Файл: Возмещение морального вреда.pdf

«Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред возник не по его вине.

Статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимание обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 1 статьи 1099 ГК РФ).

В силу пункта 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Суд приходит к выводу, что истец Попова Е.Н. упала на асфальтированном тротуаре вдоль спортивной детско-юношеской школы «<адрес> вследствие образовавшейся наледи, в результате чего получила травму: <данные изъяты>

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Из ответа Управы Восточного административного округа Администрации города Тюмени следует, что обязанность по содержанию места падения истца возложена на АО «ТОДЭП».

Доказательств обратного ответчиками суду не представлено.

Доказательств, отвечающих требованиям относимости и допустимости (статьи 59, 60 ГПК РФ), подтверждающих отсутствие вины АО «ТОДЭП», суду не представлено. Все утверждения представителя ответчика об отсутствии вины носят предположительный характер и материалами дела не подтверждены.

Между ненадлежащим исполнением АО «ТОДЭП»» своих обязательств по содержанию территории и возникшим у истца повреждением имеется прямая причинно-следственная связь. Доводы ответчиком о том, что истцом не представлено доказательств падения именно из-за наледи на территории, которая обслуживается ответчиками, судом отклоняются, они опровергаются показаниями свидетеля, материалами дела.

Поскольку требований к ООО «ПЕРЕСТРОЙ-КА!» истцом не заявлено, суд отказывает в удовлетворении требований к данному ответчику.

Разрешая спор в части размера компенсации морального вреда, суд учитывает разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащиеся в Постановлении от 20 декабря 1994 N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда".

В абзаце втором пункта 8 указанного Постановления разъяснено, что степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Определяя размер компенсации, суд учел, что в результате падения истец получила <данные изъяты>, перенесла четыре операции, длительное время не имела возможности передвигаться без костылей, длительное время носила гипсовую лонгету, до настоящего времени хромает. Таким образом, бесспорно, испытывал как физические, так и нравственные страдания и переживания.

Исходя из конкретных обстоятельств дела, с учетом объема и характера причиненных нравственных и физических страданий, степени вины ответчика, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также общеправовых принципов разумности и справедливости, суд считает возможным взыскать моральный вред в размере 200000 руб. Сумму в размере 230000 руб. считает завышенной»^[75].

Параметр тяжести причиненного вреда является наиболее существенным критерием по данной категории дел присуждения компенсации морального вреда. Суд, при назначении компенсации морального вреда, должен учитывать характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий (статья 1101 ГК РФ). И даже если потерпевший может в силу индивидуальной особенности при вреде легкой тяжести испытывать существенные нравственные страдания, учет этих индивидуальных особенностей – лишь один из компонентов оценки характера причиненных страданий, наряду с фактическими обстоятельствами дела (статья 1101 ГК РФ). Поэтому есть различие в назначении компенсации морального вреда в зависимости от тяжести травмы. Это может отвечать связывающим суд принципам разумности и справедливости.

В 2017 году юристами Фаст И., Нестеровым А. и Соколовой М. при поддержке Федеральной палаты адвокатов РФ и экспертной поддержке к.ю.н. И.В. Калининой И.В. провели научно-аналитическое исследование практики назначения компенсаций морального вреда в Российской Федерации за период с 2015 года по сентябрь 2017 года по делам о возмещении вреда жизни и здоровью. Собранные ими данные по 2236 делам из 28 регионов и проведенные расчеты выявили, что «среднее значение размера компенсации морального вреда, присуждаемое в случае смерти гражданина, составляет 111 тысяч руб., а медианное значение, когда половина исходных данных по своему значению меньше этой отметки, а половина – больше, которое в большей степени отражает действительную картину происходящего, составило 70 тысяч руб. Средняя «стоимость» компенсации морального вреда при инвалидности при этом составила 193 тысячи руб., а медианное значение инвалидности – 140 тысяч руб. При этом разрыв между крайними размерами компенсаций морального вреда составляет 51 раз, а в случае инвалидности – 25 раз»^[76].

