Файл: Использование результатов ОРД в качестве информации в процессе доказывания(Сущность и цель доказывания в уголовном судопроизводстве).pdf
Добавлен: 29.04.2023
Просмотров: 337
Скачиваний: 6
Мы придерживаемся точки зрения авторов, разграничивающих понятия «дознание» и «познание». Доказывание есть специфическая форма познания и в связи с этим имеет ряд существенных отличий:
1) Познание и доказывание по уголовному делу не совпадают по объёму. Познание включает в себя, кроме доказывания, и другие формы познания (доказывание, оперативно-розыскное познание, познание с помощью преюдиций, презумпций). Все эти формы познания взаимосвязаны между собой единым предметом познания – событием преступления. Они существуют и развиваются в определённых пределах, обеспечивающих такое познание с точки зрения его надёжности, всесторонности, полноты и объективности. Эти формы познания по уголовному делу характеризуются определенной спецификой. Эта специфика проявляется, прежде всего, в существе отдельной формы познания, её природе образования, средствах познания и других признаках, отличающих одну форму познания от другой. Но все они, являясь частью единого познания, находятся во взаимодействии и взаимообусловленности.
Доказывание как форма познания играет в нём ведущую роль. Это обуславливается с наибольшей упорядоченностью законом знаний, получаемых в его результате (УПК), возможностью их получения более разнообразными способами (виды доказательств) и с учётом требований, предъявляемых к таким результатам (требования, предъявляемые к доказательствам). В доказывании могут использоваться результаты других форм познания по делу, если они являются относимыми, допустимыми, достоверными сведениями (информацией) об обстоятельствах, подлежащих доказыванию.
В свою очередь, результаты доказывания также используются при осуществлении других форм этого познания. Например, доказательства используются при познании с помощью преюдиции, когда обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены в процессе доказывания по другому уголовному делу[12].
Таким образом, доказывание является лишь одной из форм познания по уголовному делу и объём его меньше, чем объём данного познания.
2) В процессе доказывания применяются те же приёмы и методы познания, которые характерны для познания вообще и познания по уголовному делу, в частности (анализ, синтез, индукция, дедукция, моделирование, наблюдение, эксперимент и др.). Однако специфика доказывания заключается ещё и в возможности применении к участникам уголовного процесса принуждения (привод, меры пресечения, уголовная ответственность свидетеля и т.п.), что нередко содействует решению задач доказывания.
3) Круг субъектов, осуществляющих познание по уголовному делу, шире, чем круг субъектов, осуществляющих доказывание по делу. К лицам, производящим доказывание, уголовно-процессуальный закон относит: судью, суд (которые, хотя и не в полном объеме, но доказывание осуществляют), прокурора, следователя, орган дознания (дознавателя). Эти субъекты уголовного процесса выполняют в уголовном судопроизводстве обязанность доказывания и несут ответственность за выполнение его задач.
В группу субъектов, осуществляющих познание, следует включить тех участников уголовного процесса, которые имеют личный интерес в разрешении дела. Они не несут непосредственной ответственности за установление истины по делу, закон четко определяет их интерес в деле и наделяет соответствующими правами, но без властных полномочий. К таким участникам относятся: подозреваемый, обвиняемый, его законный представитель, защитник, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик, их представители.
К третьей группе субъектов, осуществляющих познание по делу, относятся такие участники уголовного процесса, которые вовлекаются в орбиту уголовного судопроизводства для выполнения его отдельных или частных задач. Они не имеют интереса и возможностей участвовать в познавательной деятельности по делу в полном объеме. К ним необходимо отнести специалиста, эксперта, работников, выполняющих оперативно-розыскные мероприятия, понятых, переводчика.
4) Информация, получаемая в результате доказывания по делу, облекается в соответствующую процессуальную форму. Такая форма установлена законом и не может быть произвольной. Познавательная информация в зависимости от формы познания, результатом которой она является, имеет двоякую форму: процессуальную и непроцессуальную. Непроцессуальной по форме является оперативно-розыскная информация, которая, например, учитывается в качестве ориентирующей при разрешении вопроса о том, какое следственное действие лицу, производящему доказывание, нужно провести незамедлительно для получения определённого доказательства.
Таким образом, сердцевину уголовно-процессуальной деятельности по делу о преступлении составляет доказывание. Это особый познавательный процесс (форма познания по уголовному делу), который осуществляется с учётом законов материалистической диалектики (теории познания) о познаваемости объективной действительности, о взаимосвязи материальных и социальных явлений, об отражении и содержании получаемых знаний и т.п. Доказывание урегулировано нормами права и является самостоятельной частью познания по делу в целом. Общие законы познания объективного мира действуют в уголовном процессе, преломляясь через его основную задачу – познание истины по уголовному делу.
