Файл: Возмещение морального вреда.pdf

Термин "компенсация" (от лат. compensatio) означает "возмещение". В нашей стране был впервые использован в середине XVIII в. после заимствования из французского языка, где "compensation" (возмещение) производно от compenser - "возмещать", "уравновешивать". Отсюда основное значение компенсации - возмещение. Анализ двух понятий ("компенсация" и "возмещение") ставит вопрос о дифференциации двух терминов. На взгляд Р.Ф. Закирова, термин "возмещение" - понятие более широкое, чем "компенсация", и во многих случаях полностью возмещения как такового не происходит, т.е. сам вред возместить невозможно в большинстве случаев - реально лишь принять меры по устранению последствий наступившего вреда, т.е. компенсировать его^[17]. С.И. Ожегов определяет "возмещение" как замену чего-либо недостающего или утраченного, а "компенсацию" (от лат. compensare - "уравновешивать") - как уравновешивание чего-либо нарушенного^[18]. Исходя из этих понятий смысловое значение "компенсации" как уравновешивания, а не восстановления представляется более приемлемым для данного института, так как компенсация вреда, причиненного личности, способствует в той или иной степени сглаживанию неблагоприятных последствий причинения такого вреда. Более того, здесь восстановление утраченного блага в натуре, как при возмещении имущественного вреда, невозможно. В-третьих, термин "возмещение" должен применяться только в случае возможности реальной оценки стоимости нанесенного ущерба, а компенсация носит эфемерный (размытый) характер, так как не представляется возможным адекватно оценить сумму ущерба (например, в делах о компенсации морального вреда либо компенсации за нескорый суд).

1.2. История развития института возмещения морального вреда в России

Предпосылки формирования института компенсации морального вреда в России видны еще в церковных Уставах периода правления князей Святого Владимира и его сына Ярослава Мудрого. Поощряя получение с нарушителя вознаграждение за "идеальный" вред, государство постепенно вытесняло обычай личной расправы с ним со стороны потерпевшего и родственников. Установленное вознаграждение носило четко фиксированный характер^[19].

В одном из древнейших памятников Русской Правде содержатся правовые нормы с элементами защиты и ответственности за причинение вреда, возникающего при посягательстве на нематериальные блага граждан. В ней не проводилось различий между уголовным и гражданско-правовым правонарушением. Всякое правонарушение рассматривалось Русской Правдой не как нарушение закона или княжеской воли, а как частная обида, причинение морального или материального ущерба лицу или группе лиц^[20].

При имущественных нарушениях, таких как воровство, незаконное пользование чужой собственностью, полагалось, кроме возмещения имущественного ущерба, особое денежное вознаграждение за обиду. Обида понималась в древности в самом широком значении, не только как нарушение личных прав, но и как грубое вторжение в чужую имущественную сферу, т.е. в том же смысле, в каком она понималась в Древнем Риме.^[21] Объектами правонарушений признавалось не только имущество, но и личность. Все деяния против личности могли совершаться только посредством действия, называемого «бесчестием», которое рассматривалось как причинение физического вреда, оскорбление чести «словом» или действием. «Бесчестье» определялось и как требование денежного возмещения в пользу оскорбленного за совершенные действия^[22]. При этом понятия морального или неимущественного вреда здесь и в более поздних источниках права не имеется. Но были элементы ответственности и защиты с компенсацией неимущественного вреда. Одним из видов штрафов была вира – штраф, назначаемый только за убийство, поступавший в княжескую казну. За остальные преступления против личности, в зависимости от их тяжести, виновные наказывались штрафом – «продажей», поступавшей в казну, а потерпевшему уплачивался «урок» – денежное возмещение за причиненный ущерб.

Двинская уставная грамота 1397 г. установила денежный штраф («продажу»), уплачиваемый в пользу потерпевшего или его родственников, в качестве одного из основных видов наказаний^[23]. Денежные взыскания предусматривались в качестве ответственности за противоправное лишение жизни и согласно Белозерской уставной грамоте 1488 г. (исключение: убийство разбойничьими шайками)^[24].