Ими выявлены различия в минимально и максимально присуждаемых компенсаций, доходящие до различия в 3127 раз (по категории тяжкого вреда), и в 67 раз – по категории легкого вреда. Что нарушает конституционный принцип равноправия. Это показывает, что отсутствует сформировавшаяся судебная практика по шкале присуждаемого морального вреда. При возмещении имущественного вреда гражданское законодательство применяет принцип эквивалентности размера возмещения размеру причиненного вреда, для компенсации морального вреда принцип эквивалентности неприменим, поскольку ответственность за причинение морального вреда носит компенсационный характер. Суд, оценив моральный вред, должен дать монетарную оценку утраченной ценности. Величина разрыва минимальных и максимальных размеров возмещения, а также чрезвычайно низкие средние и медианные размеры возмещений, ставят под сомнения должное применение судами соразмерности во всех случаях назначения компенсаций. Конечно, данные, полученные в отношении «стоимости» жизни и инвалидности, включают в себя как желаемое возмещение реального ущерба (включая потерю заработка), так и компенсацию морального вреда. Если при этом оперировать данными о возмещениях реального вреда, то мы можем увидеть, что он существенно не дотягивает до той суммы, которую респонденты Исследования Финансовой академии видели бы в качестве «стоимости» жизни. Так, например, в ситуации с ДТП размер возмещения по полисам ОСАГО составляет в настоящий момент лишь 500 тыс. рублей. Это означает, например, что компенсация морального вреда, для того, чтобы «дотягивать» до средней или медианной оценки, например, «стоимости» инвалидности, должна составлять не менее 500 тыс. рублей. Еще более серьезные цифры приводятся в расчетах ценности человеческой жизни, проведенной НИУ Высшая школа экономики в 2015 году, и представленной в документе «Оценка социально-экономического ущерба от ДТП в России: методологические вопросы в контексте зарубежных исследований». Расчет учитывает, в частности, и экономический эффект от смерти.^[77]

Статистические данные исследований подтверждают, что, оставляя на усмотрение судов решать вопрос о разумности и справедливости назначаемых компенсаций морального вреда, законодатель не достигает разумности и справедливости компенсаций. Необходимо разграничить два подхода к компенсации морального вреда. Выбрать в чем цель компенсации: - обеспечить комфорт и утешение, или компенсировать утраченную ценность. Оба подхода характерны для системы общего права (Канада, Великобритания).

Первый подход – функциональный («functional» approach), согласно которому компенсация морального вреда (его сумма) предназначена для обеспечения комфорта и утешения потерпевшему с тем, чтобы он смог заменить свою потерю, а не для того, чтобы компенсировать сам вред, поскольку это невозможно. При этом суд все равно должен принять во внимание вид причиненного основного вреда и его степень, причиненные неудобства, боль и страдания потерпевшего. Но важнейшим фактором тут все равно остается назначение определенной суммы денежных средств, которые должны обеспечить комфорт конкретного потерпевшего в конкретных обстоятельствах. В этом смысле данный подход не считает денежную выплату в отношении морального вреда возмещением, поскольку никакие деньги не могут обеспечить реальной реституции. Поэтому, назначаемые денежные средства рассматриваются как те, что делают жизнь более «выносимой», то есть они назначаются как «расходы на уход и утешение». Размер такой компенсации определяется субъективно, но по факту он трансформирует компенсацию морального вреда в компенсацию реального вреда, поскольку ее размер призван в прямом смысле компенсировать расходы на комфорт и утешение. Следование такому подходу возлагало бы на потерпевшего недопустимое бремя по доказыванию таких расходов, и судам необходимо было бы данные доказательства оценивать в индивидуальном порядке.

