Файл: Оперативно-розыскная деятельность и права граждан.pdf

Решая задачи ОРД, лица, оказывающие содействие органам, ее осуществляющим, (особенно на конфиденциальной основе), зачастую подвергают себя, а в ряде случаев и членов своих семей и близких немалой опасности. В результате принимаемых проверяемыми, разрабатываемыми и их связями мер часть таких лиц вовлекается в преступную деятельность, в отношении некоторых из них совершается насилие, вплоть до их убийства, нанесения им травм, увечий, уничтожения имущества и т.д. Имеют место случаи, когда лица, оказывающие содействие органам, осуществляющим ОРД, необоснованно привлекаются к уголовной ответственности за действия, формально подпадающие под признаки уголовно наказуемого деяния, но совершенные ими в состоянии крайней необходимости и т.д.

Одной из причин подобного положения является несовершенство обеспечения прав этих лиц, в том числе и на законодательном уровне, поскольку нормативно-правовое регулирование обеспечения прав и свобод лиц, содействующих органам, осуществляющим ОРД, имеет определенные пробелы. К ним, в частности относится отсутствие систематизированного правового статуса лиц, оказывающих такое содействие. В этой связи представляется целесообразным официально закрепить в Законе об ОРД правовое положение лиц, оказывающих содействие, детально определив в нем их права и обязанности.

Одним из способов правовой защиты отдельных лиц, содействующих органам, осуществляющим ОРД, является предусмотренное Законом об ОРД (ч. 7 ст. 18) проведение специальных мероприятий в целях обеспечения безопасности лиц, сотрудничающих с этими органами, и членов их семей. Вместе с тем, содержание этих мероприятий и процедура их проведения ни Законом об ОРД, ни ведомственными нормативными актами не урегулированы. Поэтому представляется, что здесь могут быть использованы положения, сформулированные в Федеральном законе от 22 марта 1995 г. «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов», которые необходимо сформулировать в Законе об ОРД ^[15].

Несовершенство нормативно-правового регулирования правовой защиты содействия лиц органам, осуществляющим ОРД, в известной мере, обусловлено недостаточным научно-методическим обеспечением решения данного вопроса.

Признавая определенные успехи в изучении проблемы, нельзя не отметить, что ее научное познание далеко от завершения. Ранее проведенные по ней исследования касаются преимущественно лишь отдельных (хотя, бесспорно, и важных) аспектов правовой защиты содействия лиц органам, осуществляющим ОРД. Комплексной же теоретической разработки она пока не получила. Между тем без такого ее изучения установить общие закономерности, характерные для данной защиты, и мер, принимаемых в целях ее обеспечения, определить основные направления и пути повышения уровня этой защиты невозможно.

Используемый в Законе об ОРД и специальной литературе термин «социальная защита» граждан, оказывающих содействие органам, осуществляющим ОРД, лишен смысла. Анализ ст. 18 Закона позволяет заключить, что социшіьная защита в рассматриваемом случае, и только для лиц, сотрудничающих по контракту, подразумевает выплаты и другие вознаграждения (ч. 5 ст. 18); в случае, если сотрудничество было основным родом занятия - пенсионное обеспечение (ч. 7 ст. 18); в случае гибели лица в связи с его участием в проведении оперативно-розыскных мероприятий выплату единовременного пособия в размере десятилетнего денежного содержания семье погибшего и лицам, находящимся на его иждивении, а также назначение, в установленном законом порядке, пенсии по случаю потери кормильца (ч. 8 ст. 18); выплату единовременного пособия в размере пятилетнего денежного содержания при получении травмы, ранения, контузии, увечья, наступивших в связи с участием в проведении оперативно-розыскных мероприятий и исключающих возможность дальнейшего сотрудничества, и назначение, в установленном порядке, пенсии по инвалидности. Но и этот скудный перечень мероприятий, обозначенных в Законе как социальная защита, ввиду отсутствия финансирования (на что указали респонденты), ставится под сомнение в плане их реализации ^[16].

Само же понятие «социальная защита» намного шире. Если обратиться к юридической энциклопедии, то социальная защита понимается как комплексная система мер, применяемых для обеспечения надлежащей реализации субъективных прав, включая судебную защиту, законодательные, экономические, организационно-технические и другие средства и мероприятия, а также самозащиту гражданами их прав'.

