Файл: Государство как особый субъект гражданского права. Специфика статуса государства как субъекта гражданского права.pdf

И все же определение специальной правоспособности государства, несмотря на всю свою бесспорную необходимость, раскрыто недостаточно, хотя бы потому, что юридические рамки ее содержания должны быть более четкими. В связи с тем, что круг прав и обязанностей государства, относящихся к гражданской сфере, определяется непосредственно им самим, важно выделить основной момент, который возьмет на себя роль признака, отражающего суть содержания специальной правоспособности. Другими словами, он привяжет к себе соответствующую общественную потребность, характерную для данной правоспособности. Если обращаться к юридическим лицам, за таковой признак считают первоочередную цель их деятельности, если это коммерческая организация - извлечение прибыли, в отношении некоммерческой - цель социального характера. В связи с этим, специальной правоспособности вышеуказанных лиц можно присвоить определение «целевая»^[6].

Очерчивая круг перечня прав и обязанностей, присущих государству, надо, исходить из такого немаловажного понятия, как функции, присущие ему. Ведь именно они определяют его существование в обществе и политической системе в целом, служат главным признаком в отношении характеристики его гражданской правоспособности. Функции совместно с признаком «вектора» специальной правоспособности государства позволяют понимать ее как специальную функциональную правоспособность государства.

Таким образом, функции государства, определяющие характер его правоспособности, принято делить на две группы. Одной из них можно присвоить название «специальные», они характерны лишь для государства и являются основополагающими. Это функции государственного управления, точнее было бы сказать, воплощающие его в жизнь, функции социальной защиты населения и подобные им. Другие функции можно обозначить прилагательным «обычные» и отнести к любому субъекту права, например, представителем данной группы служит участие в экономических отношениях предпринимательского характера. Подобное участие государства вытекает из специальных функций, поскольку все остальные функции представляют собой его затратную деятельность.

Если с точки зрения основополагающих функций государства можно достаточно четко выстроить рамки его правоспособности, то рамки его правосубъектности, будучи предпринимателем, представляются весьма обтекаемо. Тем не менее, участие государства в предпринимательской деятельности порой кроется в причине форс-мажорных обстоятельств, допустим, недостаточностью иных источников формирования доходной части государственного бюджета или принятием на себя бремени временной дотационной подпитки убыточных, но общественно необходимых, отраслей народного хозяйства через казенные предприятия, но, здесь государство можно рассматривать как предпринимателя лишь условно, либо ведением такой деятельности на базе имущества, изъятого из гражданского оборота^[7].

Подводя итог данному параграфу, можно сделать вывод, что гражданская правоспособность государства, как и любого другого участника гражданского оборота, выражается в возможности своими действиями приобретать права и отвечать по вытекающим из них обязательствам. Однако его правоспособность в корне отличается от правоспособности физического и юридического лица. Как известно, вопрос правоспособности государства вызывал немало споров и подчас порождал точки зрения, идущие внахлест одна другой.

Из вышесказанного, следует, что для участия в гражданских правоотношениях, государство, в соответствии с гражданским законодательством, должно обладать правоспособностью, иными словами, способностью быть носителем гражданских прав и обязанностей. Гражданский кодекс Российской Федерации прямо не указывает наличие у государства этого качества, однако из смысла и характера его норм, прежде всего пункта 1 статьи 125 Гражданского кодекса Российской Федерации, следует, что государство правоспособностью обладает. Неоспорим тот факт, что публично-правовые образования должны обладать гражданской правоспособностью во всех сферах имущественного оборота, в которых они могут снискать интерес, кроме тех сфер, которые связаны с интересами физических лиц.

Нужно рассматривать специальную правоспособность государства, заложив в фундамент данной теории такой критерий, как целевая правоспособность, или говоря проще, цели государства. Весьма рационально было бы присовокупить к правовой цели публично-правовых образований особенности присущие государству как субъекту гражданских правоотношений^[8].

