ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 21.08.2019
Просмотров: 4666
Скачиваний: 10
снабжением. А отвечал за продовольствие, боевой запас и
лекарства астраханский губернатор Артемий Волынский, изрядно
погревший на этом руки. Любимца Петр тоже лишь отколотил.
Во времена дворцовых переворотов жалование чиновникам
отменили и «кормления от дел» фактически легализовали.
В это время честные служащие и вовсе исчезли с лица земли
русской, так как подношение от взятки, даваемой за решение
проблемы в обход закона, отделить стало просто невозможно.
Вступившая на престол Анна Иоанновна в первый же год
своего царствования, в 1730 г., всенародно удостоверила факт
крайнего произвола в губернском воеводском управлении, в
ведении которого находилась и судебная власть. В указе
говорилось: «… многие воеводы, как посадским, так и уездным
людям чинят великие обиды и разорения и другие непорядочные
поступки, и берут взятки, о чем уже и челобитныя многия в
правительствующем Сенате на них поданы, а на иных и бить
челом опасаются, для того, что воеводы многие годы живую
беспременно, того ради государыня императрица Анна
Иоанновна… указала во всех городах воеводам быть с переменою
по два года». Те из воевод, на которых в течение года после смены
не поступало жалоб, обратно назначались на воеводские
должности, прочие – удалялись.
Одновременно, манифестом Сенату были возвращены права
контроля и надзора, которые некоторое время находились у
упраздненного Верховного Тайного Совета. Результатом стал
всплеск следственных дел, в том числе и о взятках,
рассматривающихся Сенатом. Нередко представителям
верховной власти приходилось лично вмешиваться в расследование
злоупотреблений. Так по указу Анны Иоанновны было
произведено расследование злоупотреблений иркутского вице-
губернатора Жолобова, которое привело виновного к смертной
казни. Он брал взятки золотом, серебром и ясаком (пушниной) с
инородцев, помогал преступникам за деньги избежать наказания,
ложно доносил на неугодных ему лиц.
Воевода Симбирска Ходырев был обличен по доносу секретаря
Симбирской провинциальной канцелярии Р. Монахтина в
незаконных сборах, хищениях, взяточничестве при рекрутском
наборе. Система «кормления от дел», поощрявшая взяточничество
чиновников,
пагубно
влияла
на
жизнедеятельность
государственного аппарата России, противоречила установкам
правительства и интересам населения.
Верховная власть сознавала это. «Ненасытная жажда корысти,-
возмущалась императрица Елизавета Петровна,- дошла до того, что
некоторые места, учреждаемые для правосудия, сделались
торжищем, лихоимство и пристрастие - предводительством судей, а
потворство и опущение - одобрением беззаконникам».
Настоящая борьба со взяточничеством началась при
Екатерине II. Еще в начале своего правления 18 июля 1762 года,
столкнувшись с чиновничьим самоуправством, она была
возмущена: «Сердце Наше содрогнулось,- писала Екатерина в
своем указе,- когда Мы услышали... что какой-то регистратор Яков
Ренберг, приводя ныне к присяге Нам в верности бедных людей,
брал и за это с каждого себе деньги, кто присягал. Этого Ренберга
Мы и повелели сослать на вечное житие в Сибирь на каторгу и
поступили так только из милосердия, поскольку он за такое
ужасное... преступление по справедливости должен быть лишен
жизни» (по С.М. Соловьеву).
18 июля 1762 г., фактически, сразу же после вступления на
престол, императрица издала знаменательный указ об удержании
судей и чиновников от взяточничества и лихоимства, в котором
говорилось: «… Мы уже от давняго времени слышали довольно, а
ныне и делом самим увидели, до какой степени в государстве
нашем лихоимство возросло, так, что едва есть ли малое самое
место правительства, в котором божественное сие действие, суд
без заражения сей язвы отправлялося… Никто, обвиненный в
лихоимстве, - ежели только жалоба до нас дойдет праведная, яко
прогневающий Бога, не избежит и нашего гнева…»
Екатерина решила ликвидировать остатки системы
«кормления» XVII в., и манифестом 1763 г. утвердила новые
штаты для всех учреждений Российской империи, примерно вдвое
повысив оклады большей части чиновников; при этом жалованье
назначалось не по чину, а по занимаемой должности. Средний
оклад служащего составлял 30 рублей в уездных, 60 рублей в
губернских и 100-150 рублей в центральных и высших
учреждениях, при этом пуд зерна стоил 10-15 копеек.
Теперь императрица имела право требовать от чиновников
честности и действий согласно букве закона. Период с 1762 по 1765
г. был богаче всего процессами за взяточничество и казнокрадство
из всего полувека.
После проверок в судах Белгородской губернии, то Екатерина
II была настолько возмущена ими, что выпустила специальный
указ, чтобы усовестить продажных судей: «Многократно в народ
печатными указами было повторяемо, что взятки и мздоимство
развращают правосудие и утесняют бедствующих. Сей
вкоренившийся в народе порок еще при восшествии нашем на
престол принудил нас... манифестом объявить в народ наше
матерное увещевание, дабы те, которые заражены еще сею
страстью, отправляя суд так, как дело Божие, воздержались от
такого зла, а в случае их преступления и за тем нашим увещанием
не ожидали бы более нашего помилования. Но, к чрезмерному
нашему сожалению, открылось, что и теперь нашлись такие,
которые мздоимствовали к утеснению многих и в повреждение
нашего интереса, а что паче всего, будучи сами начальствующие и
обязанные собой представлять образец хранения законов
подчиненным своим, те самые преступники учинилися и в то же
зло завели».
Достижением екатерининского царствования стало укоренение
взгляда на всякое мздоимство и вымогательство, как на дело
предосудительное, которое нужно скрывать и которым нельзя, как
прежде,
хвастаться.
Общественное
начинает
порицать
злоупотребления чиновников, которые, используя свое служебное
положение, брали взятки.
Постепенно становится позорным злоупотреблять, заниматься
взяточничеством – формируется система новых ценностей
государственной службы. Ревность и усердие начинают
вдохновляться не только интересами Отечества и общественного
блага, но, как свидетельствует переписка представителей
служилого дворянства того времени, и такими ценностями, как
«слава и честь», «честолюбие в рассуждение славы империи и
собственной», «лучшее удостоверение совести». Экономность и
скромность желаний всячески приветствовалась в среде
господствующего класса, как надежное средство достижения
престижной нормы богатства, которая, в свою очередь, выступала
определенным гарантом честности, добропорядочности, моральной
надежности дворянина.
Дальнейшие усилия Екатерины II были направлены на
формирование новой чиновничьей элиты путем просвещения и
повышения уровня образования с одной стороны, а с другой –
предпринимались попытки реформирования административного и
судебного строя.
Но та же Екатерина Великая на прошении одного отставного
полковника выдать денег на приданое дочерям, своей
императорской рукой начертать соизволила: «Вот дурак, десять лет
полком командовал, а капитала не собрал».
Непоследовательность в борьбе с коррупцией и политики
«двойных стандартов» рассматриваемому феномену благополучно
развиваться, принимая новые форма и обличья.