Файл: Измайлова П.Р. Уголовная ответственность должностных лиц государства за преступления по международному праву.docx

Глава I. Общие проблемы уголовной ответственности должностных лиц государства

§ 1. Развитие нормативного регулирования индивидуальной уголовной

ответственности в международном праве

Особое отношение к преступлениям, совершенным индивидами от имени государства, стало прослеживаться в практике государств не так давно, причем в основном в договорном праве. Единственный пример, который можно привести в качестве нормы об индивидуальной уголовной ответственности, сложившейся в обычном международном праве – это пиратство⁹, что и было констатировано Постоянной палатой международного правосудия в решении по делу парохода

«Лотус» еще в 1927г.¹⁰: «Пиратство – это явление sui generis в праве народов. Это

преступление против международного права; поскольку оно совершается в открытом море, ни одно государство не имеет непосредственной юрисдикции на его пресечение; однако и само пиратское судно лишается защиты государства флага и становится врагом человечества - hostis humani generis, так что любое государство в интересах всех захватить его и наказать».

В отношении всех других деяний нормативное регулирование развивалось как конвенционное.

С конца XIX века в договорах, подписанием которых завершались войны, встречаются положения о наказании лиц, ответственных за нарушение законов и обычаев войны. Эта практика нашла обобщенное выражение в Гаагских конвенциях 1899 и 1907 гг.; хотя главной целью этих Конвенций была кодификация прав и обязанностей государств, а не индивидов, мы находим в них отдельные положения относительно лиц. Так, в идентичной статье 3 и первой, и

9. Shearer I. Piracy//Encyclopedia of Public International Law. [Электронный ресурс] URL

http:www.mpepil.org

9. Сase The ‘Lotus’ (France v Turkey). Permanent Court of International Justice, 1927. PCIJ Series A No 10)

второй Конвенции о сухопутной войне говорилось, что воюющая сторона будет ответственна за все действия, совершенные лицами, входящими в состав ее военных сил, а в ст.41 Положения о законах и обычаях сухопутной войны, составлявшей Приложение, предусмотрено, что государство может потребовать преследования индивида, действующего в нарушение соглашения о перемирии , хотя ни в Конвенциях, ни в Приложении в то времяеще не было общего положения о том, что нарушения Конвенций 1899 и 1907 гг. квалифицируются как

преступления, влекущие уголовную ответственность виновных в этом лиц¹¹.

В четырех Женевских конвенциях 1949 г., содержащих подробную регламентацию положения индивидов во время войны, на государства налагается обязанность обеспечить преследование индивидов, ответственных за тяжелые нарушения этих Конвенций¹².

За пределами законов и обычаев войны положения об индивидуальной

уголовной ответственности получили развитие в области защиты прав человека, как в мирное время, так и во время войны; так, Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 г. предусматривает индивидуальную уголовную ответственность за преступление геноцида, а ст. IV Конвенции прямо указывает обязанность наказать совершивших это преступление¹³.

Подобным же образом ст. III Международной конвенции о предупреждении

преступления апартеида и наказании за него предусматривает международную уголовную ответственность для индивидов, принимающих участие в

9. См.: Международное право. Ведение военных действий. Сборник Гаагских конвенций и иных международных документов. МККК, М.. 2004. С.18-34.

10. См.: Женевские конвенции от 12 августа 1949 г. и дополнительные протоколы к ним. МККК. М., 1994. С.34-74.

11. Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него. Принята

резолюцией 260 (III) Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1948 года. Конвенция подписана СССР 16.12.1949, ратифицирована (Указ Президиума ВС СССР от 18.03.1954)//Ведомости ВС СССР. 22 июня 1954 г. N 12. Ст. 244.

планировании или подготовке актов апартеида¹⁴.

В соответствии со ст.4 Конвенции против пыток и другого жестокого и бесчеловечного обращения или наказания государства обязаны признать пытки уголовным преступлением (криминализовать пытки).