Нельзя отрицать тот факт, что государство, выступая в роли субъекта гражданского оборота, больше похоже на юридическое, нежели на физическое лицо. Потому как оно являет собой искусственный субъект, для которого не характерны качества, присущие человеку как естественному субъекту права. Исходя из этого, государство не может лично формулировать и изъявлять волю, испытывать вину, так как все это характерно лишь для физического лица. Правовой статус государства знаменуется специальной функцией, вытекающей из его непосредственного участия в политической системе общества, где оно исполняет сразу две роли: политической организации как участник политических отношений и способ организации власти.

Если брать за основу некоторое сходство государства и физического лица как искусственных субъектов права, то нужно признать тот факт, что они не могут обладать общей правоспособностью, потому как изначально она присуща, лишь физическому лицу, на правах естественного субъекта. Но, как известно, государство через позитивное право вполне способно наделить общей правоспособностью, так называемого, искусственного субъекта, другими словами, публичное образование, опираясь при этом на практические, зачастую экономические, цели. Ярким примером этому служит пункт 1 статьи 49 Гражданского кодекса Российской Федерации, в котором указано, что общей правоспособностью наделены коммерческие организации. В отношении данных юридических лиц законодатель применяет правило юридической кальки, вытекающее из признания их общей правоспособности, при этом указывая на ограничения для некоторых видов юридических лиц. Например, такой правоспособностью не обладают унитарные предприятия.

1.2. Соотношение особого статуса публично-правовых образований и принципа равенства субъектов гражданского права

Согласно общим началам гражданского права, которые закреплены в статье 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, можно сделать вывод, что все субъекты гражданских правоотношений, вступают и в последующем действуют в них, основываясь на принципе равенства. Однако далее в Гражданском кодексе Российской Федерации содержатся нормы, которые могут зародить зерно сомнения в вышеуказанном утверждении^[9].

По мнению некоторых ученых в области права, властная, или, можно сказать, публично-правовая сущность государства весьма ярко проявляется и в гражданском праве. Это прослеживается в особом статусе государства как субъекта гражданского права, потому как будучи обладателем наименования «организация», понятие «юридического лица» к нему все же неприменимо. Если досконально исследовать правосубъектность государства в рамках гражданского права, то приходит вывод, что ее особенность заключатся ни в чем ином как в классификации субъектов, которая выглядит следующим образом: физические лица, юридические лица и особые лица, а именно государство и государственные образования. Ведь очевидно, что, признавая особенность государства как одной из сторон частного права, мы выделяем его среди прочих субъектов, тем самым переводя его в ранг особых. Для наглядного примера приведем несколько наиболее известных случаев подобного участия:

1) наследование выморочного имущества;

2) приватизация;

3) обнаружение клада, содержащего вещи, относящиеся к памятникам истории или культуры, подлежит немедленной передаче его в государственную собственность;

4) реквизиция, или, иными словами, один из видов возникновения права государственной собственности;

5) государство становится получателем имущества вследствие признания сделки недействительной, так называемая, двусторонняя реституция.

Тем самым, мы делаем вывод, что нормативные положения, содержащие характеристику и рамки правосубъектности государства и подобных ему образований содержатся в разных частях Гражданского кодекса Российской Федерации^[10].

Согласно части 2 статьи 124 Гражданского кодекса Российской Федерации к государственным образованиям применяются нормы, характерные для юридических лиц участвующих в гражданских правоотношениях, если иное не вытекает из нормативно-правовых актов или особенностей данных субъектов. Зачастую, Гражданский кодекс Российской Федерации не прописывает отдельно публично-правовые образования в роли субъектов гражданского права, предпочтя этому завуалированный элемент переноса правил. Доказательством тому служит статья 153 Гражданского кодекса Российской Федерации, в которой указанно, что сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, в том числе это характерно для договоров, в которых одной из сторон выступает публичное образование.

