Файл: Качкин А.В. Коррупция, учебное пособие.pdf

 Те,  кто  был  исключен  из  этой  системы,  объединялись  в 

«оппозицию»,  борющуюся  за  доходные  места.      В  то  время  как 

правящие  круги  ссылались  на  «традицию»  -  например,  на 

назначение царем, «оппозиция» усваивала прогрессивные позиции, 

идеологии  и  символы,  как,  например,  борьбу  с  коррупцией  и  за 

правовое  государство,  чтобы  под  этими  знаменами  самим 

добраться до источников власти, престижа и богатства. Лозунги «за 

царя» и «против коррупции» на самом деле были в первую очередь 

инструментами  в  местной  борьбе  за  власть.  Страна  делилась  на 

подавляющее большинство не допущенных к политике крестьян  и 

дворянское  меньшинство,  состоящее  из  нескольких  значимых 

семей. Борьба между кликами шла не за политические позиции, а за 

престиж и честь. 

В  отличие  от  веберовского  идеального  чиновника  в  России 

сложился тип патримониального чиновника.  

Его характерные черты: 

1.    Патримониальное  господство  покоится  не  на    служебной 

обязанности    и  подчинении  абстрактным  нормам,  а,    на  строго 

личных отношениях почтения.   Нормы его поведения  основаны на 

традиции  («всегда  так  было».    Чиновник  становится  членом  

домашней  общины.          Российский  чиновник  ориентируется      на 

«хозяина»,   он не отделяет требований своей службы от интересов 

личной  жизни.      По  словам  К.П.  Победоносцева    «…идея 

патриотизма  исчезла.  А  служба  государственная  превратилась  в 

службу начальнику»

2.    Чиновника  награждали  за  служение  хозяину,  а  не  за 

руководство подчиненными.   

3. Таким образом, по Веберу, верность должности является «не 

верностью объективной службе», а «верностью слуги».   На месте 

службы чиновники не располагали текстами законов, да никогда их 

и не читали. 

4.  Общение  с  населением  -  задача  периферийная,  в  центре 

внимания  находятся  отношения  с  патроном.    В  мире  чиновников 

«просители» практически не фигурируют. 

5.  Поэтому  чиновнику  не  требуется  и  никаких  специальных 

знаний;  его  администрирование  основано  на  опыте  и  конкретных 

навыках,  таких  как  умение  писать    (российские  чиновники 

заступали на службу без образования и научившись только писать)  

6. Патримониальная система включает в себя и то, что хозяин и 

чиновник  требуют  оплаты  каждого  своего  действия.  По 

«неписаным  прейскурантам»  еще  в  XIX  веке  «просители»  знали, 

сколько они должны были платить за каждую из услуг. 

Такая практика не является российской особенностью. 

Российское  Уголовное  Уложение  1903  г.  предусматривало 

ответственность  служащих,  вступающих  в  запрещенные  им  по 

роду  службы  имущественные  сделки.  В  соответствии  со  ст.  683 

Уголовного  уложения,  наказывался  служащий,  «на  ком  лежала 

обязанность  наблюдения  за  имущественными  или  иного 

имущественного  договора  предприятием,  или  производства  торга, 

или надзора за указанными действиями, виновный в воспрещенном 

ему  законом  участии  в  сих  предприятий  или  договоре,  или  в 

законодательстве по договору от своего имени или от имени своей 

жены, или через подставное лицо».  

 Принимая  более  цивилизованные  формы,  взяточничество 

видоизменялось,  но  не  искоренялось  в  русском  обществе  и 

государственном аппарате. 

Характерным  примером  определенной  лояльности,  иногда 

просто 

необъяснимой, 

может 

служить 

рассмотрение 

в 

Государственной  Думе  в  1908  г.  вопроса  о  злоупотреблениях  и 

взяточничестве  чиновников  на  Северном  Кавказе.  Поднявшие 

вопрос депутаты, предложили создать специальную комиссию для 

рассмотрения  преступлений  госслужащих.  Николай  II  послал 

наместнику  телеграмму,  в  которой  говорилось,  что  расследование 

злоупотреблений  чиновников  дело  администрации,  а  не 

Государственной Думы, и, вообще, «не надо с этим торопиться». 

