Файл: Безверхов, Шевченко учебное пособие.doc

Контрольные вопросы и задания

1. Изучите диспозицию ст. 7.17 КоАП РФ. Какие признаки административно наказуемого и уголовно противоправного уничтожения и повреждения чужого имущества являются совпадающими, а какие – разграничительными?

2. Соотнесите санкции статей 7.17 КоАП РФ и 167 УК РФ.

3. Каковы перспективы развития административного и уголовного законодательства об ответственности за некорыстные и корыстные правонарушения в области охраны собственности?

8. Проблемы дифференциации уголовной ответственности за умышленные уничтожение и повреждение имущества

В ряду актуальных вопросов правовой охраны собственности стоит проблематика обеспечения глубокой (многоуровневой) и строгой дифференциации уголовной ответственности за умышленные уничтожение и повреждение имущества. Она ориентирует законодателя на поиск наиболее адекватных мер уголовно-правового воздействия в зависимости от уровня общественной опасности указанных преступлений и лиц, их совершающих. Правильное решение указанной проблематики имеет важное значение как для обеспечения эффективного предупреждения квалифицированных видов уничтожения и повреждения имущества, так и для формирования стратегии безопасности общества от криминогенных угроз в сфере имущественных отношений. Этот вопрос связан и с идеей обеспечения в отечественном законодательстве сравнительно равной юридической ответственности за некорыстные и корыстные имущественные правонарушения.

Термин «дифференциация» (от лат. «differentia» – разность, разница, различие) означает разделение целого на различные части, составляющие компоненты, отдельные формы. Отсюда, дифференциация уголовной ответственности – это разделение (расслоение) ответственности в уголовном законе, в результате которого законодателем устанавливаются за содеянное различные уголовно-правовые последствия.

Под дифференциацией уголовной ответственности за умышленные уничтожение и повреждение чужого имущества следует понимать предусмотренное в Общей и Особенной частях УК РФ различие уголовно-правовых последствий, состоящее в установлении за совершение этих преступлений разных видов, сроков и размеров уголовного наказания, иных мер уголовной ответственности и освобождения от нее в зависимости от характера и степени общественной опасности указанных посягательств и лиц, их совершающих.

В свете тематики настоящего исследования особое внимание обращает на себя та разновидность дифференциации уголовной ответственности, которая осуществляется в Особенной части УК посредством квалифицирующих признаков состава преступления. При этом преступления с квалифицирующими признаками (квалифицированными составами) определяются как уголовно-наказуемые деяния с резко повышенной степенью общественной опасности по сравнению с зафиксированной в основном составе преступления, что обусловливает выделение данной разновидности составов преступлений в уголовном законе в качестве относительно самостоятельных юридических конструкций с повышенными санкциями. При этом содержание указанных признаков должно быть согласовано с конструктивными признаками, ибо все части одной родовой законодательной формулы должны соответствовать друг другу. Очевидно также, что квалифицирующие признаки должны быть дополнительными по отношению к конструктивным признакам, содержащимся в основном составе.

В общем учении о дифференциации уголовной ответственности выработаны требования конструирования квалифицированных составов преступления. Согласно одному из них основанием для установления в уголовном законе квалифицированного состава преступления является существенный перепад в уровне опасности по сравнению с зафиксированным в основном составе преступления. Примером существенного повышения уровня общественной опасности, в том числе в случаях совершения умышленных уничтожения и повреждения имущества, может служить появление дополнительного объекта, возрастание объема вреда, наличие особых предмета, способа или мотивации совершения преступления, групповой субъект. Другое требование гласит: обстоятельство, претендующее на включение в число квалифицирующих признаков, должно быть относительно распространенным в действительности, типичным для конкретной разновидности преступных посягательств. Вместе с тем оно не может сопровождать большинство преступлений определенного вида. В соответствии с третьим требованием усиливающие уголовную наказуемость обстоятельства должны характеризовать само преступное деяние и совершающего его деятеля, то есть сформироваться и проявляться начиная со стадий приготовления и покушения до момента окончания преступления. Это означает, что в систему квалифицирующих признаков не могут быть включены обстоятельства, характеризующие допреступное и посткриминальное поведение¹⁵².