А тут мы подходим к еще одному важному дискуссионному вопросу в уголовно-процессуальной теории: что же является целью доказывания?
В УПК РСФСР все было предельно ясно. Обязанность органов расследования, прокурора и суда устанавливать истину в ходе производства по делу получила четко закрепление в действовавшем тогда уголовно-процессуальном законе. Споры ученых в большей степени касались вопросов о том, какая истина устанавливается приговором суда: абсолютная или относительная. Одно из изменений, имеющих место в кодексе УПК РФ, – отсутствие прямого указания на установление истины в качестве цели доказывания. Отошел настоящий кодекс и от понимания задач уголовного судопроизводства (ст. 2 УПК РСФСР): быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение правильного применения закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден. Вместо этого УПК РФ содержит совершенно иную формулировку – назначение уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ), к которому закон относит защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, и защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. Кроме того, уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере должно отвечать назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитацию каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию (ч. 2 ст. 6 УПК РФ). Приведенные положения закона хотя и соответствуют новой идеологии уголовного судопроизводства, не избавляют уголовно-процессуальную науку от обязанности разработать методологическую ᐧоснову ᐧкатегории «цели» ᐧуголовно-процессуального ᐧдоказывания.
В ᐧнаучной ᐧлитературе, ᐧнаписанной ᐧуже на ᐧоснове ᐧнового ᐧУПК РФ, ᐧвопрос о ᐧцели ᐧдоказывания по-прежнему ᐧостается ᐧдискуссионным.
Так, П.А. ᐧЛупинская ᐧполагает, ᐧчто ᐧговорить о ᐧнеобходимости ᐧустановления ᐧистины ᐧможно ᐧтолько ᐧприменительно к ᐧобвинительному ᐧприговору, ᐧпоскольку он не ᐧможет ᐧбыть ᐧоснован на ᐧпредположениях и ᐧпостановляется ᐧтолько ᐧпри ᐧусловии, ᐧчто в ᐧходе ᐧсудебного ᐧразбирательства ᐧвиновность ᐧподсудимого в ᐧсовершении ᐧпреступления ᐧподтверждена ᐧсовокупностью ᐧисследованных ᐧсудом ᐧдоказательств. ᐧТакже, по ее ᐧмнению, ᐧдоказывание ᐧистины, ᐧкак ᐧвиновности ᐧконкретного ᐧлица в ᐧсовершении ᐧпреступления, не ᐧявляется ᐧобязанностью ᐧсуда, но ᐧвозлагается на ᐧсторону ᐧобвинения, ᐧпоэтому ᐧсуд ᐧустанавливать ᐧистину не ᐧобязан[13].
Ряд ᐧавторов ᐧнастаивают на ᐧточке ᐧзрения, ᐧсогласно ᐧкоторой в ᐧуголовном ᐧсудопроизводстве ᐧобязательно ᐧдолжна ᐧдостигаться ᐧматериальная (объективная) ᐧистина. В ᐧчастности, Э.Ф. ᐧКуцова ᐧуказывает, ᐧчто, ᐧисходя из ᐧвывода о ᐧтом, ᐧчто ᐧгосударственная ᐧвласть ᐧобязана ᐧприменять ᐧуголовное ᐧнаказание к ᐧвиновным в ᐧсовершении ᐧпреступления и ᐧтолько к ᐧним, ᐧможно ᐧутверждать, ᐧчто ᐧуголовный ᐧпроцесс ᐧдолжен ᐧслужить ᐧобеспечению ᐧустановления ᐧистины по ᐧуголовному ᐧделу[14].
Аналогичной ᐧпозиции ᐧпридерживается и О.В. ᐧЛевченко, ᐧсчитающая ᐧдостижение ᐧобъективной ᐧистины по ᐧуголовному ᐧделу ᐧважнейшей ᐧгарантией ᐧзащиты ᐧличности от ᐧнезаконного и ᐧнеобоснованного ᐧобвинения, ᐧосуждения, ᐧограничения ее ᐧправ и ᐧсвобод и ᐧпроводящий ᐧмысль о ᐧтом, ᐧчто ᐧнеприемлемо ᐧставить ᐧпод ᐧсомнение ᐧнеобходимость установления ᐧобъективной ᐧистины, и ᐧтем ᐧболее ᐧнеприемлемо ᐧподменять ее ᐧистиной ᐧпроцессуальной[15].