Трагическая  история  царствования  Николая  II  знаменуется 

деятельностью  Распутина,  который,  пользуясь  неограниченным 

доверием  царской  семьи,  не  забывал  о  собственном  кармане. 

Можно  также  вспомнить  балерину  Кшесинскую  и  великого  князя 

Сергея  Михайловича,  которые  на  пару  за  огромные  взятки 

помогали  фабрикантам  получать  военные  заказы  во  время  первой 

мировой  войны.  В  Петрограде    мрачно  шутили «Мы  имеем  очень 

хороший балет,  но, к сожалению,   не имеем артиллерии» 

Коррупция во все века была неотделима от фаворитизма.  

Коррупция в Советском Союзе. 

В  результате  смены  государственного  строя    после  октября 

1917  г.    коррупция  как  явление  не  была  отменена,  но  зато 

сформировалось  лицемерное  отношение  к  ней.  Власти  не 

признавали  слово  «коррупция»,  позволив  ввести  его  в 

употребление  лишь  в  конце  80-х  годов.  Вместо  него 

использовались  термины  «взяточничество»,  «злоупотребление 

служебным положением», «попустительство» и т. п.  

Отрицая    понятие,    отрицали  коррупцию  как  системное 

явление. Борьба, хотя и весьма решительная  велась с отдельными 

пережитками 

прошлого, 

субъектами 

которого 

были 

эксплуататорские классы.  

Причину  сохранения  взяточничества  усматривали,  кроме 

пережитков  прошлого,  в  недостатках  в  работе  партийных, 

профсоюзных  и  государственных  органов    в  области  воспитания 

трудящихся,  в  серьезных  упущениях  в  кадровой  работе,  в  

бюрократизме  и  волоките  при  рассмотрении  законных  просьб 

граждан,  в  грубых  нарушениях  государственной,  плановой  и 

финансовой  дисциплины,  в  либерализме  по  отношению  к 

взяточникам 

Для борьбы с негативными  явлениями уже в мае 1918 г. Совет 

народных  комиссаров    издал  декрет  о  взяточничестве, 

предусматривающий  тюремное  заключение  за  взятки    на    срок  не 

менее  пяти  лет,  а  также  конфискацию  имущества.    Покушение  на 

получение  или  дачу  взятки  приравнивалось  к  совершенному 

преступлению.  Если взяткодатель принадлежал к имущему классу 

и  стремился  сохранить  свои  привилегии,  то  он  приговаривался  «к 

наиболее  тяжелым  и  неприятным  принудительным  работам», 

имущество его подлежало конфискации. 

 Мера  пресечения  ужесточалась  постоянно,  но  отнюдь  не  она 

ограничивала  масштабы  злоупотреблений  чиновников.  Просто  во 

времена «военного коммунизма» денежное обращение практически 

отсутствовало, а в органах управления царил такой хаос, что часто 

было непонятно, кому давать   взятку. 

Коррупция  вновь  начала  процветать  при  НЭПе,  когда  вновь 

возникла 

предпринимательская 

деятельность. 

Тогда 

же 

взяточничество  стали  считать  формой  контрреволюционной 

деятельности,  а  контрреволюционеров  ставили  к  стенке.  Борьба  с 

коррупцией 

приобретает 

характер 

массовых 

карательных 

кампаний.   

В  одном  из  циркуляров  Наркомата  юстиции  1927  года 

значится:  «В  течение...  месяца...  повсеместно  и  единовременно 

назначить  к  слушанию  по  возможности  исключительно  дела  о 

взяточничестве,  оповестив  об  этом  в  газете,  дабы  создать  по  всей 

республике  впечатление  единой,  массовой  и  организованно 

проводимой  судебно-карательной  кампании».    Взятками  стали 

считать  любые  подарки  должностному  лицу,  работу  по 

совместительству в двух и более учреждениях, находящихся между 

собой в товарообменных партнерских взаимоотношениях и т.п. 

 В  1929  г.  пленум  Верховного  суда  определил:  «Все  случаи 

получения  должностными  лицами  магарыча,  то  есть  всякого  рода 

угощения в каком бы то ни было виде, подлежат квалификации как 

получение взятки». 

Так  как  взяточничество  и  разворовывание  народного  добра   

считались  буржуазным  пережитком,  в  СССР  было  принято