Вышеуказанные требования в основном соблюдены при законодательной регламентации квалифицирующих признаков умышленных уничтожения и повреждения имущества (ч. 2 ст. 167). Вместе с тем действующая редакция уголовного закона в части дифференциации ответственности за указанные преступления страдает пробельностью и неглубоким дифференцированным «срезом». Она не в полной мере отвечает современным задачам равной охраны собственности как от корыстных, так и некорыстных посягательств.

Одним из пробелов в уголовном законодательстве об умышленных уничтожении и повреждении имущества является отсутствие в ст. 167 строго иерархичной и последовательной дифференциации ответственности за названные посягательства в зависимости от размера стоимости уничтоженного имущества и стоимости восстановления поврежденного имущества. В рамках дифференцированного подхода к ненасильственным хищениям, предусмотренным ст. ст. 158-160, законодатель использует четырехступенчатую градацию. Первая ступень – это простое ненасильственное хищение, когда стоимость похищенного не превышает 2 500 руб. Вторая ступень – это хищение, совершенное с причинением значительного ущерба гражданину, при котором размер стоимости похищенного варьируется в пределах от 2500 до 250 тыс. руб. включительно. Третья и четвертая ступени – особо квалифицированные виды хищения в крупном (свыше 250 тыс. до 1 млн. руб. включительно) и особо крупном (свыше 1 млн. руб.) размерах. Величина стоимости предмета хищений выступает критерием дифференциации ответственности, возводя указанные корыстные посягательства в разряд тяжких преступлений при крупном и особо крупном размерах. Этого нельзя сказать об умышленных уничтожении и повреждении имущества, которые описаны в статье 167, содержащей всего две части. Между тем представляется бесспорным положение, согласно которому уровень общественной опасности умышленных уничтожения и повреждения имущества также варьируется в зависимости от стоимостного размера уничтоженного (поврежденного), который связан с экономической оценкой предмета преступного посягательства. Стоимость и цена уничтоженной (поврежденной) вещи обуславливают степень тяжести наступивших последствий и, соответственно, должны иметь уголовно-правовое значение, прямо влиять на квалификацию содеянного, выступая критерием дифференциации ответственности в уголовном законе как за корыстные, так и за некорыстные преступления против собственности.

Как представляется, законодателю следует взять на вооружение идею об усилении ответственности за умышленное уничтожение и повреждение имущества, совершенные в крупном и особо крупном размерах¹⁵³. В Особенной части УК РФ целесообразно закрепить более строгую градацию мер правового воздействия за названные преступления в зависимости от величины стоимости имущества, ставшего предметом посягательства, и установить дополнительные уровни деления ответственности за совершение умышленных уничтожения и повреждения имущества в крупном и особо крупном размерах. Указанные отягчающие обстоятельства содеянного следует рассматривать в качестве особо квалифицирующих признаков соответствующих посягательств, для чего указанную статью необходимо дополнить ч.ч. 3 и 4.

Это предложение не лишено и криминологического основания. В 2004 г. в Самарской области из 87 зарегистрированных преступлений, предусмотренных ст. 167, три посягательства характеризовались имущественным ущербом на сумму, превышающую 250 тыс. руб. и 1 млн. руб. В 2005 г. из 145 зарегистрированных умышленных уничтожения и повреждения имущества восемь деяний были совершены в указанных выше размерах. За девять месяцев 2006 г. из 855 преступлений, предусмотренных ст. 167, 45 случаев умышленных уничтожений и повреждений имущества подпали под категорию имущественных преступлений в крупном и особо крупном размерах. Спору нет, названные цифры говорят о небольшом проценте умышленных уничтожения и повреждения имущества в крупном и особо крупном размере в общей массе зарегистрированных в Самарской области преступлений по ст. 167 (от 3,5 % до 5,5 %). Однако на долю крупных и особо крупных видов уничтожения (повреждения) имущества в 2004 г. по Самарскому региону пришлось 66, 5% от общей суммы причиненного преступлениями, описанными в ст. 167, ущерба. В 2005 г. – соответственно 58,1 %, в 2006 – 59,2 %. Как видно, сумма ущерба, причиненного случаями умышленных уничтожения и повреждения имущества в размере, превышающем 250 тыс. руб., в среднем по региону составила 60 % от общей суммы ущерба, причиненного преступлениями, предусмотренными ст. 167.