Несмотря на многие теоретические разработки, к сожалению, акцентировать внимание на сущности и содержании понятия «социальная защита» не удалось и сегодня она оценивается далеко неоднозначно. По словарю русского языка СИ. Ожегова «социальное» понимается как общественное, относящееся к жизни, деятельности людей и их отношениям в обществе, государстве. Многие юристы, экономисты, социологи в понятие социальной защиты вкладывают совокупность различных мер, мероприятий и направлений.

Как видим, данное понимание социальной защиты связывается с нахождением гражданина в трудной жизненной ситуации, что само по себе неверно, поскольку в защите, в том числе и социальной, нуждается любой человек (рабочий и банкир, предприниматель и грузчик). Другое дело: какой объем социальной защиты требует и получает каждый.

Все выше приведенные точки зрения, подходы авторов к понятию, содержанию и назначению социальной защиты в той или иной мере выходят на нормативную базу. Законы либо подзаконные акты, в которых содержатся, закреплены меры социатьного характера, адресуются конкретным категориям населения. Сторонники социальной защиты, не подчеркивая ее нормативно-правового характера, не отвергают неразрывной связи ее с правом, законом, предписанием.

Из этой посылки, следует, что речь необходимо вести не о социальной либо правовой защите, а только о социально-правовой защите, поскольку социальная помощь немыслима без ее узаконения, уложения в определенные рамки законопредписания, в то время как правовая помощь всегда направлена на достижение, решение социальных целей и задач.

Включение в Закон об ОРД нормы об освобождении от уголовной ответственности членов преступных групп, оказывающих содействие в раскрытии преступлений, (ст. 18) поставило ряд вопросов теоретического, правового и практического характера в рассматриваемом нами аспекте.

Это абсолютно новое положение, относящееся к тактике привлечения к конфиденциальному сотрудничеству, и давно требовавшее законодательного разрешения. Казалось бы, теперь оно имеется. Однако, если исходить из буквального толкования текста ст. 18 Закона об ОРД, придется признать, что практически освобождение от уголовной ответственности этой категории затруднительно. Во-первых, преступления, совершаемые в группе, не относятся к малозначительным по критерию их общественной опасности.

Во-вторых, заглаживание вреда, причиненного ущерба на момент наибольшей ценности негласного сотрудничества, может (с наибольшей долей вероятности) привести к утрате конспиративности контактов конфидента и органа, с которым он сотрудничает ^[17].

В-третьих, очевидным является противоречие между ссылкой на законодательство, позволяющее освободить от уголовной ответственности конфидента, и уголовным законом, по точному смыслу которого, такое решение принять нельзя.

УК РФ ^[18] не предусмотрел соответствующего ч. 4 ст. 18 Закона об ОРД основания освобождения от уголовной ответственности, хотя по времени он принимался позднее и была возможность согласовать в этой части оперативно-розыскное и уголовное законодательство. На целесообразность урегулирования в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности членов преступных групп указывалось в юридической литературе.

В других литературных источниках отмечалось, что ч. 4 ст. 18 Закона об ОРД напрямую «корреспондирует с уголовно-правовым институтом деятельного раскаяния, который нашел развернутое закрепление в новом

уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве России». Более осторожно, с рядом оговорок данную точку зрения разделяет Ю.Ф. Кванта.

Не спасает положения и ст. 77 УК РФ, поскольку и при изменении обстановки, сотрудничающее с оперативным подразделением лицо, если оно не впервые совершило преступление, вряд ли может рассчитывать на освобождение от уголовной ответственности.

На наш взгляд, можно согласиться с точкой зрения авторов научно-практического комментария к Закону об ОРД из Омского юридического института МВД России, которые полагают, что практическая возможность применения рассматриваемой нормы реальна для случаев, когда факт сотрудничества лица, участвовавшего в совершении преступления, с органами, осуществляющими ОРД, перестал быть по различным причинам секретом. Данная норма позволит не осуществлять необоснованное уголовное преследование как штатных сотрудников оперативных подразделений, так и лиц, оказавших им содействие. Ее реализация позволит значительно сократить порочную практику «вывода» содействующих лиц из расследования незаконными, «договорными» способами, граничащими с фальсификацией доказательств.

