание его право считаться невиновным, пока его вина не будет доказана в законном порядке.
81. Европейский суд отметил, что в первоначальном уголовном судопроизводстве по делу Х. в полицейском расследовании приняло участие около 900 человек и материалы расследования составляли более 4000 страниц, а Высокий Суд Западных земель Дании заслушал показания 30 свидетелей (см. выше § 12). При подготовке своих передач заявители-журналисты находили разных свидетелей посредством объявлений в местной газете и через отчеты полиции.
82. Что касается обвинения, за которое заявители были осуждены, они полагались на показания одного из свидетелей, а именно водителя такси. Европейский суд отметил, что в ходе передачи "Полиция слепа" водитель такси утверждала, что в 1981 году она сообщила двум офицерам полиции, которые с ней беседовали, о двух своих наблюдениях, которые она сделала в день убийства: она видела такси марки "Пежо" и видела Х. и его сына около 12:05 - 12:10 сразу после полудня 12 декабря 1981 г. Причина, по которой она так хорошо запомнила дату и время, заключалась в том, что именно в тот день в 13:00 она должна была присутствовать на похоронах своей бабушки (см. выше § 16).
83. Интервью, которое взяли у водителя такси заявители, было снято 4 апреля 1991 г. На тот момент заявителям было известно, что по просьбе нового адвоката Х. 11 марта 1991 г. полиция опросила водителя такси и что в ходе этого опроса она утверждала, что в 1981 году уже рассказывала полиции о том, что видела Х. сразу после полудня 12 декабря 1981 г. (см. выше § 19 - 20). Несмотря на тот факт, что данная свидетельница появилась через девять лет после имевших место событий, заявители не проверили, был ли ее рассказ о хронологии событий основан на объективных фактах. Провести такую проверку было достаточно легко, как показало проведенное полицией 11 марта 1991 г. расследование, в результате которого выяснилось, что похороны бабушки водителя такси действительно состоялись 12 декабря 1981 г., но не в 13:00, а в 14:00 (см. выше § 22). Данное обстоятельство, действительно, имело важное значение не только в отношении дела об убийстве, в котором ключевым периодом времени был период между 11:30 и 13:00, но и в отношении надежности водителя такси, которая, отсчитав назад время от времени проведения похорон, утверждала, что абсолютно точно рассказала о местонахождении Х.
Европейский суд также отметил, что заявители-журналисты сами сочли "заслуживающей сожаления" ту ошибку, что они не проверили время проведения похорон.
84. Кроме того, Европейский суд указал, что во время передачи "Полиция слепа" водитель такси не утверждала, что двое полицейских определенно составили отчет, содержащий ее имеющее решающее значение заявление; или что отчет, содержащий ее важное заявление, был умышленно скрыт; или что именно указанный старший суперинтендант умышленно скрыл данный отчет. Таким образом, принимая во внимание характер и степень обвинения заявителей в адрес указанного старшего суперинтенданта, тот факт, что заявители полагались только на заявление водителя такси, не может обосновать их тройное предположение, что водитель такси сделала свое имеющее решающее значение заявление полиции в 1981 году, что об этом был составлен отчет и что старший суперинтендант умышленно скрыл этот отчет.
85. Европейский суд отметил, что заявители получили копию отчета о показаниях водителя такси, составленного двумя офицерами полиции в декабре 1981 года, в котором содержались сведения о том, что 12 декабря 1981 г. водитель такси видела такси марки "Пежо" (которое, как выяснилось впоследствии, не имело никакого отношения к убийству) (см. выше § 18). Однако в самом отчете ничто не указывает на то, что из него могли быть удалены какие-либо сведения. Кроме того, нет никаких признаков существования какого-либо другого отчета, который содержал бы показания водителя такси о том, что она видела Х. в соответствующий день.
86. При подготовке телевизионных передач заявителям стало известно, что полиция Фредериксхафна нарушила положения пункта 2 статьи 751 Закона об отправлении правосудия, пункта, который был введен в действие 1 октября 1978 г. и предусматривал, что свидетелю должна быть предоставлена возможность ознакомиться с отчетом (см. выше § 39). Несоблюдение этого положения было подтверждено проверкой того, как проводилось полицейское расследование по делу Х., которая была начата после выхода в эфир телевизионных передач заявителей (см. выше § 25). По итогам проверки региональный прокурор представил отчет от 29 июля 1991 г., в котором, inter alia, указал, что в своей обычной практике полиция Фредериксхафна не соблюдала соответствующее положение. Такое несоблюдение этого положения закона не ограничивалось расследованием по делу Х. Напротив, предположительно, для уменьшения числа ошибок или избежания недоразумений полиция Фредериксхафна обычно опрашивала свидетелей в присутствии двух полицейских и обеспечивала, чтобы главные свидетели повторяли свои показания в суде в максимально ближайшие сроки. В связи с этим региональный прокурор отметил, что Высокий Суд, который в 1982 году признал Х. виновным в совершении преступления, никак не прокомментировал несоблюдение статьи 751 (2) Закона об отправлении правосудия по отношению к тридцати свидетелям, показания которых были заслушаны в этом суде в 1982 году. Наконец, региональный прокурор отметил, что окружная полиция Фредериксхафна, очевидно, не была единственной окружной полицией, которая не соблюдала указанную норму. Соответственно, 20 декабря 1991 г. Генеральный прокурор указал, что несоблюдение данной нормы заслуживает сожаления и достойно всяческой критики, и проинформировал Министерство, что разработает более широкий свод руководящих правил, подлежащих включению в число учебных материалов, используемых Государственной академией полиции.
87. Несмотря на данное выявление процессуальных недостатков в ходе проведения расследования по делу Х., ни проверка проведения расследования, ни заявление Генерального прокурора не показали, что в ходе опроса в декабре 1981 года водитель такси действительно также утверждала, что видела Х. в день убийства (что, на самом деле, опровергли двое офицеров полиции, которые опрашивали ее в 1981 году - см. выше § 25), или что был составлен отчет, содержащий эти показания, или что существующий полицейский отчет от 1981 года не содержал полных показаний водителя такси, или что кто-либо из полиции Фредериксхафна скрыл какое-либо доказательство по делу Х. или какому-либо иному уголовному делу по этому вопросу.