Другой пробел в действующей системе дифференциации ответственности за умышленные уничтожение и повреждение имущества – это отсутствие в ст. 167 правовых установлений об усиленной охране личной собственности граждан. Конечно же, в современный период развития права спорно исходить из представлений о том, что личная и частная собственность граждан и юридических лиц должна охраняться по-разному. Ведь Конституция РФ гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от имущественного положения. Однако еще в дореволюционном праве указывалось: «Принимая за масштаб для меры наказания ценность, которая определяется значением предмета для потерпевшего, следует помнить, что одна и та же вещь будет иметь различное значение для потерпевшего в зависимости от его материального состояния. Богачу кража 300 рублей может причинить лишь небольшой ущерб, между тем как бедняка она может повергнуть в нищету»¹⁵⁴. Наличие в уголовном законе положений, обеспечивающих усиленную защиту личной, трудовой собственности граждан (причинение кражей, мошенничеством, присвоением и растратой значительного ущерба гражданину; совершение кражи из одежды, сумки или другой ручной клади, находившихся при потерпевшем; совершение кражи, грабежа и разбоя с незаконным проникновением в жилище), имеет под собой серьезное основание – чрезмерно глубокое имущественное расслоение социума, с одной стороны, и имущественная незащищенность, бедность значительной части населения страны – с другой.

Отсюда, идентичные по юридическим признакам преступления против собственности влекут за собой де-факто далеко не одинаковые общественно опасные последствия, тяжесть которых напрямую зависит от имущественного положения жертвы и чрезмерно возрастает с безденежьем и необеспеченностью потерпевшего¹⁵⁵.

В начале XXI столетия в России произошел решительный поворот к социально ориентированной экономике и постепенно сокращается число людей, живущих за чертой бедности. Однако в стране все же сохраняется с тенденцией увеличения разрыв между десятью процентами населения, имеющими самые большие доходы, и десятью процентами людей с самыми низкими доходами¹⁵⁶. Поэтому приоритет, отданный в области уголовно-правовой охраны личной собственности граждан, вполне согласуется с общеправовыми принципами справедливости и гуманизма. Отсюда становятся понятными по своему социально-политическому назначению и представляются экономически обоснованными те содержащиеся в п. «в» ч. 2 ст. 158, п. «г» ч. 2 ст. 158, п. «а» ч. 3 ст. 158, ч. 2 ст. 159, ч. 2 ст. 160 уголовно-правовые положения, которые усиливают ответственность за ненасильственные хищения имущества, составляющего обыкновенно личную собственность граждан.

Однако в ст. 167 такое правовое установление, как «причинение значительного ущерба гражданину», отсутствует. Это свидетельствует о недооценке законодателем высокой общественной опасности уничтожения и повреждения личной собственности граждан. Повышенная опасность такого обстоятельства, как причинение умышленным уничтожением и повреждением имущества значительного ущерба гражданину, состоит в том, что виновный уничтожает (повреждает) чужое имущество, стоимость которого относительно велика, а жертвы этих видов посягательств относятся, как правило, к малоимущей части населения, которая оказывается в результате преступного деяния еще в более тяжелых жизненных условиях.

С учетом вышеизложенного вполне допустима и целесообразна трансформация конструктивного признака умышленного уничтожения и повреждения имущества «причинение значительного ущерба» в квалифицирующее обстоятельство этого преступления «причинение значительного ущерба гражданину», которое целесообразно предусмотреть в ч. 2 статьи об умышленных уничтожении или повреждении имущества.

Кроме того, необходимо обратить внимание на высокую опасность умышленных уничтожения или повреждения жилища. Это вытекает, во-первых, из многообъектного характера этого преступного деяния. Посягая на собственность (основной объект), указанное преступление одновременно нарушает конституционное право граждан на неприкосновенность жилища (дополнительный объект). Во-вторых, при совершении этого преступления возникает вероятность причинения большего имущественного ущерба потерпевшему, так как в жилище находится значительное количество имущества, включая дорогостоящие вещи граждан. В-третьих, уничтожение или повреждение жилища совершается, как правило, общеопасным способом, что создает реальную угрозу либо сопровождается уничтожением или повреждением еще и другого имущества, тем самым объем вреда возрастает. Кроме того, эти преступления распространены среди имущественных посягательств и имеют тенденцию к росту. Так, статистические данные за 2001-2005 гг. указывают на ежегодный прирост в России преступлений, посягающих на недвижимый имущественный фонд, примерно на 15-18%. Из них 70% составляют мошенничества и вымогательства, а 15% – уничтожение и повреждение имущества¹⁵⁷.

