Файл: Безверхов, Шевченко учебное пособие.doc

Правовым оценкам свойственна изменчивость, как и любым оценкам вообще. Данные при одних социально-экономических и политических условиях, они полностью или в части меняются при других исторических обстоятельствах. Эволюция норм об умышленных уничтожении и повреждении имущества свидетельствует о проявлении в начале и конце XX в. тенденций, связанных с существенным смягчением санкций за эти преступления. Также и классификации преступлений постоянно эволюционируют, а не остаются на том месте, на каком их видели в законах прошедших веков. Законодательная классификация преступлений против собственности более устойчивая и стабильная, но и она подвержена изменениям, особенно в современную эпоху рыночных преобразований. Основной критерий этой классификации должен трансформироваться от субъективных к объективным признакам содеянного и характеризовать собой прежде всего объект имущественного преступления.

В современных условиях становления социально-ориентирован­ной рыночной системы и всемерного сбережения ресурсов умышленные уничтожение и повреждение имущества не должны уступать по уровню опасности корыстным ненасильственным посягательствам на собственность. Это обстоятельство требует от законодателя придерживаться, по крайней мере, оценки одинаковой (равной) вредоносности названных правонарушений.

Кроме того, как было указано ранее, располагая нормы об уничтожении, повреждении имущества на последнем месте в главе 21 УК, законодатель тем самым дает им соответствующую оценку как преступлениям пониженной опасности в сравнении с кражами, нормы о которых размещены ранее. Постановка вопроса о равной опасности уничтожения, повреждения имущества и усиления ответственности за их совершение требует параллельно разрешения вопроса об изменении местоположения норм об этих преступлениях в главе 21. В этой связи предлагается разместить статью об умышленных уничтожении и повреждении вслед за статьями о ненасильственных хищениях непосредственно после статьи о присвоении и растрате, а также уточнить наименование этой статьи, назвав последнюю «Умышленные уничтожение или повреждение чужого имущества». Другой вариант решения этого вопроса содержало Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (в ред. 1866 г.), где нормы об анализируемых преступлениях (глава 2 «О истреблении и повреждении чужого имущества» раздела XII «О преступлениях и проступках против собственности частных лиц») располагались перед нормативными положениями о корыстных преступлениях против собственности (глава 3 «О похищении чужого имущества» и глава 4 «О присвоении и утайке чужой собственности» указанного раздела).

Также одним из важных моментов на пути уравнивания ответственности за корыстные и некорыстные посягательства на собственность является последовательное сближение оснований административной и уголовной ответственности за уничтожение, повреждение и хищение чужого имущества. Обоснование такого шага следует искать и в необходимости строгого обеспечения в уголовном праве и иных отраслях законодательства, охраняющих отношения собственности, единого законодательного подхода в части соотношения опасности (вредоносности) корыстных и некорыстных имущественных правонарушений. В силу системного строения российского права недопустимо в смежных областях правовой охраны имущественных отношений придерживаться диаметрально противоположных взглядов. Непротиворечивость – основное качество любой, в том числе и правовой системы.

Контрольные вопросы и задания

1. Дайте определение общих понятий корыстных и некорыстных преступлений против собственности.

2. Сравните санкции частей первых статей 158-164 и 167 УК РФ.

3. На каких основаниях зиждется доктринальный подход о целесообразности обеспечения в УК РФ относительно равной ответственности за некорыстные и корыстные преступления против собственности?

7. Соотношение оснований уголовной
и административной ответственности
за уничтожение и повреждение имущества

В свете тематики настоящего исследования особый интерес представляет вопрос об особенностях взаимодействия норм уголовного и административного законодательства в области охраны собственности. Последнее выражается в одновременном и совместном действии уголовно-правовых и административно-правовых предписаний в процессе предупреждения имущественных правонарушений, в том числе уничтожения и повреждения имущества.

Комплексная правовая охрана отношений собственности – одно из наиболее эффективных юридических средств противодействия преступности и иным противоправным посягательствам в сфере имущественных отношений. Очевидно, что уголовно-правовые и административно-правовые нормы, включенные в комплексное межотраслевое взаимодействие, должны быть так законодательно выражены, чтобы получить возможность действовать согласованно, обеспечивая всестороннюю защиту институту собственности. Игнорирование межотраслевой согласованности снижает уровень защищенности имущественных отношений и ослабляет предупредительный потенциал уголовного и административного права в соответствующей области.