Это фактически не позволяет какого-либо «выравнивания» практики, поскольку в каждом индивидуальном случае потерпевший будет по-разному оценивать, что ему нужно для комфорта. В конечном итоге, это воспрепятствует последовательному применению принципа разумности. Если суды будут следовать такой концепции назначения компенсаций морального вреда, то будет сохраняться существенное неравенство в назначаемых размерах при растущем давлении на потерпевшего в части доказывания необходимых ему «расходов на утешение». Именно поэтому, такой подход чрезвычайно непопулярен, и подвергается жесткой критике. Но именно данный подход характерен для потерпевших. В их понимании компенсация – это не просто какое-то возмещение. Компенсация в их понимании это то, что заглаживает причиненный вред, даруя утешение. В частности, поэтому суды и потерпевшие сложно сходятся в оценке надлежащей компенсации морального вреда, поскольку судам свойственен иной (второй) подход. Второй подход: установление размера вреда на основе степени «потери ценности» («diminution of value»), согласно которому компенсация имеет своей целью придать ценность (оценить) понесенной потерпевшим потери, независимо от того, как/на что он потратит присужденную компенсацию. Например, такой подход был воспринят в Канаде. Практика применения такого подхода в Канаде вынудила Верховный суд фактически установить максимальный размер возможной компенсации морального вреда в частности для того, чтобы не допустить существенных неравенств назначении компенсаций. Такой подход связывает выплаты с фактическими обстоятельствами (концептуальная составляющая), в частности, с тяжестью причинённого вреда, с одной стороны, а также с индивидуальными особенностями личности (индивидуальная/ личностная составляющая). Очевидная проблема здесь заключается в следующих факторах (нижеследующих тезисах). Фактор 1. Невозможность привязки размера компенсации морального вреда к размерам возмещения реального вреда. И законодатель, и судебная практика говорят нам, что размер компенсации морального вреда должен определяться судом независимо от размера возмещения имущественного вреда. Это – общее требование компенсации морального вреда. То есть оно применяется не только к требованию в отношении компенсации морального вреда, причиненного действиями, нарушающими личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, но и в отношении имущественного вреда. Таким образом, желая объективизировать назначение размера компенсации морального вреда, мы не можем привязываться ни к размеру возмещения реального (имущественного) вреда, ни к назначению возмещения упущенной выгоды. Мы не можем, например, при обосновании размера компенсации морального вреда не можем апеллировать к размеру возмещения реального (имущественного) вреда, причиненного смертью кормильца, назначаемому их доли заработка умершего, которую родственники получали или имели право получать на свое содержание при его жизни (пункт 1 статьи 1089 ГК РФ). Другими словами, если назначаемое возмещение реального (имущественного) вреда относительно высоко, это не может быть основанием для снижения размера компенсации морального вреда. А значит, данный критерий не может быть объективной поддержкой решения о назначении компенсации того или иного размера. Таким образом, получается, что не может быть «пакетного» решения: если возмещение реального вреда больше, то компенсация морального вреда «меньше» и наоборот. Фактор 2. Отсутствие признанных ориентиров для оценки ценности утраченного потерпевшим. Остается либо находить иные ориентиры для оценки того, что потерпевший нравственно утратил, либо все же, пусть косвенно привязывать шкалу размеров компенсации морального вреда к тяжести реального вреда, с учетом, конечно, индивидуальных особенностей. Очевидно, что назначение реального вреда в случаях причинения вреда жизни и здоровью в существенной мере отражает степень возможных страданий. Именно такие пути зарекомендовали себя в зарубежной практике. В частности, согласно пункту 45 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 года №17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», размер компенсации морального вреда определяется судом независимо от размера возмещения имущественного вреда, в связи с чем размер денежной компенсации, взыскиваемой в возмещение морального вреда, не может быть поставлен в зависимость от стоимости товара (работы, услуги) или суммы подлежащей взысканию неустойки. Размер присуждаемой потребителю компенсации морального вреда в каждом конкретном случае должен определяться судом с учетом характера причиненных потребителю нравственных и физических страданий исходя из принципа разумности и справедливости. Европейский суд по правам человека неоднократно указывал, что нравственные страдания по своей природе не могут всегда подтверждаться четкими доказательствами. Нематериальный вред представляет собой субъективную оценку страданий заявителя, которые тому пришлось претерпеть в результате нарушения его прав, и по своей природе этот вред не может быть установлен достоверными доказательствами. В некоторых спорах Европейский суд прямо указал, что заявитель не обязан представлять доказательства в обоснование возникшего у него нематериального вреда. Однако этот подход не воспринят законодателем и вряд ли будет воспринят, в силу своей сложности – а именно сложности расчетов согласно предлагаемым А.М. Эрделевским формулам и таблицам.

При этом, опорой для расчетов размера компенсации морального вреда может стать понятие «стоимость жизни», используемое Верховным Судом РФ в разъяснениях по вопросам об обязательствах вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина. Согласно ст. 1091 «Индексация размера возмещения вреда», Верховный Суд понимает под стоимостью жизни величину прожиточного минимума на душу населения в соответствующем субъекте Российской Федерации по месту жительства потерпевшего, а при отсутствии в соответствующем субъекте Российской Федерации указанной величины – на душу населения в целом по Российской Федерации. На базе прожиточных минимумов возможно закрепить рамки или ориентиры для размеров компенсаций морального вреда.

Таким образом, в настоящее время задача законодателя и правоприменения – выработать конкретные рамки для определения размера компенсации морального вреда - зафиксировать конкретные рамки и/или суммы-ориентиры, которые будут положены в основу выносимых судебных решений. Это придаст признание важности для потерпевшего его восприятия судом как физической, так и нравственной целостности. Избавит потерпевшего от необходимости доказывать то, что он действительно страдает. Суды будут учитывать индивидуальные особенности рассматриваемых дел, что облегчит их работу и их решения будут в полно мере законными и обоснованными. Суд сможет учитывать конституционный принцип равноправия потерпевших, чтобы размеры компенсации по схожим категориям дел были сопоставимы.

Заключение

В заключении хотелось бы сделать вывод о том, что развитие института возмещения морального вреда в гражданском законодательстве Российской Федерации необходимо продолжать, поскольку институт возмещения морального вреда является важным способом защиты нематериальных благ.

Необходимость эта обусловлена тем, что в нормах ст. 151 ГК РФ установлено, что компенсация морального вреда производится по двум критериям: характеру причинения потерпевшему физических и нравственных страданий и степени вины причинителя вреда.

Мы полагаем, что для более объективного определения компенсации морального вреда необходимо законодательно закрепить дополнительные критерии в зависимости от ситуации причинения морального вреда, по которым возможно компенсировать моральный вред и материальное положение причинителя вреда.

В настоящее время при применении норм действующего гражданского законодательства РФ о возмещении морального вреда в судебной практике существуют противоречия, поэтому мы полагаем, что есть необходимость разработки единых и четких критериев определения размера компенсации морального вреда и закрепления их в гражданском и гражданско-процессуальном законодательстве РФ.