Возможно, противники данного взгляда будут ссылаться на то обстоятельство, что противодействие уничтожению или повреждению чужого жилища вполне осуществимо имеющимися в ст. 167 УК средствами: такими предусмотренными квалифицирующими признаками, как общеопасный способ и иные тяжкие последствия. Однако следует напомнить: это признаки посягательств, относящихся к числу преступлений средней тяжести, тогда как уничтожение (повреждение) чужого жилища правильнее всего отнести к категории тяжких преступлений.

В свете сказанного видится обоснованной постановка вопроса об усилении уголовной ответственности за умышленное уничтожение или существенное повреждение чужого жилища¹⁵⁸.

Указанную идею поддерживают и другие исследователи. Так, А.С. Мирончик пишет: «Выявленная распространенность уничтожения или повреждения жилища (особенно «коммерческих» поджогов жилых домов, расположенных на земельных участках, перспективных для строительства) и причинение ими вреда конституционному праву на жилище (в части недопустимости произвольного его лишения) требуют ужесточить уголовную ответственность за совершение умышленных уничтожения или повреждения чужого жилища. Этот признак необходимо также включить в качестве особо квалифицирующего в ч. 3 ст. 167 УК»¹⁵⁹.

Вместе с тем поставленный вопрос требует более обстоятельного обсуждения того аспекта, который касается повреждения жилища. Ведь оно может быть разным – существенным для назначения последнего (большая трещина в стене дома, иное серьезное повреждение несущих конструкций здания, выжженная квартира или комната в многоквартирном доме) или несущественным (например, выбитые стекла в окнах дома, сломанная дверь, поврежденная кровля). Как представляется, данное обстоятельство требует учета в правоприменительной деятельности. Иначе может быть нарушен принцип справедливости. Ведь к одной и той же категории преступлений будут отнесены случаи полного уничтожения чужого жилища и несущественного (незначительного) его повреждения. Варианты квалификации рассматриваемых случаев могут быть специально отражены в постановлении Пленума Верховного Суда РФ.

Еще один пробел в законодательной системе квалифицирующих признаков умышленных уничтожения и повреждения имущества связан с Федеральным законом от 24 июля 2007 г. № 211-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия экстремизму». Последние десять статей УК РФ (об убийстве, умышленном причинении тяжкого, средней тяжести и легкого вреда здоровью, побоях, истязании, угрозе убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, вовлечении несовершеннолетнего в совершение преступления, вандализме, надругательстве над телами умерших и местами их захоронения) были дополнены указанием на такие квалифицирующие признаки, как совершение соответствующих преступлений по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. Этот Федеральный закон был подготовлен в соответствии с пунктом 8 перечня поручений Президента Российской Федерации от 16 декабря 2006 г. № Пр-2190 по вопросам противодействия экстремистской деятельности. Экстремизм как прямая угроза конституционному строю, за короткий срок превратился в одну из злободневных проблем современной России. Его проявления разнообразны – от возбуждения гражданское ненависти или вражды до создания незаконных вооруженных формирований¹⁶⁰. Необходимость разработки и принятия выше названного федерального закона была вызвана также несовершенством законодательной базы, определяющей, в том числе, уголовную ответственность за проявления общественно опасного экстремизма. Предложения о включении подобного признака в число квалифицирующих при умышленном уничтожении и повреждении высказывались в доктрине и ранее¹⁶¹. Сегодня же повышенная опасность объединений и деятельности экстремистской направленности и необходимость принятия эффективных уголовно-правовых мер по противодействию и усилению борьбы с проявлениями любых форм экстремизма в нашей стране очевидны, в том числе и потому, что экстремизм обуславливает современный терроризм. Вместе с тем остается непонятной позиция законодателя, проигнорировавшего ст. 167 при построении комплекса уголовно-правовых средств по противодействию преступному экстремизму. В этой связи представляется логичным и оправданным с точки зрения закрепленных в ст. 2 УК задач уголовного законодательства России дополнение ч. 2 статьи об уничтожении или повреждении чужого имущества квалифицирующим обстоятельством умышленных уничтожения или повреждения имущества следующего содержания: совершение этих посягательств по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.