В настоящее время по ряду смежных вопросов наблюдается сближение позиций и устранение рассогласований в сфере межотраслевого взаимодействия отраслей охранительного законодательства. В Федеральном законе от 22 июня 2007 г. № 116-ФЗ «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в части изменения способа выражения денежного взыскания, налагаемого за административное правонарушение» получил отражение отказ законодателя от определения содержания отдельных административных наказаний и признаков составов административных правонарушений путем обращения к категории «МРОТ». В новейшем административном законодательстве России, как с 2003 г. и в Уголовном кодексе РФ, обеспечено единство подходов к выражению стоимостных критериев оснований и мер ответственности независимо от переменной величины минимального размера оплаты труда посредством конкретной денежной суммы, выраженной в рублях.

Как представляется, заслуживает поддержки позиция законодателя, исключившего применение МРОТ из области охранительного законодательства и ограничившего действие МРОТ исключительно сферой общественных отношений, регулируемых трудовым правом и связанных с оплатой труда и выплатой пособий по временной нетрудоспособности.

Новый законодательный подход обусловлен тем обстоятельством, что МРОТ – категория трудового законодательства, из которой никак не следует, что именно она (а не минимальный размер пенсии, прожиточный минимум в Российской Федерации или иной критерий) должна лежать в основе исчисления стоимостного содержания отдельных видов противоправных деяний и мер юридической ответственности. Кроме того, величина, соответствующая определенному количеству минимальных размеров оплаты труда, установленных законодательством, является весьма подвижной и в условиях инфляции, хозяйственной депрессии либо экономического прогресса стремится к возрастанию.

Планомерное повышение МРОТ вызвало действие тенденции, состоящей в регулярной и в силу этого не всегда обоснованной частичной декриминализации отдельных видов имущественных преступлений.

Очевидно также, что сложившаяся тенденция роста МРОТ привела к неустранимому рассогласованию положений административного и уголовного законодательства в части соотношения тех составов преступлений и административных правонарушений в области охраны собственности, квалификация которых была поставлена в зависимость от исчисления величины минимального размера оплаты труда и его кратности. Так, определяя состав административного правонарушения в виде мелкого хищения, законодатель использовал категорию минимального размера оплаты труда. При регламентации же значительного ущерба гражданину как квалифицирующего признака кражи, мошенничества, присвоения и растраты законодателем бралась и берется твердо фиксированная денежная сумма в рублях (не менее 2500 руб.). Если законодательство сохранилось в прежнем виде, то с дальнейшим ростом минимального размера оплаты труда сложилась бы парадоксальная ситуация, когда противоправное корыстное ненасильственное изъятие имущества у граждан подпадало бы одновременно под признаки и административно наказуемого правонарушения, и преступления при отягчающих обстоятельствах, предусмотренных п. «в» ч. 2 ст. 158, ч. 2 ст. 159 или ч. 2 ст. 160 УК¹⁴⁷.

Вместе с тем в сфере межотраслевой правовой охраны собственности не все разночтения и рассогласования устранены. К числу исходных проблем, требующих своего разрешения в процессе совершенствования уголовно-правовых и административно-правовых норм об ответственности за имущественные правонарушения, относится вопрос об отграничении преступного уничтожения и повреждения имущества от непреступного.

Принято считать, что установление границ между преступлением и иным правонарушением обеспечивается при формулировании признаков составов преступных посягательств в Особенной части УК. Вместе с тем уголовный закон содержит достаточно много конструктивных признаков преступлений, которые при более широком или более узком их толковании соответственно расширяют или сужают круг нарушений, признаваемых преступлениями. К числу таких признаков относится «значительный ущерб», предусмотренный ч. 1 ст. 167 УК и ст. 7.17 КоАП. Напомним, что как нижняя, так и верхняя стоимостная граница значительного ущерба законодателем не определена; поэтому вопрос о том, является ли ущерб значительным или нет, должен разрешаться правоохранительными и судебными органами в каждом отдельном случае с учетом всех конкретных обстоятельств дела.

Как известно, необходимая совместимость в требованиях уголовно-правовых и административно-правовых запретов достигается путем указания в законодательстве четкого основания различения сходных составов имущественных правонарушений. Критерием разграничения здесь выступает, по общему правилу, основной признак состава правонарушения, который обыкновенно выражается в стоимостной оценке полученной имущественной выгоды и (или) причиненного ущерба и вариации которого позволяют провести различие между «одноименными» административными и уголовными правонарушениями. Определяющее значение при разграничении уголовно противоправных и административно наказуемых умышленных уничтожений и повреждений имущества должно придаваться последствиям содеянного, содержание которых непосредственно обусловлено характером правоохраняемого объекта – отношениями собственности.

Как уже было замечено, отсутствие в уголовном законе точных критериев отнесения умышленных уничтожения и повреждения имущества к преступлению или иному правонарушению негативно сказывается и на его авторитете, так как при таком положении вещей возможны ограничительное, буквальное либо расширительное толкование «значительного ущерба», как ошибочная оценка его существенности, так и злоупотребления со стороны практических работников, что, в свою очередь, неоднозначно сказывается на судьбах людей.