В юридической литературе бытует следующее мнение, касаемо правила пункта 2 статьи 124 Гражданского кодекса Российской Федерации, которое следует понимать следующим образом: если нормативный акт содержит положения об участии в особых видах гражданских правоотношений юридических лиц, принято считать, что по умолчанию это относится и к государственным образованиям. Как мы говорили ранее, между юридическими лицами и государственными образованиями нельзя ставить знак равно, но некоторые ситуации позволяют считать их сходство допустимым, в частности, когда это касается владения имуществом и участия в гражданском обороте. Такое случается не впервые, подобным образом в законодательстве решен вопрос о правосубъектности предпринимателей, являющимися физическими лицами^[11].

Вышеуказанная норма является правовой базой для распространения на государственные образования действия многих статей Гражданского кодекса Российской Федерации, в которых можно провести параллель с юридическими лицами. Например, публичные образования, имуществу которых причинен вред, имеют право на его возмещение согласно пункту 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, хотя в указанной статье сказано лишь о возмещении вреда, причиненного гражданам и юридическим лицам. Своеобразный прием переноса правил относящимся к юридическим лицам, с последующим применением их к публичным образованиям, характерен также и для участия последних в сделках.

Исходя из того факта, что государство всегда действует в публичных интересах, и гражданский оборот не является исключением в данном правиле, именно это и позволяет государству ограничивать или расширять свою правоспособность. Приведем пример одного из ограничений: государство может участвовать в различных сделках, кроме тех, которые предполагают участие только естественных субъектов гражданского оборота, а именно физических и юридических лиц. Это могут быть сделки, заключаемые в розничной торговле, бытовом обслуживании, сделки со специальным субъектом - страховщиком, банком, финансовым агентом и иного рода сделки^[12].

Для наглядности, можно рассмотреть следующий случай расширения правоспособности особого субъекта гражданских правоотношений, а именно - изменение объема ответственности государства. Итак, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда города Москвы по иску Открытого Акционерного Общества «Центральная телекоммуникационная компания» к Российской Федерации о взыскании убытков в размере 92989135,62 рублей, возникших у истца вследствие недостаточного финансирования на протяжении с 2000 по 2002 года, возмещения расходов, связанных с предоставлением льгот по одному из Федеральных законов Российской Федерации, и неисполнением государством своих обязательств по указанному финансированию в полном объеме.

Суд установил, что в федеральном бюджете, на протяжении трех указанных лет, средства на компенсацию затрат предприятий услуг связи были предусмотрены не в полном объеме и, руководствуясь положением пункт 2 статьи 124 Гражданского кодекса Российской Федерации , сделал следующие выводы относительно статуса Российской Федерации как субъекта гражданского права:

1) в силу особенностей государства как участника гражданского оборота в случае, отсутствии средств в бюджете вышеуказанный субъект не может рассматриваться как причинитель вреда;

2) возможное удовлетворение иска стало бы причиной пересмотра бюджета и, как следствие, нанесло бы вред неограниченному кругу лиц.

Из вышерассмотренного примера следует, что государство, бесспорно, обладает особым статусом, который не прописан подробно в Гражданском кодексе Российской Федерации. Тем не менее, исходя из общих норм, а именно из статьи 124 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд пришел к выводу, что в случае нехватки или отсутствия средств в бюджете, государство не следует рассматривать в качестве причинителя вреда, несмотря на его наличие, которое сторонами даже не оспаривается^[13].

В Гражданском кодексе Российской Федерации установлено, что сделки с участием государственных образований по общему правилу опираются на нормы о сделках, одним из участников которых выступает юридическое лицо. Однако если суд постановил, что вследствие неспособности государства исполнить свои обязательства в полном объеме, по причине недостаточности денежных средств, которая в соответствии со статьей 2 Федерального закона Российской Федерации от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» подразумевает под собой термин «банкротство», нормы о несостоятельности юридических лиц, в данном случае, не подлежат применению.