Н.А. ᐧКомарова и В.З. ᐧЛукашевич ᐧпытаются ᐧопределить ᐧвозможность ᐧдостижения ᐧобъективной ᐧистины по ᐧделу ᐧпосредством ᐧреализации ᐧпринципа ᐧсостязательности ᐧсторон: «Принцип ᐧсостязательности и ᐧравноправия ᐧсторон ᐧдолжен ᐧбыть ᐧэффективным ᐧсредством ᐧустановления ᐧобъективной ᐧистины в ᐧсудебном ᐧразбирательстве»[16].
При ᐧвсе ᐧпри ᐧэтом в ᐧдействующем ᐧзаконодательстве ᐧпрямо ᐧустановлены ᐧслучаи, ᐧкогда ᐧуголовное ᐧдело ᐧможет ᐧбыть ᐧразрешено и ᐧбез ᐧустановления ᐧобъективной ᐧистины. В ᐧчастности, ᐧпри ᐧвынесении ᐧприговора по ᐧделу, ᐧрассмотренному с ᐧучастием ᐧприсяжных, ᐧпредседательствующий ᐧсудья ᐧруководствуется не ᐧдействительными ᐧфактическими ᐧобстоятельствами ᐧдела, а ᐧвердиктом ᐧприсяжных. ᐧСходная ᐧситуация ᐧскладывается ᐧпри ᐧрассмотрении ᐧдел в ᐧособом ᐧпорядке ᐧпри ᐧсогласии ᐧобвиняемого с ᐧпредъявленным ᐧобвинением (гл. 40 ᐧУПК РФ). ᐧТак ᐧкак в ᐧэтом ᐧслучае ᐧдоказательства в ᐧсудебном ᐧразбирательстве не ᐧисследуются (ч. 5 ст. 316 ᐧУПК РФ), ᐧсудья, ᐧпоневоле ᐧруководствуясь ᐧдоказательствами, ᐧсобранными на ᐧдосудебных ᐧстадиях, ᐧкак бы ᐧпринимает их на ᐧверу. И в ᐧтом, и в ᐧдругом ᐧслучаях ᐧсудья ᐧусловно ᐧсчитает ᐧистинными ᐧвыводы, ᐧсделанные не им ᐧлично, а ᐧдругими ᐧсубъектами ᐧпроцесса. В ᐧработах ᐧряда ᐧавторов ᐧподобная ᐧистина ᐧименуется ᐧконвенциальной, то ᐧесть ᐧдоговорной.
Дискуссионным ᐧявляется ᐧтакже ᐧвопрос о ᐧсодержании ᐧобъективной ᐧистины в ᐧуголовном ᐧсудопроизводстве. ᐧНекоторые ᐧпроцессуалисты в ᐧсодержание ᐧобъективной ᐧистины по ᐧуголовному ᐧделу ᐧвключают ᐧюридическую и ᐧобщественно-политическую ᐧоценки ᐧпреступления[17]. В.И. ᐧБасков ᐧсчитал, ᐧчто «в ᐧпонятие ᐧистины ᐧдолжны ᐧбыть ᐧвключены ᐧвсе ᐧбез ᐧисключения ᐧэлементы, ᐧсоставляющие ᐧпредмет ᐧдоказывания по ᐧуголовному ᐧделу (ст. 68 ᐧУПК), а ᐧтакже ᐧобстоятельства, ᐧхарактерные ᐧдля ᐧопределённой ᐧкатегории ᐧуголовных ᐧдел (степень ᐧвины и ᐧответственности, ᐧроль ᐧподсудимого, в ᐧособенности по ᐧделам о ᐧнесовершеннолетних и т.д.)»[18]. А.М. ᐧРивлин ᐧутверждал, ᐧчто ᐧпод ᐧистиной ᐧследует ᐧпонимать «отражение в ᐧприговоре ᐧсуда по ᐧданному ᐧделу ᐧобъективно ᐧсуществующих и ᐧсуществовавших ᐧфактов, ᐧслужащих ᐧпредметом ᐧсудебного ᐧразбирательства, в их ᐧобщественно-политической ᐧсущности и ᐧправовом ᐧзначении, ᐧправильно ᐧоцененных ᐧсудом»[19]. ᐧОднако М.С. ᐧСтрогович, Л.Т. ᐧУльянова, М.Л. ᐧШифман и ᐧдругие ᐧписали, ᐧчто ᐧюридическая и ᐧобщественно-политическая ᐧоценки ᐧдеяния не ᐧвходят в ᐧсодержание ᐧистины. ᐧНапример, Л.