Объективные признаки основного состава преступления должны быть формально определенными, так как посредством них отграничивается преступное от непреступного. Положение, когда разграничение преступного и непреступного отдается на усмотрение правоприменителя, является недопустимым. Отсюда, наличие оценочной категории «значительного ущерба» в роли критерия разграничения уголовно наказуемых и административных правонарушений в области охраны собственности представляется неправильным.

Обобщение практики показало, что в деятельности правоохранительных и судебных органов встречаются случаи необоснованного привлечения к уголовной ответственности лиц, действия которых в силу малозначительности не представляли общественной опасности. Так, уголовные дела возбуждались по ч. 1 ст. 167 по фактам: умышленного повреждения чужого имущества, причинившего незначительный ущерб в сумме 300, 250 или даже 130 руб.; умышленного повреждения замка двери гаража; умышленного прокола колеса автомобиля; умышленной поломки антенны на автомобиле и повреждения на этом же транспортном средстве лобового стекла; разбития стекла и повреждения рамы окна квартиры жилого дома.

Судебной практике известны и случаи необоснованного отказа в возбуждении уголовных дел в отношении лиц, виновных в преступном умышленном уничтожении или повреждении чужого имущества. Так, неустановленным лицом были повреждены ворота и часть забора, принадлежащие К. Потерпевшему был причинен материальный ущерб на сумму 1900 руб. Сотрудниками ОВД, проводившими по данному факту предварительную проверку, было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с незначительностью причиненного потерпевшему ущерба. Однако прокуратура района, оценив обстоятельства дела (размер пенсии потерпевшего, отсутствие дополнительных заработков, нахождении на его иждивении несовершеннолетнего ребенка), отменила постановление органа дознания и возбудила уголовное дело по ч. 1 ст. 167 УК¹⁴⁸.

В связи с этим важно соблюдение максимально возможной конкретности и определенности при формулировании в административном и уголовном законах последствий умышленных уничтожения и повреждения имущества. Несоблюдение указанного подхода в законотворчестве ведет к потере сложившегося, экономически и криминогенно детерминированного ориентира в размежевании указанных и смежных с ними административных правонарушений и преступлений в области охраны отношений собственности, к смешению уголовной и административной противоправности названных имущественных нарушений.

Кроме того, подобного рода положения в законе могут относиться к числу коррупциогенных факторов. Под последними согласно п. 2 ст. 1 Федерального закона от 17 июля 2009 г. № 172-ФЗ «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов»¹⁴⁹ понимаются положения нормативных правовых актов (проектов нормативных правовых актов), устанавливающие для правоприменителя необоснованно широкие пределы усмотрения или возможность необоснованного применения исключений из общих правил, а также положения, содержащие неопределенные, трудновыполнимые и (или) обременительные требования к гражданам и организациям и тем самым создающие условия для проявления коррупции.

Для отражения в действующем уголовном законе межотраслевого взаимодействия административно-правовых и уголовно-правовых норм об ответственности за умышленные уничтожение, повреждение и ненасильственные формы хищения предлагаем дополнить Уголовный кодекс РФ указанием на нижнюю границу размера стоимости похищенного, уничтоженного, поврежденного имущества, которая выступает основанием уголовной ответственности за содеянное.

Это нововведение, которое поддерживается и другими авторами¹⁵⁰, будет иметь решающее значение для разграничения указанных противоправных деяний как преступлений и проступков, устранит разночтения так называемого «скрытого» признака составов уголовно наказуемых кражи, мошенничества, присвоения, растраты, умышленных уничтожения и повреждения чужого имущества.

Кроме того, с учетом современных социально-экономических и политико-правовых оснований, в том числе и в связи с частичной («шестикратной») декриминализацией предусмотренных главой 22 УК экономических преступлений Федеральными законами от 29 декабря 2009 г. № 383-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Налогового Кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» и от 7 апреля 2010 г. № 60-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», возникла потребность в изменении стоимостного критерия преступного в области охраны отношений собственности. Применительно к ненасильственным и неквалифицированным хищениям (части первые статей 158-160) он составляет более одной тысячи рублей. Если при совершении указанных форм хищений стоимость имущества не превышает одну тысячу рублей, хищение признается мелким и не влечет уголовной ответственности¹⁵¹. Сегодня этот критерий целесообразно повысить (до 3-5 тыс. руб.), тем самым увеличить круг административно наказуемого в области охраны собственности и, соответственно, частично декриминалировать уголовно наказуемые уничтожения, повреждения и хищения чужого имущества (части первые статей 158-160, 167 УК).