Со второй половины XV в. в зависимости от тяжести причиненного вреда и положения потерпевшего в обществе, к виновному применялись различные виды уголовного наказания: битье кнутом, арест на различные сроки, денежное возмещение в пользу оскорбленного. Взыскание денежной суммы как один из видов наказания применялось и самостоятельно, и в совокупности с другими. Так, в параграфе 91 Соборного уложения царя Алексея Михайловича 1649 г., в главе X (О суде) указывалось: «…а будет боярина или окольничего или думного человека обесчестить стольник, или стряпчий, или дворянин Московской, или гость, или дьяк, или жилец, или дворянин, или сын боярский городовой, или иноземец, или дворовой человек, и на них боярам и окольничим и думным людям по суду или по сыску править бесчестье же. А будет кому из тех чинов боярину или окольничему или думному человеку за бесчестье платить нечем, и их бить кнутом»^[25]. За «бесчестье» из причинения вреда нематериальному благу чести, закон предусмотрел примитивную ответственность. Но наличие Соборного уложения «оказывало постоянное воздействие на практику российского законодательства и в особенности на правосознание как носителей верховной власти, так и подданных»^[26].

Начиная со времен Петра I публично-государственное начало берет верх над идеей частного вознаграждения за личные "обиды", что является проявлением усиления авторитаризма российского государства и соответствующего умаления значения и защиты личности. В ХVIII - нач. ХIХ в. в. неофициальным и запрещенным государством средством защиты человеческого достоинства становится дуэль, приравниваемая государством к общеуголовным и даже политическим преступлениям. Строго упорядоченные и детально разработанные правила поединка как бы замещали собой тот правовой вакуум, который образовался вследствие игнорирования официальным правом морального вреда^[27].

Постепенно во времена Екатерины II появляется понимание того, что предупредить дуэль возможно лишь наказанием того виновного, кто провоцирует поединок своим неправомерным поведением и понуждает в такой форме невиновного защищать свою честь. В "Манифесте о поединках" 1787 г. уже предписывалось в случае "обиды тяжкой" предъявлять в суд "иск уголовный", в "обиде" - "иск гражданский"^[28].

В XIX в. по вопросу о допустимости компенсации морального вреда сложилась неоднозначная ситуация. Российское Гражданское уложение 1851 г. содержало нормы, по смыслу схожие с компенсацией морального вреда, - платеж  за бесчестье и нанесение личной обиды, а также за неправомерное осуждение и наказание по вине суда. Закон от 21 марта 1851 г. не исключал возможности возмещения (компенсации) неимущественного вреда, что вызвало среди юристов на этот счет противоречивые суждения^[29]. В это время в теоретической юриспруденции идет дискуссия о допустимости самого института морального вреда и его компенсации. В начале XX в. С.А. Беляцкин выступил с обоснованием допустимости свободного судейского усмотрения при определении размера его компенсации^[30].

Из опубликованных работ дореволюционных отечественных ученых-юристов, А.В. Воробьев выделил несколько основных позиций по вопросу о возможности компенсации морального вреда: «1) категорическое отрицание возможности компенсации, возмещения морального (нравственного) вреда и необходимости законодательного закрепления соответствующих конструкций (П.Н. Гуссаковский, Л.И. Петражицкий, Г.Ф. Шершеневич и др.); 2) признание возмещения морального (нравственного) вреда в качестве актуальной проблемы цивилистики и юридической практики и осознание необходимости ее разрешения, в том числе и на законодательном уровне (Е.В. Пассек, И.А. Покровский); 3) категорическое признание необходимости возмещения морального (нравственного) вреда и закрепление соответствующих механизмов гражданско-правового характера (С.А. Беляцкин)»^[31].