Т. ᐧУльянова ᐧписала: «установление ᐧфактических ᐧобстоятельств ᐧуголовного ᐧдела и ᐧправовая ᐧоценка их – ᐧэто ᐧдве ᐧразличные (хотя и ᐧтесно ᐧсвязанные) ᐧстороны ᐧсудейской ᐧдеятельности, ᐧкоторые ᐧнельзя ᐧсмешивать. ᐧРазграничение ᐧдеятельности по ᐧустановлению ᐧфактов ᐧпреступного ᐧдеяния и ᐧправовой их ᐧквалификации не ᐧисключает… ᐧпознания ᐧобстоятельств ᐧдела в их ᐧобщественно-политической ᐧсущности… ᐧОтыскание ᐧистины в ᐧпроцессе – ᐧэто ᐧустановление ᐧфактических ᐧобстоятельств ᐧдела в ᐧсоответствии с ᐧдействительностью. С ᐧэтой ᐧточки ᐧзрения ᐧнеправильным ᐧявляется ᐧобъединение в ᐧпонятие ᐧистины ᐧвсех ᐧтех ᐧтребований, ᐧкоторые ᐧпредъявляются в ᐧсоветском ᐧуголовном ᐧпроцессе к ᐧсудебному ᐧприговору»[20].
По ᐧнашему ᐧмнению, в ᐧсодержание ᐧистины по ᐧуголовному ᐧделу ᐧнеобходимо ᐧвключить ᐧкак ᐧфактические ᐧобстоятельства ᐧдела, ᐧтак и ᐧюридически ᐧзначимые ᐧобстоятельства. ᐧЭто ᐧвзаимообусловленные ᐧстороны, ᐧбез ᐧустановления ᐧкоторых ᐧистину ᐧдостичь ᐧневозможно. ᐧЮридические ᐧобстоятельства ᐧимеют ᐧзначение ᐧдля ᐧопределения ᐧнаправления ᐧисследования ᐧфактических ᐧобстоятельств, ᐧочерчивают ᐧпредмет и ᐧпределы ᐧисследования, ᐧнаправляют ᐧпроцесс ᐧдоказывания. ᐧВключение в ᐧсодержание ᐧистины, ᐧустанавливаемой по ᐧуголовному ᐧделу, ᐧправильной ᐧюридической ᐧоценки и ᐧназначенной ᐧмеры ᐧнаказания, ᐧсоответствующей ᐧзакону, ᐧвсем ᐧобстоятельствам ᐧдела, ᐧстепени ᐧопасности ᐧдеяния и ᐧличности ᐧвиновного[21] ᐧявляется, на ᐧнаш ᐧвзгляд, не ᐧсовсем ᐧобоснованным. ᐧУстановление ᐧистины ᐧесть ᐧпознавательный ᐧпроцесс, в ᐧрезультате ᐧкоторого ᐧполучают ᐧопределенные ᐧзнания ᐧслужащие ᐧосновой ᐧсоответствующего ᐧрешения. И ᐧквалификация ᐧсовершенного ᐧдеяния, и ᐧназначение ᐧлицу ᐧнаказания ᐧпроизводятся ᐧисходя из ᐧуже ᐧдостигнутой ᐧистины на ᐧбазе ᐧтех ᐧфактов и ᐧюридически ᐧзначимых ᐧобстоятельств, ᐧкоторые в неё ᐧвключаются. ᐧКвалификация, ᐧкак ᐧотмечают ᐧотдельные ᐧавторы[22], не ᐧможет ᐧбыть ᐧистинной ᐧили ᐧложной, но ᐧлишь ᐧправильной ᐧлибо ᐧнеправильной. ᐧВыбор ᐧопределенной ᐧправовой ᐧнормы ᐧприменительно к ᐧконкретному ᐧслучаю ᐧкриминального ᐧпроисшествия ᐧзависит от ᐧего ᐧиндивидуальных ᐧсвойств, ᐧкоторые и ᐧявляются ᐧпредметом ᐧдоказывания. ᐧНазначенное ᐧсудом ᐧнаказание ᐧтакже не ᐧявляется ᐧрезультатом ᐧдоказывания и ᐧхарактеризуется ᐧкатегориями «справедливое – ᐧнесправедливое», «эффективное – ᐧнеэффективное».