Ст.6 Конвенции о рабстве требует наказания для индивидов, действующих в нарушение тех норм законодательства о борьбе с рабством, которые приняты во исполнение Конвенции¹⁵; статьи 3 и 6 Дополнительной Конвенции об отмене рабства, работорговли и институтов и практик, схожих с рабством, предписывает государствам криминализовать и наказывать деяния, которые могут быть квалифицированы как обращение того или иного человека в рабство¹⁶

Третья категория международных преступлений, за совершение которых предусматривается индивидуальная уголовная ответственность – это деяния, характеризующиеся как вызов международному сообществу государств. Это насильственные действия против лиц, пользующихся дипломатической защитой. Некоторые преступления, как терроризм, наркотрафик, отмывание денег, вызвали заключение международных договоров, но они направлены скорее на установление уголовной ответственности по национальному, а не по международному праву. Формы наказания для лиц, подлежащих международной уголовной ответственности, различны. Традиционно преследование индивидов за преступления, совершенные ли внутри государства, или на международной арене,

14 Международная конвенция о пресечении преступления апартеида и наказания за него. Принята в г. Нью-Йорке 30.11.1973 Резолюцией 3068/XXVIII на 2185-ом пленарном заседании 28-ой сессии Генеральной Ассамблеи ООН.//Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XXXII.- М., 1978. С. 58 — 63.

15. Конвенция относительно рабства, подписанная в Женеве 25 сентября 1926 года, с изменениями, внесенными Протоколом от 7 декабря 1953 г. //Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XVIII. М., 1960. С.274-279

16. Дополнительная конвенция об упразднении рабства, работорговли и институтов и обычаев, сходных с рабством. Заключена в г. Женеве 7 сентября 1956 года //Ведомости ВС СССР. 20 апреля 1957 г. N 8. Ст. 224.

остаются прерогативой государства, и государства вообще очень неохотно делятся своей уголовной юрисдикцией¹⁷.

Международное право признает индивидуальную ответственность и в тех случаях, когда реального физического участия лица в совершении преступления нет, что отразилось в учредительных документах международных уголовных трибуналов. Так, п.1 ст.7 Статута Трибунала по бывшей Югославии устанавливает, что лицо несет индивидуальную ответственность за преступление, если со стороны этого лица имело место планирование, подстрекательство, распоряжение, совершение или содействие совершению и соучастие в планировании, подготовке и совершении преступления. Это дает основания для квалификации индивидуальной ответственности должностных лиц государства как правомерной. При этом наблюдается тесное взаимодействие между двумя группами норм – обычно-правовые нормы включаются в договоры, договорные нормы в силу широкого признания приобретают характер обычно-правовых.

Тяжелые последствия нарушения норм jus cogens логично ведут к тому, что одной из частей международного права, определяющего уголовную ответственность индивидов, стали считать ту, которая делает возможным предъявление уголовного обвинения государству. Такая позиция возникла в процессе работы Комиссии международного права над темой ответственности государства за нарушения международных обязательств. Появившись впервые в 1976 г., концепция «международное преступление государства» была включена в Проект статей об ответственности государств, принятом в первом чтении в 1996 г. Статья 19 этого Проекта озаглавлена «Международные преступления и международные деликты», и в ней сказано: «2.Международно-противоправное деяние, явившееся следствием нарушения государством международного обязательства, столь существенного для защиты фундаментальных интересов

17. Лукашук И.И. Международное право в судах государств. С.-Пб., 1993. С.34-36; Reydams

L. Universal Jurisdiction. International and Municipal Legal Perspectives. 2004. P. 78-85.

международного сообщества, что это нарушение признается со стороны сообщества в целом преступлением, составляет международное преступление». В п.3 содержалось неисчерпывающее перечисление областей права, которые порождают такие «существенные обязательства», в частности, запрещение агрессии, рабства, геноцида, апартеида и тяжелое загрязнение природной среды.

Предложенная категория международной ответственности, само ее допущение и возможный объем широко дискутировалась во время сессии Генеральной Ассамблеи ООН при обсуждении доклада Комиссии международного права, а также в литературе. Эти дебаты привели к тому, что сначала Комиссия международного права решила отложить обсуждение ст.19 своего проекта, в котором излагалась эта категория, а затем, после второго чтения Проекта, опустила все упоминания о преступлении в связи с ответственностью государства за международно-противоправные деяния. Вместо этого Комиссия решила включить ссылки на «серьезные нарушения обязательств, вытекающих из императивных норм общего международного права» и предусмотреть, что такие нарушения

«могут повлечь за собой дополнительные последствия, не только для государства, на котором лежит ответственность, но и для всех других государств», а также что

«все государства полномочны ставить вопрос об ответственности за нарушение обязательств по отношению к международному сообществу в целом».

«Международное преступление государства» пока не стало общепризнанным явлением в международном праве. И вряд ли подобная норма приобретет широкое признание в обозримом будущем в силу нескольких соображений: во-первых, не все деяния, которые потенциально будут вменяться государствам, будут соответствовать принципу nullum crimen sine lege, без которого юридическая ответственность невозможна; например, было бы очень непросто составить список юридических обязательств, относящихся к самоопределению или защите природы, так чтобы большинство государств согласилось на вменение им