Основные аргументы противников внедрения института возмещения морального (нравственного) вреда в отечественном гражданском праве в общем по мнению А.В. Воробьева: «1) аморальность или безнравственность законодательно установленной возможности денежного возмещения морального вреда; 2) невозможность возмещения морального вреда юридическими средствами в результате совершенно различной природы морального вреда и юридических норм; 3) невозможность определения размера компенсации; 4) опасность чрезмерного расширения судейского усмотрения и произвола судей»^[32].

После революции 1917 г. принцип компенсации морального вреда признавался классово чуждым социалистическому правосознанию и унижающим человеческое достоинство. Как Тараканов А.П. писал: «В связи с тем, что советская идеология основывалась на принципе несовместимости товарно-денежных отношений с социализмом, многие работы ученых того времени были направлены на обоснование этого утверждения и критику зарубежного гражданского права».

В период формирования Советского государства институт возмещения вреда развивался медленно. Судами применялось возмещение материального вреда. Как указывает Тараканов А.П. «Его особенность заключалась в том, что законодатель учитывал имущественное положение потерпевшего ипричинившего вред, а это вело к нарушению общих принципов возникновения ответственности за причиненный вред. Такой порядок был обусловлен своеобразным пониманием законодателем классового подхода»^[33].

Переход от плановой экономики к рыночной привел к кардинальным изменениям в законодательстве. Гражданский кодекс РФ исходит из общего принципа: полное возмещение убытков. Лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере (п. 1 ст. 15 ГК РФ).

Понятие морального вреда и механизм его компенсации впервые вошли в действующее право с принятием соответствующей нормы в Законе СССР от 12 июня 1990 г. "О печати и других средствах массовой информации^[34].

В дальнейшем отечественное законодательство в вопросе о компенсации морального вреда пошло по пути перечисления конкретных случаев в отдельных законодательных актах. Существенный шаг вперед был сделан принятием Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 31 мая 1991 г., которая предоставила возможность компенсации независимо от причинения вреда посягательством на личное неимущественное или на имущественное право потерпевшего^[35].

В связи с противоречивой практикой и явным недостатком теоретических работ по данной теме уже 18 августа 1992 г. Пленум Верховного Суда Российской Федерации вынужден был принять постановление № 11 «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении судами споров о защите чести и достоинства граждан и организаций»^[36], в котором, в частности, разъяснил ряд вопросов, касающихся компенсации морального вреда.

Несмотря на ратификацию Российской Федерацией ряда международных конвенций, судами далеко не всегда применяются нормы международного права о защите личных нематериальных благ. Поэтому высшие судебные инстанции продолжают уделять особое внимание исследуемой проблеме. Как пример - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 г № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц».^[37]

1.3. Зарубежный опыт развития института возмещения морального вреда

В римском праве имелся прообраз современного института компенсации морального вреда, позволяющий возмещать выраженные вовне действия одного лица в отношении другого, нарушившие его достоинство или телесную неприкосновенность, компенсация морального вреда называлась  «injuria», что буквально означает: «не по праву», «неправомерно». 

Законы XII таблиц выделяли три гипотезы личного оскорбления: membrum ruptum (членовредительство), os fractum (сломанная кость, тяжкое телесное повреждение) и iniuria - любое другое личное оскорбление.^[38]

Первоначально за обиду и членовредительство суд мог назначить только строго определенное вознаграждение, установленное за сломанную кость раба, - 150 ассов, свободного человека - 300 ассов, за оскорбление чести - 25 ассов. Впоследствии наряду с общей iniuria преторский эдикт, введенный в середине II в. до н.э., предусматривал в качестве основания для iniuriarum еще три гипотезы, которые демонстрировали постепенное утверждение понимания личного оскорбления как покушения на честь и достоинство римского гражданина:

- convicium adversus bonos mores (нападки, противоречащие добрым нравам), согласно которой преследовались угрозы и грубые словесные оскорбления;