Прекращение уголовного преследования должно осуществляться гласно. Обеспечение безопасности освобождаемого от ответственности лица -самостоятельный вопрос. При невозможности его разрешения положительно, необходимо выбрать другое основание для прекращения уголовного преследования, либо «смириться» с предстоящим осуждением. При определенных условиях сохранению в тайне факта сотрудничества с оперативными подразделениями может способствовать выделение уголовного дела в отдельное производство. Однако прекращение выделенного дела также должно осуществляться на законном основании. Если основания для выделения уголовного дела отсутствуют, решение об освобождении от уголовной ответственности должно облекаться в форму постановления о прекращении уголовного преследования конкретного лица, поскольку производство по делу в отношении преступной группы продолжается ^[19].

Утверждение о нелегитимности ч. 4 ст. 18 Закона об ОРД спорно. По крайней мере Уголовный кодекс РФ не установил правила, согласно которому законы, содержащие основания освобождения от уголовной ответственности (в отличие от законов, ее предусматривающих), подлежат включению в Уголовный кодекс. Нет бесспорных подтверждений и тому, что коллизионность норм уголовного и оперативно-розыскного права не является следствием несовершенства законодательной техники. Поэтому до конкретного волеизъявления законодателя, исключающего ч. 4 ст. 18 Закона об ОРД, или руководящего разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, устраняющего ее применение, возможна прямая ссылка на данную норму как на основание освобождения от уголовной ответственности. В тех случаях, когда факт сотрудничества в раскрытии преступления подпадает под действие ч. 1 ст. 75 или ст. 77 УК РФ, следует руководствоваться данными нормами и соответствующими статьями УПК.

Недостаточная урегулированность уголовно-правовых оснований освобождения от уголовной ответственности лиц, сотрудничающих с органами, осуществляющими ОРД, обусловливает трудности выбора процессуального порядка реализации ч. 4 ст. 18 Закона об ОРД. Исходя из того, что способствование раскрытию преступления членом преступной группы охватывается ч. 1 ст. 75 УК РФ и является разновидностью деятельного раскаяния, на эти случаи распространяется процессуальный порядок прекращения уголовных дел, установленный ст. 7 УПК. Однако поскольку данные правовые предписания смоделированы на ситуации, когда совершено преступление небольшой тяжести, что не характерно для

преступных групп, использование при прекращении уголовных дел на основании ч. 4 ст. 18 Закона об ОРД положений ст. 7 УПК означает применение уголовно-процессуального закона по аналогии.

То же самое можно сказать и относительно ст. 6 УПК, если считать, что из числа членов преступной группы лицо, сотрудничавшее с правоохранительными органами в раскрытии преступления, перестало быть в связи с этим общественно опасным вследствие изменения обстановки.

Закон формулирует условия освобождения от уголовной ответственности, которые должны рассматриваться в совокупности: 1) преступление не повлекло тяжких последствий; 2) лицо привлечено к сотрудничеству с органами, осуществляющими ОРД; 3) оно активно способствовало раскрытию преступлений; 4) возместило нанесенный ущерб или иным образом загладило причиненный вред.

Первое условие является оценочным. Его не следует отождествлять с одноименным квалифицирующим признаком, предусмотренным в некоторых статьях Особенной части УК РФ (например, в ст. ст. 127, 131 и др.). Оно может иметь место как в случаях, когда член организованной преступной группы самостоятельно совершает преступление, так и при совершении группового преступления. Если преступление, совершенное группой лиц, повлекло тяжкие последствия, вопрос об освобождении отдельных лиц от уголовной ответственности должен рассматриваться исходя из направленности умысла, степени фактического участия в выполнении объективной стороны преступления, а также иных обстоятельств дела.

Под привлечением к сотрудничеству с органами, осуществляющими ОРД, понимается содействие этим органам как по контракту, так и в иных формах. Определяющее значение имеет не сам факт сотрудничества (официально оформленный или не оформленный), а его результативность в раскрытии преступления, совершенного лицом, или других преступлений, выявлении и изобличении лиц, причастных к их совершению, обнаружении